Сын эмира со всех сторон был окружен камнями, и как только пыль осела, в проеме над его головой засверкали две звездочки. То были чарующие глаза самой младшей из морских дев.
— Мой господин, ты здесь! — воскликнула она. — Какое счастье! Мы так боялись за твою жизнь, когда увидели, что эта гора обрушилась прямо на тебя! Хватайся за мои волосы, рыцарь! Не бойся, мне не будет больно, я сильная и храбрая.
С этими словами Иль-Заида опустила вниз свою косу, Хабиб поймал ее кончик, вцепился в него, и отважная дева вытащила его из завала.
Первым делом сын Саламиса поблагодарил свою освободительницу.
— Не за что меня благодарить, — смутилась она, — я ничего особенного не совершила, а как бы мне хотелось сделать тебя счастливейшим из мужчин!
Она взяла Хабиба за руку и помогла ему пройти по камням до внешнего вала надо рвом, окружавшим стальной замок Низабика.
Поднявшись на вал, они сразу же заметили на соседних склонах сестер Иль-Заиды.
— Сюда, сестры мои, сюда! — позвала спасительница Хабиба. — Он здесь!
Лишь поистине великая страсть могла защитить нашего героя от Иль-Заиды, чьи чары с их невинностью были неотразимы. Но покорный судьбе юноша уже отдал свое сердце, и царице Семиморья не стоило за него беспокоиться.
Завоевание Зеленого острова еще не закончилось: стальной замок оставался недостижимым, его укрепления охранялись, мосты были подняты, а двери заперты.
— Я не знаю, — сомневался Хабиб, — как взяться за это дело: налицо неприступная крепость, человеку тут не справиться. В себя и свои силы я уже не верю, но верю в судьбу и звезду, которая ведет меня за собой. Вполне вероятно, что, признавая поражение, Низабик лишь подготовил еще одну хитрую западню, дабы навязать новый бой. Меня подстерегают опасности, которым вы не должны себя подвергать. Возвращайтесь в море и пожелайте удачи рыцарю Дорат-иль-Говас. Я хочу знать, что вы далеко отсюда и можно не тревожиться за вашу участь.
— Нет, мы тебя не оставим, — отвечали морские девы. — С тобой нам спокойнее, мы чувствуем себя под надежной защитой.
— Если бы ты всегда был рядом со мной, — добавила младшая, — я не побоялась бы даже бури, что разбивает прибрежные скалы.
С мечом в руках Хабиб приблизился ко рву, за которым виднелся подъемный мост.
— Именем Сулеймана! — крикнул он. — Приказываю мосту опуститься.
И тут же заскрежетали петли, мост опустился, путь открылся. Рыцарь одним махом перерубил обе цепи подъемного механизма и проник в первый двор крепости.
Посреди него высилась колонна, а на вершине ее стояла железная клетка. Поверхность колонны была покрыта заклинаниями. Хабиб прочел одно из них: «Тебя сокрушит только сила Аравии».
Сын Саламиса дотронулся мечом до каждой надписи: глухой шум донесся из-под земли и заполнил все своды. Колонна рухнула, и подданные Дорат-иль-Говас, гремя оковами, вышли из темниц. Клетка лежала на земле. Хабиб поразился, разглядев в ней нечто невиданное и непонятное: то была обнаженная женщина, скрывавшая свое лицо и тело под роскошными волосами.
— Кто ты, госпожа? — спросил герой.
— О рыцарь, — отвечала бедняжка, — выпусти меня, дай мне одеться, и тогда я смогу предстать перед тобой и ответить на вопросы. Эта клетка заперта волшебным ключом, жестокий Низабик всегда носит его с собой. Попробуй открыть замок, верни мне свободу, и я вечно буду благословлять Аллаха, Мухаммада и тебя.
— Не забудь еще великого Сулеймана, — сказал Хабиб. — Это его именем я смету сейчас все прутья.
И он ударил по клетке волшебным мечом.
Три морские девы поделились с несчастной узницей одеяниями и прикрыли ее наготу так, чтобы женщина могла предстать перед рыцарем, не краснея и не стыдясь. Как только с подданных Дорат-иль-Говас сняли оковы, они простерлись ниц перед неизвестной Хабибу госпожой, выражая ей свое почтение и любовь.
— Что вы делаете? — удивился Хабиб. — Кто эта женщина?
— Увы, мой господин, — отвечал один человек, — это Госпожа с Прекрасными Волосами, двоюродная сестра Дорат-иль-Говас. Она была нашей повелительницей до мятежа Абарикафа.
— О Небо! — вскричал сын Аравии. — Повелительница, сестра Дорат-иль-Говас! Как мне вернуть ей всё, что она потеряла?
— Нет ничего невозможного, — объяснили ему люди. — Тиран Низабик собрал в этой крепости не только то, что принадлежало нашей госпоже, но и всё, что он захватил на этом острове. Теперь ты вправе распорядиться сокровищами по своему усмотрению. В глубине двора ты видишь бывших служанок нашей правительницы: они не осмеливаются приблизиться, но в свое время выказывали ей такую любовь и преданность, что Низабик в награду упек их в каменный мешок.
— Отыщите всех, кто находился на службе вашей госпожи, — приказал Хабиб, — и пусть ей вернут дворец и всё, что в нем находится.
— Я тоже служил ей, — сказал человек, говоривший с царевичем. — И был ее доверенным лицом.
— Ты займешь свое место, если госпожа даст согласие, а пока собери то, что нужно для ее удобства и договорись со слугами. Ты, наверное, хорошо знаешь дворец. Покажи мне дорогу, чтобы я мог почтительно проводить твою повелительницу в ее покои.
Не успел сын Саламиса и глазом моргнуть, как появились все, кто раньше служил Госпоже с Прекрасными Волосами: Хабиб представил их ей, а затем обратился с такими словами:
— Тебе возвращаются твои права, моя госпожа, повелевай и властвуй. И позволь рыцарю Дорат-иль-Говас проводить тебя в твой дворец.
Госпожа с Прекрасными Волосами скромно потупилась и позволила отвести себя в покои, приготовленные для нее джинном Низабиком. В свое время она предпочла им клетку, из которой ее только что вызволили. В комнатах ее всё было великолепным, в них хранились богатства всякого рода, и повелительница нашла там гораздо больше, чем необходимо, чтобы одеть подобающим образом себя и своих придворных.
Три морские девы последовали за ней и как подруги арабского рыцаря попросили оказать им милость и позволить расчесать прекрасные волосы повелительницы Зеленого острова.
— Увы! — вздохнула Госпожа. — Эти волосы послужили причиной моего несчастья, зато они стали и моим единственным спасением, и я не могу упрекнуть себя за то, что слишком люблю их. Отдаю их в ваши руки с большим удовольствием.
Морские девы расчесали и уложили волосы Госпожи. Одна коса, украшенная нитями жемчугов и рубинов, окружила ее голову, подобно венцу, еще две длинные, ниже пояса, косы повисли у нее за спиной.
Тут явились придворные и доложили, что ужин готов. Хабиб взял повелительницу Зеленого острова под руку и проводил в обеденный зал, а она пожелала, чтобы морские девы разделили с ней трапезу. Впервые в жизни сидел арабский рыцарь за одним столом с женщинами, и в первый раз за последние полгода он видел перед собой еду, которую ему или его спутникам не пришлось с трудом добывать собственными руками. Всё нашлось на кухне и в кладовых Низабика{295}.
Госпожа с Прекрасными Волосами была молода, дородна и необычайно красива, глаза ее, полные огня, излучали трогательную томность. Сердце, свободное от любви, легко прониклось бы к ней страстью, и не было никого, кто остался бы равнодушен к самой повелительнице и ее несчастьям. Хабиб бросал на нее ласковые взгляды, а чуткая Иль-Заида, влюбленная в него, но еще не сознававшая своей любви, перехватывала их и, сама того не подозревая, ревновала.
Ужин прошел во взаимных любезностях, а когда подошел к концу, все переместились в гостиную, и сын эмира попросил Госпожу, если, конечно, это ее не слишком затруднит, соблаговолить рассказать ему историю своей опалы. Сестра Дорат-иль-Говас печально вздохнула, смахнула набежавшую слезу и начала свой рассказ.
РАССКАЗ ГОСПОЖИ С ПРЕКРАСНЫМИ ВОЛОСАМИ
— Мой отец получил престол Зеленого и Голубого островов по милости его брата, отца Дорат-иль-Говас, которому мой родитель дал клятву верности и выплачивал ежегодную дань. Я, как и моя сестра, была единственной дочерью царя и девы из племени джиннов.
