— Я назначенный Судьбами правитель всех Демонов. Не ты, — прогремел он, и верёвки смоляной тьмы устремились к моим ногам.

Но годы бездействия сделали его небрежным, а я только что вернулся с поля боя. Орудуя своей магией как кнутами, я отбросил их прочь.

— Неужели ты и правда начал верить всем историям, которые мы сами придумали? Когда наша пропаганда стала для тебя реальностью? — потребовал я, и в моём голосе потрескивало больше силы, чем в буре за окном.

Мы создавали эти истории, чтобы спасти Демонов. Не ради одних лишь его грёбаных амбиций.

— В их правдивости никогда не было сомнений, — прорычал Ксаннирин, скручивая пальцы и окутывая себя ониксом. — Мы всего лишь доносили эту правду до народа. Я — назначенный Судьбами правитель. Ты — назначенный Судьбами герой. Киира — избранная Судьбами Провидица. Для чего ещё дана нам наша магия, если не для того, чтобы я правил ещё многие тысячелетия?

Его слова были гладкими, как стекло, именно так он обычно заговаривал дворянам зубы, вынуждая их подчиняться.

И всё же они заставили меня замереть на мгновение.

Потому что именно тогда я осознал: эта история стала частью и моей собственной жизни.

Но я прекрасно помнил её истоки, и хотя в его словах присутствовала доля правды, мне всё ещё хватало смирения признать собственную способность ошибаться.

— Прежде чем мы вступили на этот путь, мы решили, что будем равными. Или ты забыл об этом за все годы жизни в роскоши и мире? — спросил я, и слова отдавали горечью.

Мышцы на моей шее вздулись от того, с какой силой я заставлял себя сохранять самообладание.

Я не мог и не собирался позволить его мастерству интриг и манипуляций отвлечь меня от главной задачи: исправить то, что мы сломали.

— И всё же народ слушает меня больше, чем кого-либо другого, — огрызнулся он в ответ.

Мне до чёртиков надоело его заблуждение.

Мы с Киирой уничтожали самих себя ради его амбиций, а он этого даже не видел.

С рычанием я напомнил ему, какой властью на самом деле обладаю.

— Я, мать твою, контролирую армию. Не испытывай меня, Ксаннирин. Как бы сильно я ни ненавидел саму мысль о правлении, я могу убить тебя и забрать твой трон в ту же секунду, как приму это решение. В конце концов, посмотри, как легко я перебил наших отцов.

Сверкнули его зубы, и он снова обрушил на меня магию.

Но я был, мать твою, готов, потому что годы накопленной обиды наконец вырвались наружу.

Уклонившись от его атаки, я прыгнул вперёд, обхватил его поперёк туловища и повалил на пол. Мы рухнули с тяжёлым грохотом, а мой кинжал со звоном отлетел в сторону. Не теряя ни мгновения, я занёс руку и сжал кулак. С животным рычанием я обрушил удар вниз.

В последний момент он дёрнул головой в сторону, и мой кулак врезался в твёрдый камень.

Боль меня даже не остановила.

Я ударил снова, пока Киира кричала, чтобы я его не убивал. Ксаннирин схватил меня за руку прежде, чем я успел ещё сильнее разбить ему губу, и перекатил с себя. Мы разошлись в стороны, тени исчезли, пока мы готовились драться голыми кулаками.

— Ассирия показала мне, что именно мы должны изменить, — бросил я ему. — Вот почему она так важна. Потому что мы шли по неправильному пути.

— Ассирия не более чем падшая убийца. Её следовало сжечь за её преступления в тот самый момент, когда ты о них узнал.

Ксаннирин ударил, но я перехватил его кулак, заломил руку за спину и прижал его к своей груди. Несколько мгновений он сопротивлялся, а затем прекратил. Иначе у меня не возникло бы ни малейших колебаний вырвать ему плечо.

— Рокат, прекрати! — завизжала Киира, вырываясь из удерживающих её магических пут. — Ассирия — лучшее, что случалось с тобой. Ты её заслуживаешь. Ты заслуживаешь счастья. И ты не одинок в своих претензиях к Ксаннирину!

Именно её последние слова, больше любых других, заставили меня замереть.

Зверь внутри меня продолжал метаться, умоляя заставить Ксаннирина заплатить за его слова о том, что он якобы сможет защитить мою истинную пару лучше меня, за его заявление, что её следовало убить.

Но я всё же остановился.

Втянув воздух в лёгкие, я подавил его так же, как ставят на место провинившегося солдата.

Я перевёл внимание на свою кузину.

— Что ты сказала?

— Я тоже испытываю обиду на Ксаннирина, — повторила она, и её нижняя губа задрожала.

Слеза перелилась через край и прочертила дорожку по её щеке. Ксаннирин попытался дёрнуться передо мной, но я сильнее сжал его руку.

Киира торопливо вытерла глаза.

— Когда я получила твоё письмо… или, правильнее сказать, перехватила его, я испытала такое облегчение, какого никогда раньше не знала. Мне показалось, что я снова могу дышать. Не Ксаннирин без возражений привёл сюда женщин. Это сделала я.

Воздух покинул мои лёгкие, пока я смотрел на кузину.

Тогда, в тот момент, во мне шевельнулось подозрение, когда единственным ответом, который я получил, было подтверждение их скорого отъезда. Я испытал облегчение, решив, что они оба доверяют моему решению. Но теперь, когда это письмо вновь всплыло в моей памяти, я осознал, что оно было написано почерком Кииры.

Я прорычал Ксаннирину прямо в ухо:

— Это правда?

Ксаннирин кивнул, и рубиновая кровь стекла из его носа на тунику.

— Именно поэтому все они жрицы. Она даже не сказала мне об этом до дня перед своим отъездом.

После их слов самообладание снова оказалось в пределах моей досягаемости. Сердце перестало бешено колотиться, а в мысли вернулась ясность. Взмахом руки я развеял ониксовые путы, удерживавшие Кииру в кресле.

Она тут же поднялась и подошла ко мне.

С мягкой осторожностью обхватила руками мою руку и потянула.

Уступая её просьбе, я отпустил Ксаннирина.

Он сразу отступил и развернулся, отходя к ближайшему дивану, словно ища за ним защиту.

Я не сводил с него взгляда.

— Чтобы победить, нам нужно, чтобы женщины тоже сражались. Нам нужно, чтобы они помогали и другими способами. Они могут помогать и другими способами.

— И как тогда мы будем контролировать народ? — резко спросил Ксаннирин, вытирая кровь с лица подолом туники. — Пока женщины были подчинены, нам нужно было убедить только мужчин.

— Думаю, народ у нас и так под полным контролем, — сказала Киира, скрестив руки на груди и бросив на него тяжёлый взгляд. — Истории, которые мы создали, заставили большинство поверить, что мы практически Боги, ходящие по земле. С теми немногими, кто не верит, ты можешь поступать так же, как поступал всегда. Мы с Рокатом проделали немало работы, чтобы нас почитали почти как самих Судеб.

— Да, — согласился я, разминая шею, чтобы снять часть напряжения.

Ксаннирин не двигался, и я почувствовал, что мы наконец начали продвигаться вперёд.

— И не только это. Теперь у нас есть ещё и Ассирия. Её магия сильна и полезна. Именно благодаря ей мы спасли Бананда.

Ксаннирин резко втянул воздух.

— Он жив?

— Да. И мы можем использовать его так же, как можем использовать других женщин, чтобы снова склонить чашу весов в нашу пользу. Он настоял на том, чтобы остаться на передовой и помогать Тролу, вместо того чтобы вернуться сюда и восстанавливаться. Есть люди, которые хотят сражаться. Ассирия в том числе. Потому что они тоже верят в спасение Демонов. И мы позволим им это.

Снаружи бушевала буря. Дождь всё сильнее бил по окнам, словно подтверждая мои слова.

— Возможно, нам стоит закончить на сегодня и встретиться снова утром, когда у нас будет время обдумать всё сказанное, — предложила Киира, и её поза стала мягче. — Страсти слишком накалились, а я слишком хорошо знаю вас обоих, чтобы не понимать: никто из вас больше ничего не уступит, пока не успокоится.

Мышца дёрнулась у меня на челюсти, пока мы с Ксаннирином продолжали смотреть друг на друга.

К сожалению, она была права.

— Кроме того, то, что мы строили веками, не рухнет за одну ночь. Всё это потребует времени. И мы это сделаем, — сказала Киира, одарив Ксаннирина взглядом, достаточно горячим, чтобы обжечь.