Мануш и Вартуш выбежали на берег и во все глаза смотрели на приезжего. А он так же пристально уставился на них.

Едва лодка причалила, дядька подбежал к девочкам и удивлённо спросил:

— Вы что, на самом деле такие похожие, или, может быть, у меня в глазах двоится?

— У вас не двоится. Это мы двойняшки, — объяснила Вартуш.

А Мануш подтверждающее кивнула головой.

— Замечательно! — почему-то обрадовался дядька. — Тогда смотрите мне в глаза и отвечайте честно и без утайки: вы ботаники?

— Не-ет. Мы Мануш и Вартуш Степанян. Нас все зовут просто: Мануш-Вартуш.

— А меня зовут дядя Андрей. И мне почему-то кажется, что вы всё-таки ботаники, — задумчиво сказал дядька. — И ещё мне кажется, мы с вами не будем скучать…

— Ну и тип угодил ко мне в постояльцы! — рассказывал на следующий день дядя Саркис, зайдя во двор к Мануш и Вартуш.

Старшая сестра ушла к источнику за водой. И Мануш-Вартуш развлекались, надевая друг другу на голову самодельную шляпу из зелёных листьев.

— Это вы, что ли, указали ему мой дом?

— Сами же просили посылать к вам всех, кто ищет комнату! — сказала Вартуш. — А зачем приехал этот дядька?

— Говорит, что желает хорошенько отдохнуть после болезни. Попросил поместить его в комнатке попроще. Вот и выбрал в конце концов маленькую терраску, где раньше у нас хранились орехи. И зачем такого человека понесло на курорт? Коли нет денег, сидел бы у себя дома.

Дядя Саркис помолчал. Потом сказал просительно:

— Мануш-Вартуш! Вам всё равно делать нечего. Помогли бы немножко моей дочке, Маро. Я вам за это в воскресенье привезу по городскому пирожному. С кремом!

— Не нужно нам ваших пирожных! — сердито отказалась Вартуш. — Наша мама вкусней печёт.

— А если я вам дам павлинье перо?

— Перо? — переспросила Вартуш, и глаза её заблестели.

— Не нужно нам перьев… — сказала Мануш.

Но Вартуш оборвала её:

— Молчи! Ты ничего не понимаешь! Очень даже нужны! А что мы будем делать, дядя Саркис? Ваш сад полоть?

— Нет. Продавать вазочки. Вот такие штучки, видите?

Дядя Саркис показал им грубо вырезанный из дерева и размалёванный чёрной и красной краской стаканчик. В него вместо цветка было вставлено павлинье перо. По стаканчику вилась затейливая надпись: «Превет с Кавказа».

— Что? Неплохо придумано? — похвастался дядя Саркис. — Где ещё можно купить такой редкий сувенир? Мы с Маро изготовили их пятнадцать штук. Правда, перьев у нашего Павы выпало поменьше. Но некоторые пёрышки мы разрезали на два. Вообще-то, если подумать, и куриное перо можно перекрасить под павлинье. Как вы считаете? Не зря у дяди Саркиса голова сидит на плечах?

Дядя Саркис засмеялся.

— И напрасно вы на меня за эти перья обиделись. Павлин не игрушка. Каждое его пёрышко денег стоит. А вид какой всему дому придаёт! Шикарный вид, верно? Раньше только у разных князей павлины в садах гуляли. А теперь, пожалуйста, и дяде Саркису он по карману. Так на чём порешим, Мануш-Вартуш?

Базар в деревне маленький. Не базар, а базарчик. Он около станции. И идти до него целых два километра. А станция тоже маленькая, полустанок. Поезда останавливаются здесь всего на три минуты.

Но, несмотря на это, базарчик всегда полон продавцов. Покупателей там бывает куда меньше. И продавцы не горюют. Обычно это старушки, которым есть что вспомнить с подругами. А вынесенные на продажу фрукты можно на худой конец съесть самим.

Иной раз сюда приносят продавать и раковины. Круто завитые, совсем свежие, остро пахнущие морской солью и водорослями.

Иногда приводят собаку, чисто вымытую, с красным поясом, повязанным вокруг шеи. Конец этого пояса передадут в руки покупателю. Если, конечно, он найдётся.

Бабушка Нато выносит миску с хачапури. Это ватрушки с горьковатым, приготовленным по особому рецепту творогом.

Случается, предлагают зажаренных кур и маленькие голубцы в виноградных листьях. Но никто никогда не слыхал, чтобы тут продавали павлиньи перья.

Едва Маро, Мануш и Вартуш с вазочками в руках появились посреди базара, их с шумом обступили другие продавцы. Покидав на прилавки свои товары, они заспорили.

— Об-ман-ка! — презрительно сказала бабушка Нато, поджав сухие, тонкие губы. И поправила на голове прозрачный чёрный шарф. С тех пор как много лет назад на войне погиб её единственный сын, бабушка Нато всегда ходит в чёрном.

— Каждый торгует, чем может, — примирительно заметила полная женщина с модной причёской и отправила в рот большой сочный персик. — На вкус, на цвет товарищей нет!

— Надо же додуматься! Надо же до такого додуматься! — всплеснула руками почтальонша в коротких белых брючках. Она знала, где можно в любое время дня найти некоторых своих адресатов. И привозила им письма прямо к «месту работы». — А ведь красиво?

— Обманка! — веско повторила бабушка Нато.

И вдруг Маро рассердилась:

— Сами торгуете, а нам нельзя! — крикнула она бабушке Нато.

— Я приношу хачапури из колхозной пекарни. Мне за это платят жалованье.

— Какая разница: жалованье или так? Мы тоже не ворованные перья продаём! — заспорила Маро.

— Поезд! — закричала почтальонша. И, должно быть, быстро приближающийся пассажирский поезд напомнил ей об её обязанностях. Она вскочила на свой блестящий велосипед. И покатила к следующей деревне.

А поезд, как всегда, остановился на три минутки. И, как всегда, с высоких ступенек запрыгали люди. Со стеклянными банками и капроновыми сетками в руках. Загорелые, отдохнувшие, щедрые.

Они покупали не глядя. Не пробуя. Когда там! Лишь бы набрать побольше фруктов и потом — на севере, у себя дома, угощать ими знакомых, занимая их рассказами о Кавказе.

— А вот перья! Перья! Павлиньи перья! — заголосила Маро.

И Вартуш радостно подхватила:

— Покупайте перья! Павлиньи перья!

Мануш, потупившись, молча протягивала стаканчик с пером. И всё-таки именно она привлекла внимание первого покупателя. Это был рослый лейтенант с добродушным лицом.

— Ну и штука! — сказал он, повертев в руках стаканчик. — «Превет!» Да ты в каком классе учишься, а? Нарочно такого не придумаешь! Товарищи! Сюда! — замахал он руками другим пассажирам, — Налетайте!

Через минуту Маро и Вартуш уже распродали почти все стаканчики. А Мануш всё держала в руках деньги, которые вручил ей военный. Их надо было разменять и отдать покупателю сдачу. Но Мануш считала очень медленно. Пока она шевелила губами, поезд тронулся.

Лейтенант заколебался. Хотел вернуть ей перо. Но потом, махнув рукой, бросился догонять свой вагон.

— Дядя! Вы не взяли сдачу! — Мануш побежала вслед за поездом. Но не смогла догнать стремительно исчезающий состав.

Задыхаясь, Мануш остановилась, сжимая в руках плотный кусок бумаги. Деньги. Чужие деньги.

К ней подбежала Маро. Мануш сжалась, ожидая сурового выговора.

Но Маро покровительственно обняла её за плечи.

— За одно перо столько получила. Вот это деловой человек! Ну кто бы мог ожидать от такой тихони?

Маро взяла у Мануш деньги, выбрала из оставшихся самое длинное перо в самом ярком стакане и протянула ей:

— Завтра снова придём сюда. Ладно?

Около деревни девочки догнали дядю Андрея. Он шёл не спеша, помахивая сумкой, доверху наполненной фруктами.

— Здравствуйте, дядя Андрей! — весело окликнула его Вартуш. — Вы нас не узнаёте?

— Узнаю, — сухо ответил дядя Андрей.

— Глядите, какое перо! От настоящего павлина! Нравится вам? — спросила Вартуш.

— Что ж, перо неплохое.

— Это нам за работу дали, — похвасталась Вартуш.

— Я видел, как вы работали на базаре.

Голос у него был недовольный, словно ему не

хотелось с ними разговаривать. И Мануш постаралась идти помедленнее, чтобы отстать от дяди Андрея.