«Ты заблудилась, маленькая самозванка?» — прозвучал в моей голове голос Роката.

«Вообще-то нет. Я была именно там, где должна была быть.»

Слова дались мне легко.

Потому что я верила в них всем сердцем.

Мне нужно было это увидеть.

Мне нужно было увидеть, за что ещё я сражаюсь, кроме равенства для женщин в Мире.

И этим мужчинам тоже нужно было увидеть меня.

Я не сомневалась, что они вернутся в свои подразделения и расскажут о моём сострадании и доброте. О том, что у меня тоже есть сила, даже если не та физическая сила, которую они так часто ставят превыше всего.

— Пришли на собственную встречу? — спросил Эксен моего истинного.

Уголок губ Роката дёрнулся вверх.

— Всего лишь пытался выяснить, куда исчезла Сельхамош, когда не нашёл её в женских казармах.

Эксен взглянул на меня.

— Знайте, что вы всегда можете присоединиться к нам. Оба.

— Спасибо, Эксен, — искренне сказала я, встречаясь с ним взглядом. — В будущем мне бы очень хотелось узнать больше о вашей магии. Но сейчас мне всё же нужно проверить размещение.

— Я всегда к вашим услугам, — ответил он.

Я склонила голову не потому, что он стоял выше меня по положению, а из уважения.

Рокат обменялся с ним ещё несколькими словами на прощание, прежде чем я последовала за ним в коридор.

В отличие от прошлого раза, когда я здесь бродила, теперь он был полон мужчин, постоянно проходивших туда и обратно.

«Я думала, тебе нужно готовиться к прибытию Ксаннирина и Кииры?» — спросила я через нашу связь истинной пары.

В его сознании мелькнуло что-то — металл ударяется о металл — за мгновение до того, как он оттолкнул этот образ и ответил.

«Я закончил раньше и пришёл искать тебя. Представь моё удивление, когда оказалось, что ты находишься на совершенно другой стороне крепости.»

Даже в мыслях его голос звучал самодовольно.

«Если ты скажешь: «Я же говорил»…»

Смех прокатился по нашей связи.

«Ты уже сама об этом думаешь, и этого достаточно.»

Рокат повёл меня через запутанный лабиринт коридоров к пустующим казармам.

Перед нами высились огромные арочные двери. Потянув за массивные кольца, Рокат распахнул их.

Вместо затхлого запаха заброшенного помещения меня встретил аромат цитруса и уксуса.

Я шагнула внутрь, отмечая просторную зону отдыха у входа: подушки аккуратно взбиты, сиденья выглядят безупречно. За разделительной стеной тянулись ряд за рядом койки, а простыни уже были туго заправлены под матрасы.

Ноги сами понесли меня вперёд, мимо Роката, пока я замечала яркий блеск окон под потолком, отполированную плитку в примыкающей купальне.

Безупречно чистые зеркала висели над рядом умывальников.

С приоткрытым ртом я резко развернулась к своему истинному.

— Это сделал ты?

— Лично? Нет. Это работа для новобранцев, — ответил он.

Оба его коварных бордовых глаза искрились весельем.

Лёгкая улыбка тронула уголки моих губ.

— Спасибо.

Звук, похожий на раскат грома, вырвался из его груди, когда он шагнул ко мне. Проведя костяшками пальцев по моей щеке, он удержал меня своим взглядом.

— У меня есть для тебя ещё один подарок.

Я выгнула бровь.

— Правда?

Его другая рука появилась из-за спины, удерживая свёрток, завёрнутый в ткань.

— Когда ты…

— Я оставил его здесь, когда не нашёл тебя. Знал, что мы сюда вернёмся, — перебил он меня.

Я приняла предмет из его рук и потянула за края ткани, чтобы развернуть его.

Его ладонь накрыла мою, останавливая.

Я подняла взгляд.

— Прежде чем ты откроешь его, я хочу, чтобы ты кое-что знала.

Выражение его лица было смертельно серьёзным, а хрипловатый голос пустил дрожь вдоль моего позвоночника.

— Что именно? — спросила я, склонив голову набок.

— Это не способ контролировать тебя.

Любопытство свернулось внутри меня тугой спиралью. Я приподняла бровь, и он отступил, позволяя мне закончить разворачивать подарок.

Ткань соскользнула.

У меня вырвался резкий вдох, эхом отразившись от плитки, словно торжественная клятва.

Потому что это был не просто подарок.

Это был символ.

Эбеновый шлем сиял там, где свет касался его поверхности.

В отличие от шлема Роката, гладкий металл украшали выпуклые завитки узора. Бордовые розы окружали толстые шипы, уходящие вверх и назад от макушки.

Форма шлема обрамляла лицо, сходясь внизу в резкий острый наконечник.

Узкая прорезь посередине оставляла место для глаз и пересекалась другой прорезью, уходящей вниз к моему рту.

Он был свирепым.

Смертоносным.

Прекрасным.

— Я заказал его для тебя не для того, чтобы заставить тебя снова скрывать своё лицо. А чтобы показать миру, кто ты на самом деле. Самозванка.

Рокат привлёк моё внимание, шагнув вперёд. Его фигура расплывалась перед моими глазами. Рыдание застряло у меня в горле. Он сделал это для меня. Продумал каждую деталь.

И как давно?

Как долго он прятал это в глубинах своего разума, чтобы я ничего не узнала? Он заказал это для меня. Чтобы я могла быть его настоящей равной. Во всём.

Осторожно я повернула шлем и надела его. Он сел удивительно легко. Через узкую прорезь для глаз я встретилась взглядом со своим истинным. И почтение в его взгляде заставило меня сбиться с дыхания.

— Спасибо.

Больше мне нечего было ему сказать.

Но всплеск эмоций, прокатившийся по нашей связи истинной пары, выразил всё то, что я не могла облечь в слова.

Пальцы Роката скользнули под острый выступ шлема и приподняли мой подбородок.

— Твоя преданность исцелила меня так же, как моя исцелила тебя. Но наша любовь? Она не просто исцеляет. Она охотится. Когда ты наденешь это и встанешь рядом со мной на поле боя, мир будет дрожать у наших ног. Даже сами Судьбы не смогут пойти против нашей воли.

Уверенность его слов закрепилась в моих костях.

Наполнила меня новой силой.

— Мы заставим Ангелов преклонить перед нами колени. Заставим их поклоняться земле, по которой мы ходим.

На губах моего истинного появилась порочная улыбка.

— Вот это моя коварная маленькая самозванка.

Он снял шлем с моей головы и протянул мне. Я прижала его к боку, осторожно удерживая под рукой, чтобы не уронить. Вместе мы вышли из казарм под солнечный свет.

Я позволила ему омыть моё лицо и заиграть бликами на моём прекрасном новом шлеме.

Рокат запер двери за собой.

Он действительно обо всём позаботился. После воссоединения с Армией у нас было непростое начало. Напряжение, конфликты, разногласия. Его страх снова потерять меня вставал на пути нашего продвижения вперёд.

Но теперь?

Его преданность этому пути — стремлению показать миру, что я его равная, — вызвала у меня новые слёзы.

Он стёр их большими пальцами, глядя на меня сверху вниз так, словно я была причиной, по которой он дышит.

— А теперь пойдём тренироваться. Мне нужно убедиться, что к тому времени, как мы вернёмся на передовую, ты будешь способна убить даже меня.

— Кто сказал, что я уже не могу? — поддразнила я.

Он фыркнул и покачал головой.

— В первый раз, когда я дал тебе кинжал. Я даже прижал его к своей груди ради тебя. И всё равно у тебя не получилось.

Я закатила глаза.

— Это было несколько месяцев назад. Сейчас я намного лучше.

Он наклонился, и его горячее дыхание скользнуло по моему уху.

— Тогда покажи мне.

С этим вызовом он отступил, не сводя с меня взгляда.

Жар хлынул по моим венам, и я бросилась за ним.

Его длинные шаги быстро сокращали расстояние до тренировочной площадки, вынуждая меня бежать трусцой, чтобы не отставать.

Когда мы добрались туда, мужчины уже сражались, обливаясь потом и осыпая друг друга ругательствами.

Пыль взметалась под моими сапогами, пока я снова надевала свой шлем, и его блеск привлёк внимание солдат, стоявших по краям площадки.