Четкие и хладнокровные ответы Хикара окончательно смутили фараона. У него не осталось никаких сомнений, что он имеет дело со всемогущим магом, и едва ассирийский посланник удалился, как царь повелел созвать на совет коллегию жрецов Осириса и Анубиса.

Когда жрецы явились по зову государя, царь поведал им, как хотел поставить Синкариба в затруднительное положение и как оказался в нем сам с тех пор, как его условия были приняты.

— Царь Ассирии, — сказал фараон, — прислал мне мудреца-звездочета, который угадывает все мои мысли. В отличие от собратьев своих, чьи речи всегда таинственны и темны, он словно читает мои мысли и излагает их лучше, чем это сделал бы я сам. Вы сведущи во всех науках, скажите мне, кто этот человек? Какого рода познания его? На что он рассчитывает, обещая на моих глазах построить в воздухе дворец — а размеры его он только что узнал — с такой уверенностью, словно речь идет о сооружении самой простой лачуги на земле?

— О царь! — молвил старейший жрец. — С того самого дня, как этот Абикам появился при твоем дворе, мы всеми вообразимыми способами пытались определить, под каким знаком он родился. Мы направляли наши астролябии на все зодиакальные созвездия, но так и не вычислили его звезду. У нас возникло подозрение, что она располагается в сфере небесной, которая находится выше наблюдаемого и изучаемого нами неба. Абикам родом из Халдеи, возможно, он один из могущественных магов этой земли. Но, сколь бы ни был он искусен, ему не удастся осуществить задуманное тобою естественным путем. И он не сможет ввести нас в заблуждение путем наваждения — хватит и троих из нас, чтобы помешать ему прибегнуть к колдовству. Мы отправимся в указанное тобою место в тот день, когда Абикам приступит к строительству, и его рабочие, если они в самом деле у него есть, не выдержат всепроникающих лучей наших глаз и будут сломлены нашими заклинаниями.

Эти слова успокоили фараона, и он повелел приготовить всё необходимое для строительства. Четыре тысячи эфиопов, шестьсот возов, сто слонов и самые ловкие египетские поденщики пришли в движение, дабы собрать и привезти на место нужные материалы.

Хикар и Зефани безо всякого волнения наблюдали за великими приготовлениями, ибо средства, которыми они намеревались воспользоваться, были столь просты, что в их успехе сомневаться не приходилось.

Наконец условленный срок миновал, и в лагерь посланника Ассирии прискакал гонец, который сообщил, что царь Египта ждет его. Хикар поспешил во дворец.

— Итак, мудрейший Абикам, — сказал фараон, — все твои пожелания исполнены. В указанном мною месте есть всё для строительства целого дворца. Готовы ли рабочие Синкариба приступить к делу?

— Они только и ждут твоего приказа, — ответил Хикар. — Если через час ты соблаговолишь прибыть на место, твои желания будут исполнены. Мы будем ждать тебя, я же поспешу обратно в лагерь, дабы поторопить моих людей.

И снова египетский царь восхитился уверенностью ассирийца. Абикам походил на человека, который никогда не сомневается в своих словах и возможностях. Фараон приказал подать колесницы, дабы весь двор мог насладиться редким зрелищем. Коллегия жрецов присоединилась к процессии, а за ними последовала неисчислимая толпа жителей Массера.

Хикар и Зефани приказали развернуть ассирийские стяги: их подняли все, кто сопровождал посланника Синкариба. Хикар держался впереди и под знаменами Марса выглядел так же внушительно, как и под щитом Минервы^{224}.

Рядом стояли четыре слона с украшенными флажками и лентами башенками, в них, невидимые для чужих глаз, ждали условленного знака птицы рух и их погонщики. Как только вдали показалась колесница фараона, Зефани забралась на спину слона и скрылась за сетчатым пологом. Заиграла музыка, и Хикар галопом поскакал навстречу царю Египта.

Тот заметил стремительно мчащегося всадника, но ему и в голову не пришло, что это скачет сам посланник Ассирии. И только когда неизвестный спешился и поклонился ему, он узнал Абикама.

— Как? Это ты, Абикам? — изумился царь. — Как удалось тебе сбросить с плеч бремя лет своих? Ты явил глазам моим столько же ловкости и силы, сколько ранее выказал мудрости!

— Государь слишком высоко оценивает слабые мои достоинства, — отвечал Хикар, — они лишь следствие благородного соперничества, которое мой господин умеет внушить своим подданным. Но не станем откладывать более исполнение его обязательства перед тобою, великий царь. Мои рабочие готовы, им не терпится удовлетворить твои желания, показать свое усердие и умения. Они ждут только твоего приказа.

— Пусть приступают! — согласился фараон.

Хикар повернулся к слонам и махнул рукою. Упали сети с башенки одного из слонов, и появилась женщина, одетая по-ассирийски в пурпурное платье, расшитое золотыми звездами. Ее газовый шлейф развевался по ветру, он ниспадал с усеянного адамантами венца, чей блеск затмевал сияние солнца. Каждый взгляд ее сверкающих, проницательных глаз внушал всем окружающим желание беспрекословно подчиниться ее воле, а лицо было исполнено гордости и в то же время женственности. Она трижды взмахнула своим жезлом и четко и уверенно произнесла такие слова:

— Смиренные рабы всесильного царя Синкариба! Повинуйтесь великому фараону египетскому!

И тут же раздался сильный шум: то птицы рух вырвались из своих башенок и вознесли выше облаков двух прекраснейших отроков, погонщиков своих. Ослепительные, словно дети Венеры, но лишенные их коварства^{225}, они будто забавлялись, катаясь верхом на своих оседланных птицах и направляя их ввысь — в небо, туда, откуда, казалось, они и были родом.

Венки из ярких цветов, подчеркивая румянец щек, поддерживали прекрасные волосы, чьи пряди развевались, взмывали вверх и словно служили отрокам крыльями.

Одеяния из цветного газа, послушные каждому движению, образовывали вокруг этих неземных созданий блестящее переливающееся облако, подобное радужной шали богини Ириды^{226}.

Каждый из отроков держал в руках золотой мастерок, простодушные улыбки освещали их лица, на которых не было и следа страха перед необъятным небом и высотой.

От изумления фараон и все, кто видел это зрелище, онемели. Но вскоре послышались восхищенные возгласы. Люди Хикара тоже не скрывали восторга своего: для них летающие отроки были таким же чудом, как и для египтян. Стражники египетские приблизились к ассирийцам и спросили:

— Что это? Объясните!

— Мы ничего не знаем, — отвечали слуги Хикара.

Восхищению фараона не было границ, а жрецы его не могли опомниться от изумления. Наконец царь взял себя в руки и спросил, что они думают об увиденном.

— Государь! Это волшебство людям не по силам, и оно выше нашего разумения.

— Абикам! — обратился фараон к Хикару, который спокойно стоял рядом с его колесницей. — Как называете вы волшебницу или богиню, что явилась нашим глазам? И куда направляются духи, которыми она повелевает?

— О всемогущий царь! — ответил Хикар. — Здесь нет ни богини, ни волшебницы, ни духов: ты видел только одну женщину и двух мальчиков, это всего лишь подданные царя Синкариба.

— Они вернутся? Мы увидим их снова?

— Они должны возвести твой воздушный дворец, а женщина — это его зодчий. Но взгляни на небо, твои строители спускаются вниз.

Как только птицы приблизились, Хикар крикнул:

— Рабы Синкариба! Исполните долг ваш!

В тот же миг снова появилась женщина и взмахом волшебного жезла приказала детям приблизиться к ней.

— Рабочие мои! — сказала она отрокам. — Котлованы вырыты, возьмите же всё, что необходимо для начала стройки. Вот вам мерки.

С этими словами она бросила клубок лент, отроки поймали его и полетели туда, где стояли в ожидании поденщики со всем, что они приготовили. Фараон поскакал туда же, жрецы и звездочеты немедля последовали за ним.

Птицы рух покружили над толпой, а затем спустились ниже, так что стали слышны звонкие голоса их погонщиков.

— Слуги фараона! — кричали они. — Дайте нам камни, известь, песок, чтобы мы выстроили здание для господина вашего.