В конце концов, это были его кузены. Он создал всё это вместе с ними. Если я хотела убедиться, что общество Демонов изменится к лучшему, мне придётся научиться играть по правилам. Любимой игрой Ксаннирина, по словам Роката, был казат. Я сделаю свои ставки, вынужу его принять вызов, от которого он не сможет отказаться. Если потребуется, я даже смошенничаю, чтобы обеспечить себе победу и заставить его выполнить условия после поражения.

Я посмотрела на ряды женщин внизу. Чистая радость, проскальзывавшая сквозь их вуали, согревала моё сердце и наполняла меня силами.

Я не отправлялась из Стрыя с намерением стать лицом целого движения. Но теперь, когда это произошло, я скорее сожгу всё дотла, чем снова склонюсь.

И я не подведу ни одну из этих женщин, ни остальных, разбросанных по всему миру и продолжающих страдать

24

Угроза Ксаннирина, прозвучавшая за ужином, отдавалась в голове громче, чем звук моих шагов по каменной лестнице. Спустившись на три уровня вниз, я остановился и провёл рукой по гладким кирпичам, пока не нащупал кирпич со сколом. Я вдавил в него основание ладони, и с протяжным скрежетом расположенная рядом плита отъехала в сторону, открывая скрытый проход.

Военная академия располагала двумя главными резиденциями, по одной в каждой из задних башен. До покоев Крала добраться было гораздо сложнее, и это был один из двух путей, ведущих к его покоям. Основной маршрут был более известен, тогда как тот, в который вошёл я, служил одной цели: побегу в случае нападения.

Это был самый быстрый путь от моей комнаты к покоям Ксаннирина, а ярости, горевшей внутри меня, требовался выход.

Дверь закрылась за моей спиной, погружая проход во тьму. Я уверенно зашагал вперёд, отсчитывая шаги, пока не понял, что приближаюсь к скрытому механизму, открывающему выход с другой стороны. Шероховатый камень сменился гладким участком, и я снова нажал, выходя из узкого проёма к ещё одной винтовой лестнице.

Стиснув зубы, я заставил воздух наполнить лёгкие, пытаясь обуздать ярость, которая поднималась к горлу, впиваясь в него когтями. Зверь внутри меня жаждал возможности наказать Ксаннирина за его поведение с самого момента прибытия. Страх, который я испытывал из-за того, как мои кузены отреагируют на предлагаемые перемены, превратился во что-то гораздо более опасное.

Жар лизнул позвоночник, закаляя его перед предстоящим разговором.

С каждым шагом, который я тяжело делал вверх по лестнице, из глубин памяти поднимались воспоминания о событиях многовековой давности, когда мы втроём начали предпринимать необходимые действия, чтобы подчинить общество Демонов своей воле. Чтобы обеспечить успешное воплощение нашего замысла. Чтобы обеспечить выживание нашей расы.

Правильные ли решения мы принимали на этом пути? Мы определённо были далеко не там, где рассчитывали оказаться, когда начинали.

Наверху лестницы тяжёлая деревянная дверь стояла приоткрытой. Из-за неё доносились приглушённые голоса, пока я смотрел на неё, потирая челюсть по бокам.

«Неужели могущественный Халалхиво сомневается в себе?» — Ассирия заговорила у меня в голове, её тон был лёгким и дразнящим. Но я знал, что она беспокоится обо мне. Благодаря нашей связи мы делились всем, и скрывать свою тревогу из-за этого разговора было непросто.

«Только в своей способности сдерживаться», — ответил я, чувствуя, как пальцы так и чешутся сомкнуться на шее Ксаннирина.

«Прибереги это для наших настоящих врагов. А пока будь той силой перемен, которой хочешь стать», — сказала она, и её голос был пронизан убеждённостью. Свирепая сила этой убеждённости укрепила и мою собственную.

«Я люблю тебя, Ассирия. Я делаю это не только ради тебя, но и потому, что это правильно. Ты показала мне истинный путь».

С этими словами я расправил плечи и толкнул дверь, входя внутрь.

Как и мои собственные покои, комнаты Крала были обставлены с роскошью: просторная гостиная зона, массивный письменный стол и вид на окрестности. Сейчас, однако, из окон были видны лишь густые тёмные тучи, накатывающие со стороны моря.

Киира и Ксаннирин сидели по разные стороны круглого стола, оба с напитками в руках. На глазах у солдат никто из офицеров не употреблял алкоголь, поскольку мы подавали пример. Но спиртное и вино всегда были под рукой, особенно когда Крал находился в резиденции.

— Рокат, — тепло поприветствовала меня Киира.

Она всегда была миротворцем между нами троими, но сегодня выглядела как взведённый арбалет. Её вуали не было, а бордовые глаза, поблёскивающие в свете свечей, выдавали сдержанность. Длинные, покрытые лаком, ногти обвивали округлую чашу винного бокала. Тёмные круги, которые занимали пространство под её глазами, почти полностью исчезли с тех пор, как несколько месяцев назад я покинул Ужгород, но худоба, тревожившая меня, никуда не делась.

Ксаннирин же лишь хмыкнул и одним глотком допил то, что выглядело как внушительная порция скейла. Киира бросила в его сторону острый взгляд, поднимаясь на ноги. Я поцеловал её в обе щеки, прежде чем опуститься на стул между ними.

Ещё одно воспоминание вырвалось на передний план моего сознания. Только в том воспоминании я был покрыт кровью Ангелов после Битвы при Краскиве, а отношение Ксаннирина и Кииры было прямо противоположным нынешнему.

— Ты заставила Раппа ещё раз показаться целителю перед тем, как оставить его? — спросил я её, поскольку после нашего ужина именно она сопровождала его обратно в его временное жильё.

— Он немного посопротивлялся, а потом жаловался всё время, — вздохнула Киира, закручивая фиолетовое вино в бокале. — Ещё жаловался на то, как ты нянчился с ним всю поездку.

Дождь барабанил по окнам, и этот ритмичный стук служил зловещим фоном для нашего разговора.

Я фыркнул и подтянул к себе бутылку скейла. Ксаннирин молча подвинул мне тяжёлый хрустальный стакан. Я задержал на нём взгляд чуть дольше, пока наливал напиток.

— У него было пробито лёгкое.

— И как именно это произошло? — наконец резко бросил Ксаннирин.

Теперь, когда рядом не было публики, способной его осудить, он позволил себе проявить неприкрытый гнев. Я пригвоздил его взглядом, полным ненависти. Всю свою жизнь мы с Ксаннирином были как братья, и всё же из-за того, как он смотрел на меня через стол, я чувствовал себя кем угодно, только не братом.

А то, как он обошёлся с моей истинной парой после прибытия?

Чёрт, да ещё до этого?

Неприемлемо.

Я прижал стакан к губам и опрокинул его. Алкоголь обжёг горло до самого живота. Эта боль была желанным отвлечением от стремительно тающего самообладания.

— Вы хотите, чтобы я начал с конца или с самого начала? — Я не собирался отказывать им в объяснении, особенно если оно могло погасить то, что разгоралось между нами.

— Начни с самого начала, пожалуйста. Я хочу понять, как всё это произошло, — попросила Киира мягким голосом. Она потянулась к моей руке и слегка сжала её. — В твоём письме было мало подробностей, а я хочу узнать больше, особенно если это касается Ассирии.

Гром прогрохотал где-то вдали, на мгновение отвлекая моё внимание. За окном пронеслись три чёрные птицы, и их карканье рассекло воздух.

Стряхнув с себя ощущение, будто за мной наблюдают, я начал рассказывать о событиях последних месяцев. О слухах, прокатившихся по лагерю после появления Ассирии. О том, как она пыталась сбежать от меня и была укушена коброй. О том, как отчаянно я боролся с настойчивым требованием связи быть рядом с ней. О том, как ухаживал за её раной, учил её разведке и начал показывать ей основы боя. О том, как мы с Раппом разделились, чтобы зажать Ангелов со всех сторон и вынудить их отступить. О том, как неделями я одерживал одну победу за другой, пока мы не добрались до сложного участка местности.