— Послушай свою истинную пару! — крикнула Киира Рокату, пока магия струилась вокруг неё, оттесняя силу её кузенов.

Но оба мужчины были слишком поглощены своей яростью, чтобы услышать нас. Нырнув в источник магии в своей груди, я изо всех сил потянула за нашу связь. И всё равно они продолжали драться; кровь разлеталась в стороны, пока они обменивались ударами, от которых содрогались кости.

С рычанием Рокат ударил Ксаннирина в живот, сгибая его пополам. Тот отшатнулся назад, согнувшись и тяжело хватая воздух. Моя истинная пара не терял времени и повалил его на пол. От их столкновения содрогнулся пол, и меня отбросило в сторону; мне удалось удержаться, ухватившись за треснувший деревянный приставной столик.

Бронзовый клинок сверкнул, когда Рокат занёс его над головой.

— Остановись! — закричала я, предпринимая последнюю отчаянную попытку изменить его судьбу.

Но он опустил клинок вниз.

— Меня изнасиловал Оллмунд Варрир! — выкрикнула Киира. Её голос надломился на имени её насильника.

Рокат замер, и кинжал остановился всего в нескольких дюймах от шеи Ксаннирина.

Воздух в комнате застыл.

Ни один из мужчин не дышал, пока они смотрели на свою кузину.

— Что ты сказала? — прошептал Рокат, и это было куда страшнее любого рыка или оскала, которые я когда-либо от него видела.

Я резко повернула голову к ней, наблюдая, как её лицо смялось.

— Оллмунд Варрир изнасиловал меня.

У меня всё сжималось от желания подойти к ней, снова утешить её. Но я не осмеливалась двигаться, пока мужчины всё ещё стояли на грани насилия.

Клинок со звоном ударился о камень, когда пальцы Роката разжались.

Его измученное выражение лица врезалось мне в память, когда он поднялся с Ксаннирина, полностью сосредоточив всё своё внимание на Киире.

Крал выглядел не менее потрясённым ужасом, чем его кузен. Эта полная ненависти, презрительная усмешка полностью исчезла, сменившись чем-то разбитым. Он поднялся на ноги, вытирая окровавленное лицо о свою тунику.

— Когда? — процедил Рокат сквозь зубы.

На этот раз я всё же подошла к Киире, обняла её и крепко прижала к себе. Я бы защитила её, даже если эти двое идиотов не могли этого сделать.

— Он приехал в Варбад вскоре после того, как ты уехал, пытаясь повлиять на меня, чтобы я устроила Орит союз с тобой, поскольку всем известно, что я имею на тебя влияние, Рокат. Когда я сказала ему «нет»…

Она содрогнулась, и я лишь крепче обняла её, давая понять, что я рядом. Что он не стоит в нескольких мгновениях от того, чтобы снова прикоснуться к ней.

— Он что-то подмешал мне в вино, пока мы разговаривали. Я даже не заметила.

— В тот момент, когда я снова увижу его, он станет трупом, — прорычал Рокат, и горе с яростью обжигали нашу связь. — Половина меня готова прямо сейчас вернуться в Ужгород и содрать кожу с его костей.

— Почему ты не сказала мне? — спросил Ксаннирин, и его лицо стало пепельно-бледным. — Киира, я бы немедленно избавился от него.

Она склонила голову набок, не отводя от него взгляда.

Наступил момент истины. Тот самый момент, которого Киира боялась.

— Правда? С тем влиянием, которое он имеет на других аристократов? Когда они и без того шептались о том, что мы проигрываем эту войну? Он лишь сильнее раздул бы пламя их страхов. К тому же никому нет дела, когда насилуют женщину. Это было бы моё слово против его.

— Я верю тебе, Киира. И тогда бы поверил! — воскликнул Ксаннирин, запуская руки в свои длинные волосы и сжимая их. — Блядь!

Я наблюдала, как Крал рассыпается на части.

И всё же Киира держалась стойко, и это заставляло меня ещё сильнее злиться из-за поведения Ксаннирина.

И из-за всей этой проклятой Судьбами ситуации.

— Этот мир должен, блядь, измениться, — резко бросила я. — Киира не пережила бы этого. Чёрт возьми, и я не пережила бы этого, если бы вы не решили, какой нам позволено иметь жизнь! Если бы вы не скрывали нас под видом безопасности. Если бы вы не учили мужчин смотреть на нас как на собственность, а потом не наказывали нас за раны, которые они нам нанесли.

Яд сочился из каждого слова.

Моя грудь тяжело вздымалась от ярости моей тирады.

— Женщин заставляют ложиться в постель с похотливыми мужчинами, вступать в браки, которых мы не выбирали, рожать детей, которых мы не просили, а когда мы сопротивляемся, нас клеймят падшими — отвергают, отрекаются от нас, уничтожают. Молчание, которое нас вынуждают терпеть, удушает. Киира родилась аристократкой, а я возвысилась через брак, но это ничего не изменило. С нами всё равно обращаются как с племенными питомцами — нас ошейниками приковывают к вашей версии веры, выставляют напоказ ради чужого одобрения, держат на поводке эго мужчин, которые нас присвоили.

Я отпустила Кииру и направилась прямо к чёртову Кралу.

— Вы не просто скрыли наши тела. Вы научили весь мир считать наше подчинение священным.

К моему потрясению, Ксаннирин встретил мой яростный взгляд тем, что очень походило на сожаление.

Рокат заговорил снова, и его хриплый голос был едва громче шёпота.

— Мы зашли слишком далеко. Ты вообще понимаешь, какое давление возложил и на меня? Понимаешь всё, чем я пожертвовал, чтобы Ангелы не продвинулись дальше Устляка на территорию Демонов?

Ксаннирин перевёл внимание на мою истинную пару, как и все мы.

— Очевидно, нет.

Эти слова были острее клинка.

И вот он, тот самый Крал, которого я знала.

— Раз уж ты позволил пятидесяти тысячам солдат погибнуть из-за Ассирии. Наверняка всё, что в ней такого особенного, не сводится к тому, что она здесь рассказывает нам, как нужно менять общество? Какая, мать её, от этого польза? Я думал, она хотя бы окажется каким-то оружием, которое поможет тебе победить. А вместо этого она помогает нам проигрывать.

Киира сорвалась первой; её голос прорезал воздух прежде, чем мы с Рокатом успели отреагировать.

— Следи за тем, как говоришь об истинной паре нашего кузена. Если ты не прекратишь нести эту чушь, я выйду отсюда и расскажу миру, что мы сделали, Ксаннирин. Становится всё очевиднее, что ты больше не испытываешь никакого уважения к женщинам, и я этого терпеть не буду.

Его губы сжались в тонкую линию, пока он смотрел на нас всех.

— Меня это не устраивает.

— Тогда позволь показать тебе, какие ещё страдания произошли от твоего имени, и, возможно, тогда ты хотя бы на одну ебаную секунду оценишь, что мы сделали ради тебя.

Рокат начал расстёгивать тунику и стянул её через голову. Бросив её на пол, он повернулся, показывая шрамы, которые я знала слишком хорошо.

— Здесь, — он указал на место на рёбрах, покрытое более плотными чернилами, чем остальные, — мне попала стрела. Она едва не пробила лёгкие. Я сражался три часа с ней, застрявшей у меня в боку. А здесь, — он повернулся к нам спиной и указал на место чуть выше тазовой кости, — Ангел всадил в меня кинжал, пока я отбивался ещё от четверых перед собой.

Печаль осела в моих костях, пока Рокат перечислял бесчисленные случаи, когда был на волосок от смерти.

Конечно, я знала, что он никогда не щадил себя в бою, но это?..

Это полоснуло по моему сердцу совершенно по-новому.

Рокат перевернул ладони вверх и вытянул их вперёд, одну к Ксаннирину, другую к Киире, чтобы они могли увидеть. Центры ладоней украшали белые шрамы от каждого из кольев, которыми Заф пригвоздил его к земле.

Киира резко втянула воздух и подалась вперёд.

Осторожно она потянулась к одной из его ладоней, проводя пальцем по сморщенной рубцовой коже.

— Заф пригвоздил меня к земле кольями, пока вырезал всех моих солдат. Их крики эхом звучат в моих снах, когда мне всё же удаётся уснуть. Годами моя жизнь состояла лишь из смерти и крови. Моё тело, мой разум, моя душа впитали всё это и направили в то, что я умею лучше всего: убивать. Ярость внутри меня до сих пор горит. Но я хочу, чтобы ты хоть раз, мать твою, признал то, что я делаю ради тебя, Ксаннирин, — процедил он, сжимая пальцы в кулаки и скрывая шрамы. — И не смей говорить мне, что я не способен защитить свою истинную пару. Или что я не должен уделять ей ни секунды своего времени. И если ты когда-нибудь снова снизойдёшь до того, чтобы сообщить другим место, где она уязвима, я оторву тебе яйца.