«Не знаю, что мне делать: пугаться или восхищаться. Эти оскорбления были острее моего меча.»

«Не забывай, что я могу направить их и в твою сторону в любой момент», — парировала я.

Тёмный смешок эхом отозвался в моём сознании.

«Никогда не забуду.»

Киира прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть своё веселье, а Ксаннирин лишь моргал, глядя на меня. Спустя мгновение он прочистил горло и поёрзал в кресле так, словно мои слова подожгли его.

— Хорошо. Вы все высказали свои доводы. Я позабочусь о том, чтобы аристократия поверила в эту историю, а также в раскрытие.

Он бросил косой взгляд на Кииру, и я вспомнила наш разговор о том, что она не просила прощения за отправленное письмо.

— Пока вы сможете продолжать поддерживать нашу вездесущность, добавив теперь в эту смесь и Ассирию, я выполню свою часть.

Напряжение заметно ушло из плеч Кииры.

Моя собственная грудь тоже наконец расслабилась.

— Договорились, — одновременно сказали Рокат и Киира.

Смирившись, Ксаннирин откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Есть ещё кое-что, — тихо добавила Киира, наматывая длинную прядь волос на палец и закрепляя её на затылке.

На челюсти Ксаннирина дёрнулась мышца.

— Что?

— У меня было ещё одно пророчество, — сказала она, вновь положив руки на стол перед собой.

Он сразу выпрямился, опуская руки.

— Когда? О чём?

В его голосе звучало больше воодушевления и волнения, чем за всё время его пребывания в военной академии.

— Рокат и Ассирия на улицах Сиви. А за их спинами армия мужчин и женщин.

Киира улыбнулась, но это была не одна из её тёплых и добрых улыбок.

Нет.

Она выглядела так, словно была в шаге от того, чтобы перепрыгнуть через стол и разорвать кузену горло своими острыми зубами.

— Так что очень хорошо, что ты выбрал правильную сторону в этой борьбе, Ксаннирин.

Его рот приоткрылся.

— Но я думал…

— Что видения не могут измениться? — закончила она за него.

Он кивнул.

Недоверие отчётливо читалось на его лице.

— Я тоже так думала. Но после того как обсудила время этого события с Рокатом и Ассирией…

— Ты рассказала им раньше, чем мне? — резко перебил он, и его взгляд потемнел.

Она посмотрела на него в упор.

— Это касалось их, так что да.

Пальцы Ксаннирина сильнее сжались на полированной поверхности стола.

— Продолжай.

— Как я и говорила, — протянула она, — это видение пришло ко мне вскоре после того, как Рокат выбрал Ассирию вместо своих солдат. Выбрав её, он изменил свой путь. Он изменил путь всех нас.

Она собирается рассказать ему о слове «жертва»?

Я затаила дыхание, ожидая, что она продолжит.

К моему удивлению, на этом она остановилась.

Хотя я всё быстрее понимала, что, несмотря на всё их предполагаемое доверие друг к другу, никто из этой троицы никогда не раскрывал всего, что знал.

— Как такое возможно? — задумчиво произнёс Ксаннирин, ослабляя хватку.

Вместо этого он провёл большим пальцем по нижней губе, глубоко погружаясь в размышления.

Показали бы Судьбы Киире новое видение, если бы Ксаннирин продолжил отвергать эти перемены?

— Судьбы — боги. Мы нет, как бы ни пытались себя преподносить, — предостерегла Киира. — Если они хотят, чтобы что-то изменилось, у них есть для этого сила. В тот момент они явно действовали через Ассирию. И во все моменты до этого тоже, особенно в тот день, когда армия прибыла в Стрый для призыва, как мне кажется.

Ксаннирин снова внимательно посмотрел на меня, хотя на этот раз в его взгляде было меньше презрения, чем раньше.

Я не ответила ему меньшей враждебностью.

— Кажется, я начинаю понимать.

— Наконец-то, блядь, — пробормотала я себе под нос, переводя взгляд на Роката.

Он сидел развалившись, закинув лодыжку одной ноги на колено другой, словно этот разговор был скучным, а не жизненно важным для нашего будущего. Его бицепс напрягся, когда он опёр голову на сжатый кулак.

— Будут и другие перемены, Ксаннирин. Другие выборы. Будем надеяться, с менее тяжёлыми последствиями, чем те, с которыми столкнулся я.

Он посмотрел на меня, и наши взгляды сцепились так же, как в тот момент, когда между нами сформировалась связь истинной пары.

Его любовь затопила меня, смягчая боль в моём сердце.

— Но они всё равно придут. Поскольку мы не знаем точно, почему изменились видения Кииры, лучше всего рассматривать каждый такой момент с предельной осторожностью.

— При столь высоких ставках было бы неразумно действовать опрометчиво, — согласился он.

На несколько мгновений воцарилась тишина, пока каждый из нас размышлял о том, что может принести будущее.

— Я вернусь в Ужгород послезавтра. Тебе нужно как можно больше женщин, Рокат. На этот раз я искренне обещаю, что они у тебя будут. Самые могущественные из тех, кого я смогу найти.

— Лучше всего подойдут способности, пригодные для боя, независимо от цвета глаз, — добавила я, потому что теперь я тоже, чёрт возьми, была лидером, и ему нужно было это уважать.

Ксаннирин склонил голову.

— Киира, если у тебя есть сообщения, которые ты хочешь передать, что-то конкретное, что нужно сообщить или повторить, передай это мне завтра.

— Передам, — пообещала она, и уголок её губ приподнялся в лёгкой улыбке.

— И ты, — он перевёл внимание на меня. — Сделай Дом Врак предметом гордости.

Я совсем не этого ожидала.

Решимость выпрямила мою спину.

— Сделаю.

Но соглашалась я не ради себя.

Я соглашалась ради Кииры. Ради других женщин этого мира. Тех, кому нужно увидеть, кем мы можем стать. Тех, кому нужен символ, способный разжечь огонь в их сердцах. Тех, кто видел ложь своими коварными бордовыми глазами.

Мы выиграем эту войну.

И когда последние хлопья пепла опустятся на землю, наш мир уже никогда не будет прежним.

33

Гладкие перила скользили под моими пальцами, пока я поднималась по бесконечным ступеням на вершину нашей башни. Мои бёдра протестовали при каждом нажатии стопы, уже израсходовав всю свою энергию этим днём во время тренировки. Позади меня в груди Роката прокатился смешок.

— Болит, маленькая самозванка?

— Каждый день я просыпаюсь, думая, что хуже уже быть не может. И к своему ужасу, каждый день оказывается, что может, — ответила я прерывистым дыханием. В любой момент моё сердце могло сдаться от того, как яростно оно колотилось о рёбра.

— Подожди, — сказал Рокат совершенно серьёзным тоном.

Но спорить с передышкой во время подъёма по лестнице я не собиралась. Я жадно втянула воздух и повернулась к нему, гадая, что ему понадобилось теперь.

Он едва заметно наклонил голову набок, словно к чему-то прислушивался.

— Ты это слышишь?

Единственным звуком, кроме голоса моей истинной пары, была кровь, гудящая в моих ушах.

— Нет?

Рокат прошёл мимо меня, и, тяжело выдохнув, я потащилась следом. Он остановился у ближайшего окна, встав так, чтобы посмотреть вверх, на маленький балкон на самой вершине.

— Глаз Жнеца, — выругался он и сорвался на бег.

— Что? — выдохнула я, пытаясь поспеть за ним и с треском проваливая эту попытку.

Через несколько секунд он исчез из моего поля зрения, и каким-то образом я возненавидела его ещё сильнее за то, как легко он преодолевал это орудие пытки.

К тому моменту, как я добралась до наших комнат, дверь была распахнута настежь, а Рокат уже навалился всем весом на камень, скрывавший тайный проход, ведущий на крышу. Грем и Зик вскочили на лапы, и их резкий лай эхом разносился по помещению.

Мои брови сошлись ещё сильнее, чем прежде, пока я упиралась руками в бёдра.

— Там кто-то есть?