Хабиб обернулся. Он заставил умолкнуть восторженный хор, воздававший ему хвалу, и воскликнул:

— Морские твари! Поднимите глаза к небу! Только там находится тот, кому вы должны поклоняться. Подданные Дорат-иль-Говас! Это царицу вы должны почитать и восхвалять. Ее рыцарь оставляет за собой лишь право присоединить свои пожелания к вашим и разделить со всеми радость свободы.

Едва он умолк, как толпы народа, прибывавшие со всех сторон, приумножили смущение Хабиба, воспевая его победу. Люди хотели поклясться ему в верности и просили установить новые законы. На его счастье, тут пожаловал Балазан. Как только джинн навел порядок на Белом острове, он, несмотря ни на что, поднялся в воздух и с большим трудом долетел до Желтого острова ровно тогда, когда его народы чествовали своего героя.

— Подданные Дорат-иль-Говас, — сказал старый джинн, — этот доблестный рыцарь получил свидетельства вашей признательности, и теперь вам пора разойтись по домам, ведь вы снова находитесь под властью и защитой нашей царицы. А тебе, освободитель, — обратился Балазан к Хабибу, — следует немного отдохнуть. Покорение Красного острова не стоит твоей заботы, я просто покажу им плот, который принес тебя сюда, а также шкуру Мок-иль-Раса и его оружие. При виде этих страшных трофеев мятежники сами протянут мне руки, чтобы я заковал их в железные цепи. Соберись с силами, чтобы напасть на Зеленый и Голубой острова, а главное — на остров Черный!

Хабиб не умел сражаться со слабым противником, это дело он предоставил Балазану, а сам лег, чтобы запастись силой для новых подвигов.

Сын эмира еще спал, когда Балазан вернулся с Красного острова с двумя бурдюками из козьих шкур.

— Рыцарь, — сказал джинн, разбудив юношу, — вот всё, что осталось от двух действительно опасных врагов, что поджидали тебя на земле, которую я только что вернул под власть царицы. Я спрятал их в этих бурдюках и немедля отправлю в подземелья Кавказа. Завтра ты можешь беспрепятственно добраться до Красного острова и оттуда продолжить свои завоевания. Я не возьмусь перечислить все опасности, которые тебе угрожают. Зеленым островом правит Низабик, и его власть распространяется также на Голубой остров. По могуществу этот волшебник сравним только с Абарикафом. Никогда не знаешь, к какому колдовству он прибегнет ради своей защиты, ведь он без конца использует новые чары. Тебе придется предугадывать его замыслы, нам это не по силам, но для рыцаря Дорат-иль-Говас нет ничего невозможного.

Трудности и сильный противник лишь разожгли храбрость арабского царевича, и с первыми лучами солнца он пустился в путь. Дельфины отвезли его к Красному острову. Хабиб обогнул его, чтобы поскорее достичь Зеленого острова, на который он решил напасть утром следующего дня.

Морские девы не оставили своего освободителя и следили за тем, чтобы герой ни в чем не нуждался. Юноша же, погрузившись в размышления, вспомнил наставления мудрого Иль-Хабуля.

«Опасайся не столько силы, сколько хитрости», — говорил ему учитель.

Хабиб, хорошенько усвоив этот совет, приготовился к завтрашнему сражению и, вверив себя Провидению, мирно уснул, а наутро встал с сердцем, исполненным веры и стремления к победе.

Герой спокойно двигался навстречу своей судьбе, как вдруг три сестры разом вскрикнули, и в тот же миг голова и руки Иль-Заиды, плывшей сбоку от плота, скрылись под водой. Царевич нырнул с мечом в руке и тут же запутался в сетях. Волшебное заклинание и удар по сети мечом сделали свое дело — она, рассеченная, разошлась. Хабиб подхватил младшую джиннию, поднял ее на поверхность и положил на плот, после чего поспешил на помощь ее сестрам. Спасти удалось обеих, но тут храбрец заметил, что плот кружится на месте. Оказывается, дельфины тоже застряли в сетях. Освободив славных животных, рыцарь взобрался верхом на одного из них и поплыл, рубя направо и налево, дабы освободить дорогу от перекрывших ее до самого берега подводных преград.

С самой высокой башни своего стального дворца тиран наблюдал за плотом, стремительно приближавшимся к его острову. Низабик понял, что волшебные сети, которыми он перегородил подступы к берегу, оказались бесполезны, но нигде не видел того, кто их порвал. Злодей разглядел лишь плот, а на нем трех почти обнаженных морских дев, и никак не мог понять, какого рода опасность ему угрожает. Сильно ошибался тот, кто надеялся покорить его женской красотою: меры предосторожности, которые он предпринял, оберегали его от чар любого рода. Дворец тирана был целиком из стали, и попасть в него можно было только через вырубленный в скале проход. Его ворота имели форму арки, замковый камень которых удерживала одна-единственная нить. Одолеть такую защиту не были способны ни заклинания, ни колдовство.

Низабик, веря в неприступность своего дворца, миновал опасный проход и вышел навстречу своему противнику. Плот приблизился к берегу, рыцарь выбрался на сушу. Чудовище с презрением смотрело на него: покрытый доспехами с головы до пят, Низабик не боялся ничего, ибо звезды предсказали ему, что победить его сможет только тот, кто захватит стальной дворец. Джинн полагал, что даже если сыну Адама повезет, то, преодолев проход, он окажется перед неприступным укреплением, которое никто не в силах разрушить.

Сжимая в руках стальную палицу огромной тяжести, Низабик встал напротив Хабиба.

— Кто ты, дерзкий глупец? — спросил он. — Какое безумие вынуждает тебя расстаться с жизнью?

— Я — рыцарь Дорат-иль-Говас, — отвечал юноша. — Я пришел покарать мятежников, осмелившихся пойти против Аллаха и Сулеймана.

— Жалкая козявка! — рассердился джинн. — Тебе нечего терять, кроме жизни, и ты осмелился оскорбить Низабика? Умри смертью, к которой я приговариваю своих рабов.

В тот же миг с невероятной быстротою злодей занес палицу и обрушил на героя страшный удар, метя ему в голову. Хабиб закрылся мечом, тяжеленная палица вырвалась из рук Низабика и увлекла его за собой, волшебный же меч своим блеском ослепил чудище. Поняв, что падает к ногам врага, джинн произнес спасительное заклинание.

Приблизившись к поверженному противнику, дыбы пронзить его мечом, Хабиб увидел пустые доспехи и понял, что завладел лишь оболочкой.

Арабский рыцарь думал, что победил Низабика, но тот всего лишь скрылся из глаз. Злодей и в самом деле пропал. Предсказанное ему звездами пророчество толковалось просто: чтобы одолеть мятежника, следовало «захватить его стальной дом». Но под «стальным домом» прорицатель понимал не дворец, а доспехи, на которые джинн возлагал все свои надежды.

Хабиб наступил на громадные латы, четырьмя ударами меча рассек их на части и раскидал в разные стороны. Тем самым исполнилась вторая часть пророчества: «Силы, подвластные Низабику, будут разрознены и рассеяны».

Сделавшись невидимым, огромный джинн укрылся под аркой, с которой начинался проход в замок, и попробовал еще раз прибегнуть к устрашающей мощи своего природного естества. Он ждал Хабиба в своем истинном обличье и с мечом в руках, как бы вызывая противника на бой. Сын Саламиса устремился в западню. Злодей отступил на два шага, рассек нить, на которой держался замковый камень, и скалы сорвались вниз с ужасающим грохотом.

Услышав треск у себя над головой, Хабиб громко и отчетливо произнес заклинание и устремил ввысь ослепительное лезвие: каменные обломки падали справа и слева от него, не причиняя ему ни малейшего ущерба, туча пыли обволокла героя, он ничего не видел, а только слышал стоны и крики, которые испускал сам Низабик.

— Араб, — скулил джинн, — ты проучил меня, теперь я понял, какова судьба моя и твоя. Я поверил ложным пророчествам, я ждал тебя уже давно, но не узнал. Твой жалкий вид ввел меня в заблуждение. Я повел себя неосмотрительно, и ты меня одолел. Не злоупотребляй своею победой, я раздавлен, под этими обломками меня ждут ужасные муки, отправь меня в кавказские темницы. По крайней мере, там я буду не один.

— Джинн! — отвечал Хабиб. — Ты виновен во многих преступлениях, но у меня душа рыцаря, враг может попросить меня о пощаде. Однако я не могу принять решение, не посоветовавшись, я дам тебе ответ после того, как трижды помолюсь.