Тихий смешок коснулся моего плеча.

— Это так не работает.

Одним плавным движением Рокат поднялся вместе со мной и закинул меня себе на плечо.

Из меня вырвался смешок, когда я шлёпнула его по спине.

— Поставь меня на землю!

— Никогда. Я никогда тебя не отпущу, маленькая самозванка.

У него выросли крылья, и с мягкой лёгкостью он перенёс нас к основанию здания. У дверей оружейного склада двое солдат резко вытянулись по стойке смирно, застигнутые врасплох нашим внезапным появлением.

— Вольно, — сказал им Рокат. — И проваливайте.

— Есть, сэр.

Отсалютовав нам, они поспешно удалились. Я одарила их лукавой улыбкой, пока он распахивал одну из дверей, а затем поставил меня на ноги внутри. С большей силой, чем было необходимо, он захлопнул её.

В очаге мерцал едва заметный огонь, но его было более чем достаточно, чтобы разглядеть тёмное выражение на лице моего истинного. Голодным, хищным взглядом он пожирал каждый дюйм моего тела. Я сделала шаг назад, когда он приблизился, и продолжала отступать, когда его шаг ускорился. Колени подогнулись, и я оказалась сидящей.

Обернувшись через плечо, я поняла, что это трон, который Рокат построил для меня.

Рокат упёрся руками в подлокотники, возвышаясь надо мной, а в его глазах сверкнул зловещий огонёк.

— Как только эта одежда окажется снята с тебя, я начну наш новый год как следует. Между твоих бёдер. На этом троне. Когда война закончится, ты будешь сидеть рядом со мной и принимать их капитуляцию с величайшим «пошли вы нахуй» прямо у них перед носом.

Моё дыхание сбилось, а между ног стало влажно.

Костяной трон Роката, как и мой, был создан, чтобы устрашать. Чтобы сломить Ангелов ещё до того, как они преклонят колени. Но сегодня ночью мы наделим мой иной силой.

— А теперь начинай расшнуровывать верх, чтобы я мог поклоняться проклятому телу, которое Судьбы тебе дали.

Он оттолкнулся от трона, унося с собой своё тепло. Вместо того чтобы подчиниться, я произнесла два слова, которые всегда задевали его звериные инстинкты.

— Заставь меня.

Его ноздри раздулись, и по нашей связи хлынуло божественное тёмное желание. Затем его губы изогнулись в греховной усмешке.

— О, маленькая самозванка, заставлю.

Лёд раскололся в моих венах, когда его магия вырвалась из него подобно инферно, приковывая меня к костяному трону. Он повернул пальцы, направляя щупальца магии: одни потянули за шнуровку, другие скользнули под одежду и коснулись моей обнажённой кожи. Ещё одно обвилось вокруг моего горла, перекрывая самый крошечный глоток воздуха.

Нити скользнули к моему естеству. Из меня вырвался тихий стон, когда они коснулись меня между бёдер.

— Хочешь сейчас склониться перед моей волей? — промурлыкал он, сгибая пальцы в ладонь. Его магия сделала то же самое у моего естества.

— Никогда, — поклялась я, понимая, что испытываю пределы его терпения. Но огонь, вспыхнувший внутри меня и наполнивший меня до краёв, подсказывал, что оно того более чем стоит. Я ничего не любила сильнее, чем эту борьбу с ним.

Он подошёл ближе и присел так, что его колени оказались на одном уровне с моими. Я смотрела в эти буйные бордовые глаза, и вихрь вызова и доминирования в них заставлял влагу стекать по мне.

— Ты сказала, что я должен вымаливать твоё прощение за то, что подслушивал тебя. А я думаю, что это ты должна вымаливать моё прощение за неповиновение прямому приказу.

Положив ладонь на каждую из моих ног, он развёл их шире. Его тени собрались вокруг моего естества, продолжая ласкать его. Эта томительная боль была безумием, но я ничего не могла с ней поделать. Он давал мне ровно столько, чтобы раздувать пламя желания, не гася его полностью.

— И что это был за приказ? — тяжело дыша, спросила я.

— Снять одежду. — Его слова были хриплым, шершавым рокотом. — А теперь умоляй, а потом делай, что тебе велено.

Я поджала губы, собираясь в последний раз возразить, когда его магия полностью перестала двигаться.

— Пожалуйста.

Слово сорвалось с моих губ прежде, чем я успела себя остановить. Он был слишком искусен в том, чтобы растапливать меня своими приказами и ласками.

— Пожалуйста — что?

— Пожалуйста, прости меня за то, что я не послушалась с первого раза, — всхлипнула я, напрягаясь в его хватке.

Тени, сковывавшие мои руки, ослабли. Я не стала терять времени и тут же ухватилась за края шнуровки, которую они уже начали распускать. Через несколько мгновений мой жакет свободно повис, открывая обнажённую грудь.

Рокат издал низкий мужской стон.

— Не полностью оделась, маленькая самозванка?

— Рядом с тобой почти невозможно удержать на себе всю одежду, — парировала я, и мои губы изогнулись в улыбке.

Ещё больше его силы отступило, и он потянулся к моим плечам, стаскивая с меня ткань и отбрасывая её в сторону. Не медля, он накрыл ладонями мою грудь, а затем взял один из затвердевших сосков в рот. Сильно втянув его, он вырвал из меня вскрик.

— Потише сегодня ночью. Этот момент только для нас, Ассирия.

— Да, — ответила я, стиснув зубы, когда он сделал то же самое с другой стороны.

Вместо вскрика между ними прорвалось тихое шипение, и в его груди прокатился одобрительный рык. Пока он занимался моей грудью, я расшнуровала верхнюю часть своих штанов.

Едва отпустив меня, он поднял меня с трона и одним рывком стащил штаны с моих ног, оставляя меня полностью обнажённой. Опустившись на колени между моих бёдер, он смотрел на моё влажное естество так, будто это был священный источник.

— Всегда такая чертовски мокрая для меня, — процедил он, разводя мои бёдра руками.

Он впился пальцами в мышцы там, разминая их и вырывая из меня низкий стон.

— Скажи мне, Ассирия. От чего твоя красивая киска плачет сильнее всего?

— Когда ты говоришь такие вещи, — хрипло ответила я, пока его лицо приближалось. — Когда используешь свои тени, чтобы подчинить меня своей воле.

Его горячее дыхание скользнуло по мне, прежде чем он поцеловал меня так, так высоко на внутренней стороне бедра.

— Когда мы сначала сражаемся. Словами или физически.

Его язык скользнул вдоль линии моей ноги — так близко и чертовски далеко от того места, где я хотела его чувствовать. Я убрала руки с кресла и впилась ногтями в татуировки на затылке, пытаясь направить его и заставить прижаться губами ко мне.

Он воспротивился мне, тихо усмехнувшись у моего естества.

— Твой вызов делает меня таким чертовски твёрдым.

Одним плавным движением он поднялся, и мои руки опустились на его массивную длину, натянувшую ткань штанов.

— Продолжай ласкать меня.

Я послушалась, глядя на него снизу вверх, пока он расстёгивал пуговицы рубашки и отбрасывал её в сторону, открывая торс, словно высеченный из суровых гор Скала. Мышцы его живота напряглись, привлекая моё внимание к восхитительной V-образной линии, указывающей прямо туда, где я его касалась. Его член пульсировал под моей рукой, и я потянулась к завязкам его штанов, дёрнув за них.

— Достань мой член, маленькая самозванка, — пробормотал он, и его бордовые глаза вспыхнули тёмным голодом.

Я не колебалась. Когда он вырвался на свободу, у меня во рту собралась слюна от этого зрелища. Его член пульсировал — блестящий, налитый кровью, набухший — обещая удовольствие, которое принесёт. Я откинулась назад, шире разводя ноги и позволяя отблескам огня играть на влаге между ними.

Рокат сбросил сапоги, полностью открываясь мне. Обхватив своей сильной рукой толстый член, он двигал ладонью вверх и вниз, вверх и вниз, словно воздавая почести открывшемуся перед ним зрелищу. Мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать стон.

— Такая. Чертовски. Красивая. Тебе даже не нужно трогать себя, чтобы мой член смог войти в эту идеальную пизду. Ты и так достаточно влажная.

— Тогда войди в меня, — взмолилась я. Жара его взгляда было более чем достаточно, чтобы натянуть меня до предела.

— Попроси как следует, — парировал он, и от этих слов моё естество сжалось.