Но даже усевшись в него, она заёрзала, никак не находя удобного положения. Осторожно подойдя, я опустилась в соседнее кресло. Закинув ногу на ногу, я начала крутить кольцо на пальце, гадая, что могло так взволновать Верховную жрицу.

— Всё в порядке? — осторожно спросила я, надеясь подтолкнуть её к разговору.

— Ну… нет.

Она посмотрела на свои руки, и её плечи подались вперёд.

— Помнишь наш первый разговор наедине?

— Когда мы были в саду? — уточнила я.

Она кивнула.

— Помню.

Тогда мы говорили о том, почему я не хочу быть жрицей, о боли, которую мне причинил мой покойный муж, и о моём будущем в Мире Демонов. Она обещала выяснить информацию об Олрусе…

При мысли о своём друге, сожжённом за то, что он защищал мой секрет, у меня сжалось горло. Это также напомнило мне об Изгате, и из глубины души поднялась новая волна вины.

— Ты не всё рассказала мне в своём письме? — с трудом выдавила я.

Она резко подняла голову, и её лицо исказила тревога.

— Судьбы, нет, это не связано с тобой. Прости, мне следовало сразу это уточнить. Речь обо… мне.

Облегчение накрыло меня, но затем смысл слов Кииры дошёл до меня, и ему на смену пришло беспокойство.

— Что-то случилось?

Она тяжело сглотнула, и её бордовые глаза заблестели от слёз. Подняв взгляд к потолку, она втянула рваный вдох.

— Знаешь, было гораздо легче просто не обращать на это внимания.

— Киира… — выдохнула я, и мой голос смягчился от сочувствия.

— Я ещё не рассказала Рокату и Ксаннирину, и я не знаю, просто… не могу. Они будут смотреть на меня иначе.

Наконец она встретилась со мной взглядом, и слёзы уже катились по её щекам. Я осторожно стёрла их с её лица.

— Хочешь рассказать мне, что произошло? — спросила я, придвигаясь ближе.

— Думаю, мне нужно поговорить об этом с кем-то, кто поймёт, — пробормотала она, и её голос был едва громче шёпота.

— Я рядом, — пообещала я, успокаивающе поглаживая большим пальцем её предплечье.

— Ты его не знаешь, но он один из самых влиятельных дворян в Мире Демонов. У него большое влияние на остальных, и он производит многое из того, что необходимо нашему миру. — Она замолчала, впиваясь пальцами в верхнюю часть своих бёдер. — Почему я выпила то, что он мне предложил?

На этом вопросе её голос надломился, и она сжалась, закрыв лицо руками. Рыдания сотрясали её тело, и я перенесла свои успокаивающие прикосновения ей на спину. Давая понять, что я рядом. Что я вижу её боль.

— Я думала, Ксаннирин обвинит меня, — выдавила она сквозь слёзы. — Если вообще мне поверит.

— Почему он не должен поверить? — спросила я.

— Мужчина, который меня изнасиловал, помог нам построить всё это, — ответила она. — Без него мы бы не справились, Ассирия. Мы знали, что это риск…

Она выпрямилась, но я не отпустила её. Ей нужно было знать, что с ней всё в порядке. Что я не смотрю на неё иначе из-за того, что с ней произошло. Как и со мной.

— И ты боишься, что Ксаннирин станет отрицать произошедшее из-за того, насколько он важен для мира.

— Да, — выдохнула Киира, и её голос был полон призраков прошлого.

Я тяжело вздохнула.

— Судя по тому, что я знаю о Рокате, он бы тебе поверил. Более того, как только ты ему расскажешь, он, скорее всего, решит отправиться в Ужгород и перерезать горло этому ублюдку.

У Кииры вырвался влажный смешок.

— Это очень похоже на то, что он бы сделал.

— Мужчины, — сказала я, и моё выражение смягчилось любовью и пониманием.

Я надеялась, Киира это увидела.

— Мужчины, — повторила она, и её губ коснулась лёгкая улыбка.

— Тебе нечего стыдиться, Киира.

— Тогда почему мне стыдно? — тихо спросила она.

— Потому что именно этому они учили нас веками. Заставляли чувствовать себя ниже них. Будто мы заслуживаем всё, что с нами происходит. Будто мы бессильны.

Эти слова вырвались из меня вместе со всей злостью, которую я подавляла, пытаясь быть кем-то, кем не являлась.

— И именно поэтому я здесь, а теперь здесь и ты. Мы готовы к этим переменам.

— Мы должны держаться вместе. Все мы, — хрипло сказала Киира.

И я знала, что она имеет в виду жриц, которых привезла с собой, несмотря на то, чего хотел этот чёртов Крал.

— Так и будет. Вместе мы сможем противостоять тому, какими мужчины считают, что мы должны быть. Мы, мать их, покажем им, — пообещала я. — К тому же на нашей стороне ещё Рокат и Рапп. Моя истинная пара может быть довольно пугающей, когда захочет.

Киира фыркнула.

— Всего за несколько дней я увидела в нём сторону, которую он не показывал с тех пор, как был совсем, совсем молодым. И всё это благодаря тебе.

— Знаю. Когда я чего-то хочу, я могу быть очень настойчивой. Что происходит практически постоянно, — рассмеялась я, перебрасывая косу через плечо.

— Именно такое качество нам сейчас и нужно, — сказала Киира. — Спасибо тебе, Ассирия. За то, что помогла мне увидеть.

— Спасибо тебе, Киира, что поделилась этим со мной. Что поверила мне, когда я рассказала тебе свою историю, — сказала я, крепко обнимая её. — Мне очень жаль, что тебе тоже пришлось через это пройти.

— Просто скажи, что я это переживу, — попросила она, положив голову мне на плечо.

— Переживёшь. И если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, я рядом. И никому ничего не расскажу, клянусь, — пообещала я. — Но всё же думаю, тебе стоит поговорить об этом со своими кузенами. Возможно, именно это Ксаннирину нужно услышать, чтобы дать трещину. Или чтобы Рокат его убил. Одно из двух.

Киира вытерла нос, сдерживая проблеск веселья.

— Судьбы, Рокат был бы ужасным Кралом.

— Нет ничего на свете, что он ненавидел бы сильнее, — согласилась я. — Но ради нашей защиты он бы это сделал.

Некоторое время мы оставались так: я изучала Кииру взглядом, а Киира впитывала всё то заверение, которое ей было нужно от меня.

— Мне пора идти, пока Рокат не начал волноваться.

— Да, конечно, иди, если нужно. Со мной всё будет хорошо, — ответила она, приглаживая волосы.

— Ты уверена? Я могу остаться, если я тебе нужна.

Она покачала головой.

— Перед сном я, наверное, ещё раз загляну к Раппу. Убедиться, что сегодня он не переусердствовал.

После этих слов мы обе захихикали.

— О, он точно переусердствовал.

Пока она скрылась в купальне, чтобы плеснуть водой в лицо, я сидела в молчаливом раздумье. Моё сердце разрывалось из-за Кииры и всего, через что ей тоже пришлось пройти. Её история укрепила мои убеждения и разожгла мою ярость из-за того, как с нами обращались. Ради неё, ради остальных, ради каждой женщины в Мире Демонов я доведу эти перемены до конца.

В конце концов, Дарующий благословил меня этой уникальной силой, связью, превосходящей все остальные, и несокрушимой волей. Я была чёртовой Сельхамош, и к концу этой войны мир узнает, кто я такая на самом деле.

28

Киира и я спускались по лестнице, держась за руки. Эта свободно подаренная привязанность исцеляла меня так же, как исцеляла её.

— Знаешь, я всегда мечтала о сестре. Молилась о ней, когда была маленькой, о ком-то, с кем могла бы быть так же близка, как Рокат и Ксаннирин были друг другу. Думаю, Судьбы наконец ответили мне, послав тебя.

— Ты сейчас заставишь меня расплакаться, — сдавленно произнесла я, сжав её руку.

В памяти вспыхнули воспоминания о моей собственной сестре. Она была последней из моей семьи, кто умер от чумы. Но, возможно, только возможно, я смогу обрести те же чувства с Киирой и среди женщин Фюреда.

— Я серьёзно. Среди жриц у нас есть сестринство, но я не могу делиться с ними так, как могу с тобой. Теперь ты в этом так же глубоко, как и я, — сказала она мне.

Впереди замерцал свет, когда мы спустились по последнему витку башни. Из-за позднего часа вокруг царила тишина, не было слышно даже шёпота стражников, которые обычно стояли у основания, охраняя своего Крала. Мы достигли площадки и вышли в прохладный ночной воздух. Дрожь сотрясла моё тело, и я отпустила Кииру, растирая руки, чтобы согреться.