Каждый инстинкт подсказывал мне отказаться.

И всё же, когда я рассказывала Киире о своей травме, после этого мне стало бесконечно легче. А с тяжестью всего пережитого за последние несколько месяцев мне определённо не помешало бы избавиться хотя бы от части этого груза.

— Только если я не буду мешать.

— Напротив. Думаю, присутствие человека, которого так почитают, поможет этим солдатам почувствовать, что их слышат, — сказал мужчина с вишнёвыми глазами.

Несколько других согласно кивнули, хотя некоторые смотрели на меня с лёгкой настороженностью.

Мои ноги двинулись прежде, чем я осознала, что делаю. Я опустилась на стул, встречаясь взглядом с каждым солдатом перед собой.

— Спасибо, что позволили мне посидеть с вами.

— Почему бы каждому из нас не представиться Сельхамош? Я начну первым. Я Эксен, целитель разума Фюреда.

Он кивнул в сторону мужчины рядом с собой.

— Я Тал, Сельхамош. Вам рады в этой группе, как и всем остальным.

Этот выглядел более закалённым, словно служил в Армии годами, а не месяцами, как многие другие мужчины здесь.

— Приятно познакомиться, Тал, — ответила я.

Затем каждый солдат по очереди назвал своё имя, а я поблагодарила их за службу и за то, что они позволили мне присоединиться.

Когда все закончили, Эксен возобновил разговор.

— Мак, что задержало твоё возвращение?

Всё внимание обратилось к мужчине с багровыми глазами.

Но это было не то тяжёлое, осуждающее внимание, которому я сама подвергалась слишком долго. Напротив, каждый смотрел на него с открытостью и сочувствием.

Мак тяжело сглотнул.

— Когда прозвучал гонг…

Мужчина рядом с ним ободряюще сжал его плечо.

Мак выдохнул и продолжил:

— Он напомнил мне об иллюзии, которую Ангел заставил меня пережить. Колокола звонили повсюду, будто мы одержали великую победу. Когда я понял, что меня обманули, и вырвался из неё, мой лучший друг стоял прямо передо мной с копьём, пронзившим его насквозь. Он… он отдал свою жизнь за меня. Потому что я не следил за своим разумом, не удерживал себя в реальности, чтобы не позволить этим насекомым использовать против меня такую магию.

Многие мужчины заёрзали на своих местах или опустили взгляды в пол.

У меня болело сердце за Мака. За всех этих солдат.

Я тоже винила себя в смерти всех, кого любила.

Ещё несколько мужчин рассказали истории о том, как потеряли друзей или братьев из-за Ангелов. По мере того как проходил час, я узнала, что большинство находилось здесь из-за того, как именно они умерли. Одна трагическая история за другой сжимала мне рёбра.

Мужчины утешали друг друга лёгкими прикосновениями, словами поддержки и разделёнными чувствами. Эксен мастерски вёл разговор, помогая находить слова тем солдатам, которым было трудно озвучивать свои мрачные воспоминания.

Тени скользили вокруг них, пока они рассказывали свои истории, и я с заворожённым вниманием наблюдала, как часть их эмоций постепенно ослабевала.

После встречи мне обязательно нужно было спросить его, как это работает.

В конце концов он перевёл внимание на меня.

— Сельхамош, вы уже несколько месяцев являетесь частью этой Армии. Есть ли что-нибудь, чем вы хотели бы поделиться?

Перед моим мысленным взором промелькнули лица всех, кого я потеряла.

Моя мать.

Мой отец.

Моя сестра…

Но все они умерли во время чумы.

Общей темой среди этих мужчин были друзья.

И две потери до сих пор тяжёлым грузом лежали на моих плечах.

— Мой лучший друг тоже погиб, пытаясь защитить меня, — прошептала я, позволяя двум слезам скатиться ради Олруса.

Ещё одна скатилась ради Изгата.

Несмотря на то, как далеко мы находились от Ужгорода, запах обожжённой плоти наполнил мои ноздри.

Он остался благородным даже тогда, когда его сожгли заживо на костре за отказ раскрыть мою настоящую личность.

Но я не могла говорить о нём. Не могла, не раскрывая секретов, которыми мы с Рокатом предпочли бы не делиться.

Я искупила это, спасая Зурронара, и была с этим куда более примирена, чем с Олрусом.

Мак встретился со мной взглядом.

— Как вы с этим живёте?

У меня вырвался дрожащий смешок при воспоминании о наших последних мгновениях с садовником.

— Перед моим уходом он сказал мне, что я должна сделать свою жизнь достойной того, чтобы её прожить. Забыть о нём и сосредоточиться на себе. Искать приключения. Думаю, ни один из нас не мог представить, куда приведёт меня мой путь.

Тыльной стороной ладони я стёрла влагу со щёк, когда воспоминание о записке Кииры обрушилось на меня и лишило дыхания.

— Только когда мы уже были глубоко в пустыне, я узнала о его смерти. Это разбило меня.

Я замолчала, втягивая рваный вдох, пока моё израненное сердце билось о рёбра.

Мужчины ждали, пока я возьму себя в руки.

От них не исходило ни капли осуждения из-за того, что я открыто показывала свои эмоции.

Никто не смотрел на меня так, словно из-за своих слёз я была хуже других.

Впервые с тех пор, как я шагнула во тьму руководства ими рядом с Рокатом, я почувствовала… уважение к своей уязвимости.

— Я всё ещё часто думаю о нём, обычно поздно ночью. Но я засыпаю, зная, что исполняю его желание для меня. Что он хотел бы, чтобы я чего-то добилась в жизни. Потому что тогда его жертва была не напрасной.

— Вот почему мы должны выиграть эту войну, — тихо произнёс кто-то другой.

Я перевела взгляд на него.

— Именно. И мы выиграем. — Мой голос стал сильнее, увереннее. Я расправила плечи. — Вы все невероятно храбры. Вы сражаетесь за свой Мир. Защищаете тех, кого любите. Жертвы — печальная часть этой войны. Я так благодарна вам, так же как наши погибшие друзья были благодарны нам. Вместе мы почтим их память.

Несколько мужчин поддержали мои слова.

Эксен поймал мой взгляд и слегка склонил голову.

Это одобрение разлилось в моей груди, исцеляя ещё одну частичку меня.

На самом деле весь этот час помог мне увидеть свою травму в новом свете.

И мужчины тоже смотрели на меня не как на истинную пару Халалхиво, не как на Сельхамош, а как на равную себе.

И это был самый великий подарок из всех.

— Спасибо, что позволили мне присутствовать на вашей встрече, — сказала я голосом, густым от эмоций.

Эксен поднял небольшие часы с пола рядом со своим стулом.

— До следующего удара гонга осталась всего минута. Если вам нужно подготовиться, сейчас самое время.

Несколько мужчин, включая Мака, поднялись и направились в дальний угол комнаты, где вдоль стен лежали толстые подушки.

С небольшого столика многие взяли комочки ваты и затолкали их в уши.

Остальные собрали стулья и сложили их аккуратными стопками, освобождая место. Затем подошли к своим братьям и сидели рядом с ними всё время, пока звучал гонг.

Челюсти были сжаты.

Пальцы скрючены.

Ноздри раздувались.

Эксен стоял рядом со мной, наблюдая за группой, пока не стих последний звук.

Затем с отработанной сноровкой они собрали свои вещи и направились к двери.

Большинство остановилось, чтобы отсалютовать мне, согревая меня изнутри.

— Как вы себя чувствуете, Сельхамош? — спросил Эксен, когда последние несколько мужчин вышли в коридор.

— Потрясённой. С разбитым сердцем. По-разному. — У меня вырвался тихий, лёгкий смешок. — Вы часто этим занимаетесь?

— Несколько раз в день. Это тяжёлая работа, и некоторые дни изматывают сильнее других. Но возможность дать этим солдатам облегчение, в котором они нуждаются, делает всё это стоящим, — ответил он.

Стук в дубовую дверь привлёк моё внимание.

На пороге стоял Рокат, его взгляд скользнул по мне.

— Эксен, — поприветствовал он мужчину, подходя ближе.

— Халалхиво.

Эксен низко поклонился, потому что для него Рокат был не только лидером, но и представителем знати.

Я тряхнула головой, пытаясь прояснить мысли.

Слишком часто я забывала, что если Крал умрёт, Рокат унаследует трон.