Сказка Кабиль-Хасена

— Жил в Багдаде один человек по имени Далхук. Он торговал глиняной посудой, и дела его шли ни шатко ни валко. Прожив со своею женою семнадцать лет, Далхук овдовел, когда его сыну пошел шестнадцатый год.

После смерти жены торговец стал наведываться к вдове по имени Нариля. Женщина эта была моложе Далхука и занималась тем, что продавала белила да румяна, которые поддерживают кожу свежей да цветущей и якобы продлевают молодость. Перед искусной вдовою распахнулись двери во дворец халифа и в гаремы знатных горожан, но слава ее скоро пошла на убыль, ибо некоторые красавицы, из тех, что пользовались ее услугами, обнаружили, что кожа их, обретя на короткое время блеск и свежесть, вдруг увяла, поблекла и покрылась глубокими морщинами. Нариля, заметив, что доверие к ней поубавилось, решила выйти замуж за своего приятеля и заодно прибрать к рукам его маленькое состояние.

Далхук был уже слишком увлечен вдовою, чтобы отказать ей, и вот в силу старинных законов и договора, подписанного кади^{228}, продавщица румян водворилась в доме его полноправной хозяйкой.

Вместе с Нарилей у Далхука поселился ее родной сын, которому тоже исполнилось шестнадцать лет. Это был самый неповоротливый и тупой малый из всех, что когда-либо видывал Багдад, но мать в нем души не чаяла. И этот никчемный дурень по имени Бадур, видя слабость отчима к матери своей, прохода не давал своему сводному брату. Тот терпел-терпел, да и поколотил обидчика. Разгневанная мачеха выставила пасынка из дома без гроша в кармане, и бедняге пришлось попросить приюта у дяди своего, который приходился братом его покойной матери.

Нариля не оставляла надежд пустить в ход свои познания в торговле. Избавившись от докучавшего ей пасынка, она заставила мужа купить неподалеку от города сад, открыла фруктовую лавку и вскоре благодаря содействию придворного поставщика стала снабжать товаром своим кухню халифа.

Бедный Иль-Далхук, изгнанный из родительского дома, пришел к дяде своему Кассанаку чуть ли не в слезах. Кассанак слыл одним из самых порядочных и предприимчивых мужей Багдада, но у него самого была большая семья и он не имел возможности поддерживать еще и племянника. Однако он пришел в крайнее раздражение от того, как несправедливо обошлись с его родственником, и решил обратиться к своему другу ученому-геоманту^{229}, чтобы тот встал на сторону племянника и помог ему.

«Как хочешь ты отомстить мачехе Иль-Далхука?» — спросил ученый.

«Хочу наказать как следует эту спесивую бабу, — отвечал Кассанак, — и для этого отнять у нее то, что она забрала у моего племянника, и обеспечить тем самым его будущее. Этот юноша влюблен в единственную дочь богатого брадобрея, которая отвечает ему взаимностью, они собирались пожениться, но Нариля отговорила мужа, и тот согласился женить на девушке не Иль-Далхука, а Бадура. Я хочу открыть Далхуку глаза на козни его жены».

«Я готов помочь и обещаю, что всё будет так, как ты хочешь, — заверил Кассанака геомант. — Но я буду только руководить: всё, что надо, ты сделаешь сам. Первым делом ступай, сними в окрестностях дворца лучшую лавку для торговли фруктами. Когда договоришься, возвращайся сюда, и я скажу, что делать дальше».

Кассанак не возражал, очень уж ему хотелось наказать Нарилю. Он быстро нашел подходящую лавку, внес задаток и вернулся к своему другу.

«Как ты скоро! — заметил геомант. — Но я тоже не сидел сложа руки! Возьми это армянское платье и остроконечный колпак. Вот здесь я записал подробные наставления на завтрашнее утро, выучи их наизусть и никому о нашем уговоре не рассказывай. Какое бы чудо тебе ни понадобилось, требуй смело. Не сомневайся, я хорошо всё устроил, и тебя ждет удача. Завтра ты пойдешь к Нариле, а племянник пусть ждет в снятой тобою лавке и ничему не удивляется. И скажи ему, чтоб не привлекал ничье внимание, любопытные взгляды нам ни к чему».

Кассанак вернулся домой, заперся у себя, чтобы хорошенько подготовиться и сыграть свою роль как подобает. С нетерпением ждал он наступления утра и уже на рассвете нарядился в платье чудодея, надел остроконечный колпак, отослал Иль-Далхука в лавку, а сам направился к Нариле. Увидев искусно разложенный товар, он начал расхваливать его и восхищаться.

«Попробуйте, господин иноземец! — предложила ему хозяйка. — На вкус они еще лучше, чем на вид!»

Кассанаку уговоры не требовались, и он признал, что торговка совершенно права.

«Я думал, — сказал он, — мне придется поехать в Дамаск за хорошими фруктами, но, если мы договоримся и здесь найдется всё, что нужно, это избавит меня от утомительного путешествия».

«Не подумай, что я хочу набить цену на свой товар, — лебезила Нариля, — но даже в садах халифа нет плодов вкуснее моих, и потому большая часть того, что ты видишь здесь, предназначается для царского стола. Но, чтобы услужить такому человеку, как ты, я, так и быть, уступлю тебе кое-что».

«Польщен любезностью твоею, и, будь уверена, ты не пожалеешь, что пошла мне навстречу… И кстати, у тебя фрукты, коим позавидуют даже ангелы. Дай мне эти два граната и скажи, сколько они стоят».

Нариля удивилась, что после столь многообещающих речей покупатель попросил всего-навсего два граната, и, дабы не остаться внакладе, затребовала непомерную цену. Но армянин тут же расплатился, сказав:

«Когда ангелы попробуют их, мы, надеюсь, заключим настоящую сделку».

С этими словами он встал посреди лавки, размахнулся что есть силы, подбросил гранаты вверх, и они тут же исчезли с глаз долой. Нариля и ее сын вскрикнули от изумления, а мнимый армянин вытащил из кармана серебряную трубочку и тихо прошептал в нее несколько слов. Чуть погодя он приложил к уху серебряный рожок и как будто прислушался к чему-то. Затем, спрятав инструменты, сказал с довольным видом:

«Госпожа, твои фрукты попробовали и нашли восхитительными. Я получил приказание забрать у тебя весь товар и немедля отослать. Это не отнимет у тебя много времени, потому что мне прислали грузчиков. Вот кошелек, возьми столько, сколько считаешь нужным. Я забираю всё».

При виде денег Нарилю разобрала жадность: она охотно завладела бы всем кошельком, но ограничилась тридцатью золотыми, хотя ей причиталось не больше шести.

Армянин, не выразив ни малейшего неудовольствия и даже не взглянув на монеты, тут же принялся за дело: бросил дыню направо, яблоко налево, и вскоре все фрукты пришли в движение и улетели из лавки, точно на крыльях. Бадур и Нариля, вытаращив глаза, следили за странным покупателем.

«Как и куда ты отправляешь наш товар? Кто тебе помогает?» — не выдержала торговка.

«Госпожа, — отвечал армянин, — я имею честь быть главным поставщиком светил небесных, ибо там то слишком жарко, то слишком холодно, то слишком влажно, то слишком сухо, и потому ничто не вызревает как следует. Я спустился на землю, дабы закупить всё, что надо, и направлялся в Дамаск, но случай привел меня к твоей лавке. Вид твоих фруктов покорил меня, сладкий запах удвоил мою очарованность, а вкус окончательно сразил. Я послал два граната на пробу и тут же получил приказание забрать всё остальное. Если завтра и в дальнейшем твоя лавка будет снабжаться подобным товаром, я опустошу ее, а ты станешь поставщицей свода небесного».

Услышав столь поразительную новость, Нариля принялась тереть глаза, решив, что это сон. Ошарашенный Бадур с отвисшей челюстью смотрел то на мать, то на армянина, то на потолок.

«Какой красивый молодой человек, — лукаво улыбнулся покупатель. — Это твой брат, госпожа? Уж очень вы похожи».

«Нет, господин, это мой сын», — отвечала лавочница.

«Как! В твои лета у тебя такой взрослый сын? Не может быть! Да ему жениться пора!»

«Да, господин, я тоже так думаю. Мы уже сговорились с одним нашим знакомым. Он богатый брадобрей».

«Брадобрей? Брадобрей! Богатый брадобрей! Да, много удивительного я видал на небесах, но такого красавца… А если он к тому же не болтлив, то это просто чудо! Госпожа, пойми, если я стану закупать твои фрукты, то через год ты сможешь женить сына на дочери визиря! Но это только на худой конец, потому что у нас наверху есть девушки на выданье, которые сочтут за благо породниться с тобою».