«Почтенный Мограбин, — сказал отец, — я совершил столь долгий и трудный путь не для того, чтобы остановиться на подступах к Великой Китайской стене, отказавшись исполнить то, что от меня требуется. Разумеется, если речь не идет о каком-нибудь страшном злодеянии».

«О, не бойся, я не собираюсь толкать тебя на преступление. Напротив, как ты сам убедишься, речь пойдет лишь о маленькой жертве, о благородном поступке, который станет свидетельством твоей признательности тому, кто сослужит тебе верную службу».

В это мгновенье появился огромный, нарядно одетый негр с серебряной палицей в руках.

«Повелитель, — сказал он, поклонившись, — кушать подано».

Мой отец и дервиш последовали за негром, и тот отвел их в расписной шелковый шатер, разбитый прямо на зеленой лужайке с источником чистой воды, вокруг которого распустились прекрасные цветы.

Там стоял стол, уставленный тонкими яствами, поражавшими красотой и благоуханием. Отца усадили на изумительно мягкую и удобную софу, дервиш расположился напротив, и тут же появились четыре раба. По знаку негра с палицей они встали по двое за спинами у Шаскара и у хозяина великолепного шатра.

Обед сопровождался приятной беседой: колдун советовал своему гостю отведать то или иное блюдо, а отец ел и не мог не похвалить их вкус и изысканность приправ.

Когда унесли последнюю тарелку, Мограбин обратился к негру:

«Илаг Кадахе, здесь не жарко и не душно, мы хорошо отдохнем, но нам, как путешественникам, не помешает баня. Приготовь что-нибудь подобающее и позаботься о том, чтобы ужин был лучше, чем обед. Передай Мегине мою просьбу: я хочу, чтобы этот вечер мой гость провел в приятной компании».

Негр ушел, а отца сморил сон, и он задремал прямо на софе, не успев обдумать то, что увидел, услышал и сделал. Через два часа его разбудил какой-то шум.

«Многоуважаемый Шаскар, — ласково говорил склонившийся к нему дервиш, — нас ждет баня, пойдем, тут близко».

Полог шатра со стороны поля теперь был опущен, а другой поднят, и отец увидел еще один освещенный огнями шатер с двумя мраморными ваннами. С одного края каждой из золотой львиной пасти в них вливалась горячая вода, а с противоположного, из такой же пасти, — холодная.

«Скинем здесь наши одежды и войдем», — предложил Мограбин.

Отец последовал его примеру и погрузился в теплую воду. Тут же появились четыре юные негритянки с благовониями и масляными растираниями в руках. Когда мужчины закончили мыться, девочки исчезли, а четыре белых евнуха принесли чистейшую и дорогую одежду.

Мнимый дервиш преобразился до неузнаваемости. Его лицо исполнилось благородства, теперь он выглядел очень старым, и длинная белая борода придавала ему почтенный вид.

«По свежести лица твоего, — сказал чародей моему отцу, — вижу, что баня пошла тебе на пользу. Слов нет, как я рад, что именно мне привелось доставить тебе эти маленькие удовольствия. И всё же мне будет еще приятнее, если ты захочешь чего-то большего… Не каждый день нам встречаются звездные избранники, помочь им на пути к счастью — величайшая отрада для нас. Тебе следует прогуляться, подышать воздухом. Места здесь не слишком привлекательные, но за тем холмом есть маленькая долина, где пасется твой верблюд. Туда можно попасть, если идти вдоль ручья, что берет начало в этом источнике. Там есть на что посмотреть, и этот уголок очень подходит для доверительных бесед тем, кто любит поваляться на травке и умеет не обращать внимания на болтливых птиц».

Слово за слово, Мограбин незаметно увлек моего отца в небольшую долину, в конце которой стояла очень высокая скала. По беспорядочному нагромождению мраморных глыб у ее подножия с шумом низвергался водопад. Мограбин нашел два удобных камня, усадил отца и завел беседу, хотя в основном говорил он, а Шаскар только слушал.

Сначала колдун заставил отца полюбоваться этим прекрасным безлюдным краем.

«Поверишь ли, но мне жаль вас, призванных править большими государствами. Вам приходится, так сказать, отказывать себе в отдыхе, вам некогда наслаждаться красотами природы… Посмотри на этот никому не известный уголок. Я обратил на него внимание, пока ждал тебя. Мне захотелось когда-нибудь, если выпадет такое счастье, снова облачившись в платье дервиша, в которое я нарядился, чтобы ты проникся ко мне доверием, вернуться сюда и поселиться тут навсегда… Я построю себе домик окнами на восток, чтобы утреннее солнце согревало его своими лучами^{318}, отодвину подальше эти деревья, дабы избавить себя от тени и сырости, и высажу по берегам ручья разнообразные и красивые кустарники. Там будут пастись мои козы, а здесь я размещу пасеку. Мне будет покойно с моими книгами и тихой природой, а ты будешь сидеть на троне, и тебя будут осаждать лесть и ложь… Я расписываю отрицательные стороны твоего положения не для того, чтобы внушить отвращение. Земля нуждается в правителях, а тебе на роду написано быть царем. Кроме того, ты очень молод и успеешь исполнить свой долг перед обществом. А мне, мой дорогой гость, уже пора подумать о себе: я так давно тружусь, что устал творить для других чудеса, которые меня уже не удивляют, и хотел бы, чтобы мне позволили отдохнуть».

«Неужели сверхъестественные силы и могущество, которым ты наделен, — удивился отец, — не позволяют тебе отойти от дел?»

«О Шаскар! Скоро ты поймешь, что за всё надо платить: я смогу сложить с себя обязанности, только если подготовлю того, кто сможет меня заменить… Для этого мне нужен мальчик, обученный, так сказать, с пеленок. Прежде чем стать подростком, он должен воспитываться в великой чистоте и невинности, закалиться в упражнениях, сделаться настоящим мужчиной, а главное, познать науки и искусства, дабы быть готовым воспринять то, чему научу его я… Мало того, в его жилах должна течь чистая, благородная кровь. Это условие выполнить непросто, но оно обязательно: ребенок должен быть царским сыном».

С этими словами мнимый отшельник вздохнул так тяжко, словно вздох вырвался из глубины его души, и встал.

«Мы еще вернемся к этому разговору, мой дорогой Шаскар», — пообещал он.

Старик и юноша продолжили прогулку. Отец слепо верил каждому слову Мограбина, ибо принимал его за человека святого. Пока они возвращались к шатрам, спустилась ночь. Вдали отец заметил какой-то яркий свет и выразил удивление.

«Брат мой, — сказал его спутник, — я давно уже научился обращаться с людьми, которых опекаю, соответственно их положению. Тебе порa привыкать к тому, что тебя ждет. Через две недели ты не сделаешь и шагу, не услышав: „Это царь!“ Каждый дом, куда ступит твоя нога, будет светиться огнями и благоухать от курений, и во дворце твоем тебя будут окружать те же церемонии… Я хочу подготовить тебя еще к одной удивительной стороне твоей будущей жизни. Ты будешь ужинать с женщинами, с грузинками, прелестней которых нет во всей Грузии. Красавицы — штука весьма приятная, но для меня они всё равно, что цветы, которые я люблю и топчу ногами. При таком отношении женщины никогда не заставят тебя изменить своим правилам и привычкам».

Темнота сгущалась, и, откуда ни возьмись, появились двадцать рабов с факелами и негр с золотым ожерельем на шее и палицей в руках.

«Кушать подано, господа», — сказал он с поклоном.

«Гостьи прибыли?» — спросил Мограбин.

«Прибыли и ожидают, сидя на диванах и слушая музыку», — отвечал Илаг Кадахе.

«Я тут ни при чем, — пояснил колдун моему отцу, — это моя маленькая Мегине. Она свое дело знает, умеет подобрать, кого надо, и никогда не ошибается».

Великолепие огромного шатра поразило Шаскара. Там на возвышении под роскошным балдахином стоял стол и две большие бесценной работы софы, и на каждой из них расположилась женщина.

При виде хозяина шатра они поднялись со своих мест.

«Госпожи мои, — сказал чародей, устремившись к ним навстречу, — позвольте вам представить царевича Шаскара, одного из моих друзей. Знакомство с ним доставит вам большое удовольствие. Неземные красавицы, подобные вам, созданы для того, чтобы оказывать покровительство персу — звездному избраннику».