…обеспечить себе благосклонность Пророка, коему мы подвластны… — Джинны никогда не подчинялись ни одному из пророков, кроме Сулеймана, просьбе которого внял Аллах, сохранив лишь за ним эту прерогативу. См. также примеч. 99 и примеч. 166.

282

Мазь из Мекки. — Имеется в виду Мекканский бальзам, он же Галаадский бальзам — желтая густая жидкость с приятным запахом и горьким вкусом; извлекается вывариванием из молодых ветвей бальзамного дерева (Commiphora opobalsamum), растущего в юго-западной Аравии и Сомали. Используется в религиозных обрядах, а с добавлением пряностей — в медицине в качестве ранозаживляющего средства. Галаадский бальзам упоминается в Ветхом Завете (см.: Быт. 37: 25; Иер. 8: 22; 46: 11).

283

Меч Сулеймана. — Меч был самым важным боевым оружием на Ближнем Востоке, мог иметь длину от 40 см до метра и быть заточенным с одной или двух сторон; им протыкали или рубили неприятеля. Нам известно лишь о том мече библейского Соломона, что фигурирует в истории обращения к нему для судебного разбирательства двух блудниц, соседок по дому, претендовавших на материнство в отношении одного и того же ребенка. Обе они родили с интервалом в несколько дней, но одна из них случайно придушила во сне своим телом младенца и украдкой взяла себе живого у соседки, а той подложила умерщвленного. Царь распорядился принести меч, которым велел рассечь здравое дитя и вручить каждой из претенденток по половине. Возглас женщины, изъявившей готовность отказаться от младенца, лишь бы он остался живым, позволил выявить истинную мать (см.: 3 Цар. 3: 16—27). Мусульманское предание излагает эту историю несколько иначе: младенца одной из матерей съел волк; повздорившие из-за оставшегося дитя женщины явились к Давуду, и тот не ошибся с выбором подлинной матери; но проигравшая сторона не желала сдаваться и отправилась на суд к Сулейману; царь потребовал принести ему меч, чтобы лично на глазах женщин рассечь ребенка пополам. Далее история повторилась, и правда восторжествовала.

284

…вернуть земле смертную оболочку парфянского рыцаря, ибо я подчиняюсь суровым законам, которые нельзя нарушать. — Передавая историю сотворения Богом Адама, мусульманское предание уделяет внимание коллизии, которая случилась в связи с поручением Всевышнего собрать для этого немного земли. С заданием не справились ангелы Исрафил (трубным звуком возвещает о конце света и воскрешении мертвых), Микаил (см. примеч. 169) и Джабраил, поскольку тому воспротивилась Земля. Уговорить ее удалось лишь ангелу Азраилу (Израилу), снабженному особыми указаниями от Господа. Азраил спустился вниз и объяснил Земле, что пришел всего лишь одолжить на непродолжительное время землицы с возвратом под его личные гарантии. С тех пор Азраила называют ангелом смерти, ведь именно на нем лежит ответственность за возврат земли на надлежащее место.

285

…можешь поступать по своей воле, особенно когда у тебя не будет другого выбора. Но лучше подождать, пока какое-нибудь событие или знамение не подскажет, что надо делать. — Джинн апеллирует к базовым положениям ислама: хотя человек и наделен при сотворении свободой воли и вправе поступать по своему разумению, лучше не впадать в своеволие и внять советам Всевышнего.

286

Мединаз-иль-Баллор. — Как справедливо указывает в сноске Ж. Казот, данное название восходит к араб. Мадинат аль-Баллур — «хрустальный город».

287

…находится оно на вершинах Кавказа… — См. примеч. 186.

288

Латы Хауди. — По-видимому, Ж. Казот имеет в виду легендарную кольчугу царя Израиля Давуда. Согласно Корану, Аллах сделал железо податливым для этого пророка и вразумил последнего искусству изготовления надежных кольчуг, оберегающих воинов в сражениях (см.: 34: 10—11; 21: 80). Мусульманское предание свидетельствует, что Давуд первым выковал боевое облачение, составленное из железных колец (прежде защитное снаряжение делали только из металлических пластин) и что одна из его кольчуг, в которую он облачился перед поединком с Джалутом (Голиафом), досталась пророку Мухаммаду, получив у последнего наименование ас-Сабига («Просторная»).

289

Есевон (совр. Хесбан, Хашбун) — крупный город в Трансиордании, располагался между реками Арнон и Иавок, примерно в 80 км к востоку от Иерусалима. Изначально принадлежал моавитянам, но был захвачен аморейским царем Сигоном и стал столицей его владений (см.: Чис. 21: 25—30). Был покорен израильтянами, когда они вошли в Ханаан, и эта часть аморейской территории досталась колену Рувима (см.: Чис. 32: 37; Нав. 13: 17). Поскольку Есевон находился на границе между землями Рувима и Гада (см.: Нав. 13: 17, 26), он в конечном итоге был занят коленом Гада. Вскоре моавитяне предприняли попытки отобрать у израильтян свою территорию, и в период судей город был отвоеван по меньшей мере однажды (см.: Суд. 3: 12; 1 Цар. 12: 9—11). Израиль владел Есевоном примерно до 853 г. до н. э., когда его занял моавитский царь Меса. Потом этот город стал упоминаться в пророчествах о моавитянах (после их изгнания) с предсказаниями бедствий, которые постигнут Моав (см.: Ис. 15: 4; 16: 8—9; Иер. 48: 2, 33—34). В Иер. 49: 3, по-видимому, подразумевается, что Есевон будет завоеван аммонитянами. Из озер Есевонских, которые сравниваются в Песни Песней (7: 5) с глазами невесты, сохранилось только одно.

290

Филариот. — Возможно, имеется в виду Филадельфия (в древности — Равва Аммонитская), располагавшаяся на Трансиорданском плато, примерно в 40,2 км к востоку от р. Иордан, в 110 км на восток от Средиземного моря и в 65 км на восток от Иерусалима, неподалеку от основного караванного пути из Дамаска на юг (вдоль плато); входила в проримский союз из десяти самоуправляемых городов-государств (Десятиградие; см.: Мф. 4: 25; Мк. 5: 20; 7: 31), являясь самым южным его городом (а Дамаск — самым северным). После 106 г. н. э. вошла в римскую провинцию Аравия; в VII—IX вв. — в составе Арабского халифата; ныне это Амман, крупнейший город и столица Иордании.

291

…чтобы три раза помолиться… — Мусульманин-суннит, к каковым относится и Хабиб, обязан молиться пять раз в сутки, но в случае, когда он пребывает в пути, ему разрешено совмещать друг с другом (следуя определенным правилам) некоторые обрядовые молитвы, например, полуденную с послеполуденной, а закатную — с вечерней. Молитвенное служение три раза в сутки отличает ритуальную практику шиитов.

292

Спроси у Мухаммада, почему он не прикажет Мусе ниспослать тебе, как детям Ибрахима, мед и манну небесную? — В Коране рассказывается о ниспослании израильтянам, ведомым Мусой при переходе через Синайскую пустыню, манны и перепелов (2: 57): первая, схожая с крупинками снега, сходила с неба, чтобы на рассвете быть собранной израильтянами; вторых, поддававшихся отлавливанию голыми руками, пригонял южный ветер. Всевышний велел брать манны и перепелов лишь столько, сколько требовалось на день пропитания (20: 80). Ниспослание меда — выдумка Ж. Казота, как и то, что пророк Муса, пребывающий на том свете, может кому-либо что-либо ниспослать, — согласно теологии ислама, это прерогатива исключительно Всевышнего.

293

…Мухаммад и семь пророков заботятся о тебе! — Очевидно, речь идет не о пророках Мухаммада, а о божьих избранниках, в чем-то близких Пророку, завершающему их ряд. Если исходить из приводимого здесь их числа, то представляется, что к таковым Ж. Казот отнес тех, с кем Мухаммад повидался во время восхождения (через семь небес) к Господу по лестнице Мирадж (см. примеч. 157): на первом небе Пророк встретился с Адамом, на втором — с Яхьей [библ. Иоанн) и Исой, на третьем — с Юсуфом (Йусуфом), на четвертом — с Идрисом (библ. Енох), на пятом — со старшим братом Мусы Харуном (библ. Аарон), на шестом — с самим Мусой, на седьмом — с Ибрахимом. Как видим, искомых пророков оказывается восемь, а не семь. Поскольку некоторые события священной истории запечатлены в мусульманской традиции в виде вариантов, возможно, Ж. Казот познакомился с тем из них, не самым распространенным, в котором упоминаются именно семь пророков.