— Эм… да.

— Хорошо, хорошо. Профессор Спенсер сказал ждать вас, — затараторила она. — Ваш ключ подходит и к воротам тоже, так что в следующий раз пользуйтесь им. Мы всё прибрали и подготовили. Сюда, — она жестом пригласила меня следовать за ней.

Она провела меня через сводчатый проход под зданием во внутренний двор. К моему изумлению, там стоял небольшой домик, а перед ним рос сад с яблоней. Сад был полон цветов и статуй. В одном углу я заметила каменное сооружение, похожее на грот в форме раковины. Стены были покрыты потеками воска от множества свечей, зажигаемых здесь десятилетиями. В центре на пьедестале стояла статуя женщины. Весь этот уголок окружала древняя каменная стена.

— Что это за место? — спросила я.

— Вы тоже ученый, как профессор? Как я и объясняла профессору Спенсеру, собор Святой Жанны давно снесли, но дом священника и грот остались. Грот древнее самого собора — его построили прямо у римской стены. Вы, верно, и сами это знаете. Грот — вот что интересовало профессора Спенсера, римская связь. Он говорил, что раньше здесь был храм Весты. Я и не знала. «Святая земля» — так профессор называл это место. Ключ при вас?

Я вытащила из жилета ключ.

— Очень хорошо. Я уже наняла для вас горничную, она приступит на следующей неделе. Входите, осмотритесь. Моя дверь сразу за проходом. Стучите, если что понадобится. Я так рада, что в доме снова будут жить. Боялась, что его снесут. Добро пожаловать в ваш новый дом, мисс Лувель, — старушка кивнула и ушла.

Дрожащей рукой я вставила ключ в замок. Это вообще наяву?

Я открыла дверь.

— Есть кто?

Голос эхом отозвался в тишине. Я вошла.

Где-то внутри мерно тикали напольные часы. Пахло воском для мебели и мылом. Всё сияло чистотой. Мебель была старинной, но изысканной. Полы и стены из темного дерева были отполированы до блеска. Стены украшали масляные картины с пасторальными пейзажами. Лампы были переделаны под газ. На первом этаже располагались уютная гостиная, небольшая столовая, кухня и библиотека.

Я поднялась на второй этаж, где нашла две спальни. Первая была обставлена очень чопорно, с веточками лаванды на обоях и видами французской деревни на стенах. Очевидно, комната предназначалась для бабушки. Я зашла во вторую спальню, она была почти пуста, если не считать кровати и массивного старого шкафа. Его дверца была приоткрыта.

Я подошла и распахнула её. В тот же миг на меня обрушился целый водопад ярко-красных розовых лепестков. Я буквально утонула в их божественном аромате. Когда они осыпались, устилая пол вокруг моих ног, я заглянула в шкаф и увидела там великолепное красное платье.

Я коснулась ткани — шелк ласкал пальцы. Я закрыла глаза, и на меня накатила волна эмоций.

Львиное Сердце нашел мне дом.

На святой земле.

Он хотел уберечь меня.

Он хотел защитить меня там, где не смог защитить жену… а теперь и Бриони.

Должно быть, он приобрел это место еще после того дня у миссис Кольридж. Это значило, что какие бы чувства Ричард ни питал ко мне, они родились задолго до того поцелуя. Я вспомнила его слова в часовне, боль в его голосе. Я глубоко вдохнула аромат роз.

И что, черт возьми, мне теперь делать?

Я подошла к окну и посмотрела в дворик. Солнечный свет заливал сад, лаская цветы. Я представила там бабушку, счастливо копающуюся в клумбах. Ей здесь понравится. И здесь она будет в безопасности. То, что случилось с Фентоном, больше не повторится.

— Ладно, сэр Ричард, — прошептала я отсутствующему оборотню. — Я принимаю подарок. Но это не делает меня твоей.

Если он вообще этого хотел. Бог знает, я понятия не имела, чего он хотел.

Я закрыла глаза, снова вспомнив Бриони. Львиное Сердце вернулся на Святую землю. Он пытается найти себя и путь назад к Богу. Я знала, что он винит себя в её смерти, что этот груз будет давить на него. Я не могла облегчить его ношу, но я разделяла её. Если бы я остановила Элоди раньше, Бриони была бы жива.

Я крепко сжала ключ в руке.

Мне действительно нужно было вернуться в штаб, поговорить с Эдвином, всё объяснить. Но что я скажу? Я и саму себя понимала с трудом. Одной проблемой — Элоди — стало меньше. Но что теперь? Я покачала головой. Пока я не пойму, что сказать Эдвину, возможно, мне вообще не стоит ничего говорить. А может, я просто трушу? Но чего я боюсь? Того, чего хочу больше всего на свете? Любить и быть любимой тем, кто может ответить взаимностью.

Спрятав ключ в карман, я вышла на улицу. Заперев дом, вскочила на пароцикл. Двигатель отозвался свистом. Я выехала со дворика и направилась прочь из Лондона, туда, где, как я знала, мне точно дадут хороший совет.

Глава 23: Горизонты

— Агент Лувель? Прошу прощения, миссис Брайарвуд сейчас нет, но агент Брайарвуд в саду. Мне доложить ему о вашем визите?

— Будьте любезны.

Жестом пригласив меня войти, лакей пропустил меня в залитый солнцем уютный домик Джессики и Куинна. Фойе было выкрашено в жизнерадостный желтый цвет, а стены украшали яркие цветочные полотна — работы самой Джессики. У неё была легкая рука: её картины маслом всегда выходили насыщенными и светлыми.

— Клем? — донесся голос Куинна из глубины дома.

Ухмыльнувшись, я пошла на звук, разминувшись в дверях с лакеем.

Я нашла Куинна в саду. Опираясь на трость, он оглядел меня с ног до до головы с нескрываемым беспокойством. Жестом пригласил меня присесть и закрыл за мной стеклянную дверь.

— Джессика ушла. Её пригласили на чай.

— А ты не захотел пойти поболтать с мужьями её подруг?

Куинн хрипло рассмеялся:

— Нет уж, благодарю.

Я усмехнулась и подошла к мольберту. На нем стояла незаконченная работа: Джессика рисовала ярко-розовые, оранжевые и фиолетовые тюльпаны, росшие на клумбе.

— Красиво, — заметила я.

— Ты бы видела детскую. Она там рисует целую мозаику.

Я улыбнулась и кивнула.

— Ну, так что произошло? — спросил Куинн.

— Да ничего особенного.

— Брось, Клем. Я знаю тебя слишком долго, — Куинн медленно опустился в свое кресло. — Что-то случилось.

Вздохнув, я плюхнулась на плетеное белое шезлонг.

— Элоди мертва.

Куинн стоически кивнул. Я чувствовала его смешанные чувства, но он ничего не сказал.

— Я был прав насчет сына Сирила?

— И да, и нет. Элоди действительно планировала короновать его. Но парень не хотел в этом участвовать, его просто затянуло в её игру.

— Тогда ему повезло, что он остался жив. Кто прикончил Элоди?

— Львиное Сердце. Элоди пошла за Бриони Пакстон. Альфа не успел. Элоди заплатила сполна, — сказала я, вспоминая то кровавое месиво, которое когда-то было волчицей. Её тело было изуродовано почти до неузнаваемости. Я вспомнила кровь на лице Ричарда и покачала головой.

Куинн вздохнул.

— Жаль слышать о Бриони. Её находчивость когда-то спасла мне жизнь. Это ужасная потеря.

— Да.

— Тамплиеры теперь полностью контролируют город?

— Да.

— Тогда почему ты здесь? Что случилось?

Я вздохнула.

— Львиное Сердце.

Куинн хмыкнул, но по голосу было ясно, что он не слишком удивлен. Долгое время мы сидели в тишине. Наконец, Куинн произнес:

— Эдвин Хантер — хорошая партия для тебя, Клемени.

— Я знаю.

— И я думаю, он тебе небезразличен.

— Так и есть.

Куинн постучал тростью.

— Я помню, как мы впервые пришли к Львиному Сердцу. Этот старый оборотень едва ли два слова из себя выдавил в моем присутствии, но когда он увидел тебя, в нем что-то проснулось.

— Сейчас он «проснулся» окончательно.

Куинн вздохнул.

— Ему нельзя доверять. Он не такой, как мы.

«Как мы».

— Когда-то он был таким же.

— Когда-то, но не теперь. Не совершай ту же ошибку, что я совершил с Элоди. Я жалел её, сочувствовал её доле. И забыл, что мы разные. Это едва не стоило мне жизни.

Полезв в жилет, я достала листок, который Ричард дал мне в пабе. Я протянула его Куинну.