Я некоторое время смотрела на неё, подбирая слова для вопроса, который давно вертелся у меня в голове. Мои подозрения росли всё сильнее, хотя я не была уверена, признается ли она мне вообще, учитывая глубокую мысленную связь между мной и Рокатом. Но всё же рискнула.

— И чтобы оставаться рядом с Раппом?

Её щёки мгновенно вспыхнули. Она схватила кувшин с водой и налила себе полный стакан, сосредоточив всё внимание на этом занятии.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

— Думаю, понимаешь.

Она сделала долгий глоток и демонстративно уставилась на воду, прежде чем снова заговорить.

— Он помогает мне справиться с…

Её слова оборвались, но мне не нужны были продолжения, чтобы понять, что она имела в виду.

Не раздумывая, я обошла стол и придвинула своё кресло ближе к её. Сейчас был не тот момент, когда стоило держать дистанцию. Особенно учитывая, насколько тяжело ей приходилось. Осторожно забрав стакан, я поставила его в сторону. Её стройное тело содрогнулось от тихого всхлипа, и я притянула её к себе, крепко обнимая. Перед Рокатом и Ксаннирином она держалась невероятно стойко, не желая, чтобы кто-либо из них переживал за неё. И от этого моё сердце болело ещё сильнее.

Мы обе знали, насколько ужасно оказаться слабее мужчины и быть вынужденной делать то, чего не хочешь. Мы понимали, что после такого уже ничего не бывает прежним. И понимали стыд от осознания того, что тебе не хватило сил остановить это.

— Рапп хороший, — с трудом произнесла я через сдавленное эмоциями горло.

— Очень хороший, — всхлипнула Киира.

Я гладила её шелковистые волосы, стараясь хоть немного облегчить её боль. Даря ей чувство безопасности и поддержки. Здесь, рядом со мной, она была в безопасности. Здесь, рядом с Раппом. Здесь, рядом со всеми нами.

— Почему бы нам не выйти подышать свежим воздухом? Сводим собак на пляж? — предложила я. Смена обстановки и успокаивающий шум океана должны были помочь ей. Я и сама не раз сбегала туда, когда всё становилось слишком тяжёлым.

— С удовольствием, — сказала она, выпрямляясь и вытирая глаза.

— Вино? — ухмыльнулась я, направляясь к стоящему рядом шкафу. За несколькими книгами в кожаных переплётах была спрятана небольшая коллекция алкоголя. Потому что, несмотря на всю любовь Роката к правилам, для нас всегда делалось исключение.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

Она тихо рассмеялась сквозь слёзы.

Я взяла бутылку красного вина, а затем игрушки для Грема и Зика. Стоило собакам заметить их у меня в руках, как они мгновенно вскочили на лапы.

— Тебе нужен плащ?

Для прогулки на улице она была одета не самым подходящим образом. Впрочем, как и я — только кожаные штаны и плотный свитер. С учётом того, как сегодня завывал ветер, моей куртки тоже было бы недостаточно.

— Я забегу к себе и переоденусь. Встретимся за воротами через десять минут? — предложила она, поднимаясь и разглаживая юбку.

— Договорились.

Путь к пляжу оказался приятным, особенно когда солнце наконец вышло из-за облаков. Мы по очереди бросали верёвки для Грема и Зика, смеясь, когда они неверно рассчитывали траекторию и щёлкали зубами по пустому воздуху. Я не была уверена, действительно ли они сегодня были не в форме или просто чувствовали тяжесть, не отпускавшую Кииру, и пытались её развеселить.

Я подозревала второе, особенно когда Зик снова и снова врезался в неё, принося игрушку, насквозь пропитанную слюной.

Но когда мы добрались до туннеля, ведущего к пляжу, псы бросили свои верёвки и понеслись вперёд, скользя когтями по мокрым камням. Я рассмеялась и покачала головой, хватаясь за импровизированные перила, чтобы устойчивее спуститься вниз. Сегодня вечером мне придётся купать их обоих после того, как они нырнут в ледяную воду, потому что независимо от температуры именно это всегда было первым пунктом их программы. В прошлый раз Грем умудрился так запутаться в водорослях, что мне пришлось полчаса разбирать его шерсть. Из-за этого я едва не пропустила ужин.

— Стоять! — крикнула я обоим, когда мои ноги коснулись песка.

Собаки уже были всего в одном прыжке от кромки воды. Как обычно, они проигнорировали меня и всё равно ринулись в брызги.

— Замечательно, — пробормотала я.

Рядом со мной Киира тихо рассмеялась. Она плотнее запахнула плащ, когда нас коснулся порыв ветра.

— Хорошо, что у них длинная шерсть. Я бы не рискнула прикасаться к воде в это время года.

Я сняла сапоги и оставила их у входа в туннель. Песок между пальцами ног оказался приятной переменой. Я пошевелила ими, зарываясь глубже, и тихо вздохнула.

Затем подняла лицо к солнцу.

Зик гавкнул, снова привлекая моё внимание. Он тяжело дышал, с него стекала вода, а взгляд был красноречиво направлен на игрушки, оставленные на пляже.

— Ладно, — сказала я ему и швырнула одну из верёвок в сторону воды.

Он снова гавкнул и бросился за ней.

Грем выскочил из тёмно-синего океана и всё равно успел первым.

Мы с Киирой несколько минут молча шли вдоль берега, слушая отголоски волн. Добравшись до подходящего места, мы опустились на песок. Киира вытащила пробку из бутылки, сделала глоток прямо из горлышка и протянула её мне.

Я отпила как следует. Вино отдавало ягодами и шоколадом с лёгкой горькой ноткой, которая мне очень нравилась. Слизнув последнюю каплю с губ, я воспользовалась случаем, чтобы расспросить ее о своих подозрениях.

— Я видела, как Рапп смотрит на тебя.

Мои слова прозвучали скорее как утверждение, чем как вопрос.

Она забрала у меня бутылку и посмотрела на волны так, словно пыталась разглядеть следующий континент.

— Мы дружим уже столетиями. Не знаю. Когда я начала ухаживать за ним после нашего прибытия… и когда рассказала ему про Оллмунда…

В этот момент к нам подбежали собаки. Зик наконец победил в их бесконечном перетягивании верёвки. Он бросил мокрую игрушку прямо к ногам Кииры.

Скривившись, она подняла её и снова бросила для них.

— Какая гадость, — заметила она, наблюдая, как они уносятся прочь.

— Это точно, — рассмеялась я.

Некоторое время мы сидели молча, а потом я сказала:

— Ты можешь поговорить со мной, Киира.

Она огляделась по сторонам, словно проверяя, что мы по-прежнему одни.

— Но не могу.

Я склонила голову набок.

— Из-за Роката?

— Да, — прошептала она. — Я не хочу, чтобы он узнал. А с вашей связью…

— Я могу скрыть это от него. Для чего ещё нужны наши татуировки, если не для того, чтобы показывать, что мы всегда будем держаться вместе? — поддразнила я, надеясь, что моя лёгкость передастся и ей.

— Что-то вроде этого, — она едва заметно улыбнулась, и часть напряжения исчезла из уголков её глаз.

За этим последовал долгий выдох.

— Обещаешь ему не рассказывать?

Я толкнула её плечом в плечо.

— Клянусь своей жизнью, — пообещала я, и в моём голосе прозвучала серьёзность.

Киира снова поднесла бутылку к губам.

— Кажется, я тоже в него влюбляюсь, — призналась она.

Её голос был едва слышен за шумом океана.

Она передала бутылку мне, и я сделала ещё один глоток, наслаждаясь вкусом вина на языке.

Откинув длинные волосы за плечо, она начала теребить их кончики.

— Когда я увидела рану у него на груди… не знаю. Что-то внутри меня надломилось. Я не смогла уйти, когда он едва мог самостоятельно двигаться, понимаешь? А в ту первую ночь, когда я наблюдала, как ему тяжело дышать… это было больше, чем чувство долга. Это была потребность. Это было желание. Я так долго ставила других выше себя, что это ощущалось правильнее всего, что происходило со мной за последние столетия.

— Я понимаю, — сказала я. — Иногда, даже когда мы поступаем бескорыстно, причина всё равно остаётся эгоистичной.

Как и часть моих мотивов, когда я хотела, чтобы женщины тоже служили в армии.

— Именно, — выдохнула она.