Продолжение]
Тишина и покой, царившие во дворце султана Шахрияра, говорили о том, что все еще спят, а Шахразада только закончила свой рассказ о Бахе́т-заде́ и десяти визирях.
— Сестра моя, — молвила Динарзаде, всегда внимательно следившая за временем, — ты, как никто, умеешь заинтересовать нас героями своих историй. И среди них есть один, которого ты заставляешь нас ждать слишком долго. Он небезразличен тебе самой, потому что ты с удовольствием воспевала его деяния. Он наделен четырьмя достоинствами, которые, соединяясь в одном человеке, всегда производят большое впечатление: он влюбчив, отважен, набожен и поэтичен.
— Ты говоришь о рыцаре Хабибе, сестра, — улыбнулась Шахразада. — Что ж, я с радостью повторю историю о его подвигах и любовных похождениях.
РЫЦАРЬ,
или РАССКАЗ О ХАБИБЕ И ДОРАТ-ИЛЬ-ГОВАС{270}
Начало
В давние времена народом бану хиляль{271}, наиболее многочисленным и доблестным во всей Азии, правил эмир бану хиляль Саламис — самый знаменитый военачальник той поры, прославленный своими неустрашимостью и непобедимостью, твердой верой и честностью, одним словом, всеми добродетелями, необходимыми воину и государю. Сочетание этих достоинств сделало его главой шестидесяти шести племен, которыми он повелевал с такой мудростью, что заслужил их полное доверие. Удача и процветание, что очень часто являются плодами благоразумного поведения, сопутствовали ему во всех битвах и не покидали в мирное время. Для полноты счастья этому правителю не хватало лишь наследника, но Небо еще не удостоило его этой милости, хотя Саламис был уже не молод.
Когда наступал праздник Арафата, эмир неизменно совершал обильные жертвоприношения. Распростершись на мраморных ступенях, он обращался с мольбою к святому Пророку и в смиренном почтении ждал столь необходимого для его грядущего благополучия дара небесного. Однажды, помолившись с особенной горячностью и велев возложить на алтарь вдвое больше даров{272}, чем прежде, Саламис вдруг почувствовал, как снизошло на него успокоение: сердце его преисполнилось надежды и уверенности, и оно его не обмануло. Вскоре его жена Амирала понесла и через девять месяцев произвела на свет мальчика, сравнимого по красоте лишь с тем светилом, что ночью заменяет нам солнце. Счастливая мать с восторгом и нежностью прижала младенца к сердцу и, целуя его, промолвила:
— Милое дитя, ты подобно прекрасному древу, породившему тебя. Пусть мои поцелуи станут для тебя тем же, чем солнечные лучи для пробившегося к свету ростка! Прими мою грудь, вкуси первые капли моей любви… О Великий Пророк! Ты, кому Всевышний передал ключи от милостей небесных! Тебе мы обязаны этим бесценным сокровищем! Ниспошли ему свою божественную мудрость! О Всемогущий, сделай так, чтобы его судьбой управляла самая сильная, блестящая и добрая из звезд! Будьте счастливы, народы цветущей Аравии! Это вам дарован наш Хабиб! Посмотрите на верхушку моего молодого кедра! Вы легко разглядите ее среди прочих, гордитесь, славные племена! Однажды этот кедр укроет вас под своей сенью.
Пока Амирала прославляла благодеяние Аллаха, эмир созвал предсказателей со всех своих земель, чтобы они узнали по звездам, какая судьба ждет его сына. В назначенный час мудрецы устремили глаза к ночному небосводу и увидели самую настоящую битву. Одна звезда противостояла другой, и самая яркая из них потускнела, а потом, подобно стремительному метеору, то ли затмилась, то ли упала, но на самом деле оставалась на месте, ибо спустя несколько минут снова воссияла во всем блеске и в самых многообещающих сочетаниях с другими светилами.
Старший предсказатель взял слово.
— Повелитель, — сказал он Саламису, — слава и всеобщее поклонение будут сопутствовать твоему сыну, но на долю его выпадет столько невзгод, сколько не выпадало никому из простых смертных. Хабиба ждут опасности и превратности судьбы, но и силы ему даны невиданные. Подвиги его увенчаются любовью и почетом, если благодаря мужеству и стойкости он преодолеет все препятствия и выдержит все испытания.
— Что за странная и суровая участь! — воскликнул эмир. — Неужели нельзя ее изменить или хотя бы смягчить!
— О достославный, — отвечал мудрец, — мы своими глазами видели, в каком разногласии находятся большая планета и семь ее спутников, но они сделают всё, что в их силах, дабы прийти на помощь звезде твоего сына и защитить ее от пагубных влияний. Зрелище их противостояния ужасает, но, поскольку звезда Хабиба вновь воссияла, ты можешь надеяться на благоприятный исход. Мы ясно видели, что опасностей ему не избежать, однако, как любой человек, он может уклониться от некоторых ударов судьбы или смягчить их. Всё зависит от добродетелей Хабиба, только он сам может заставить свою звезду стать к нему благосклоннее.
Саламис был человеком не только самым отважным, но и самым смиренным.
«Не может быть, — убеждал себя эмир, — чтобы превратности судьбы, подстерегающие моего сына, оказались выше сил человеческих. Значит, надо воспитать его как мужчину и взрастить в нем ростки всех добродетелей. Амирала поможет мне, и благодаря нашему примеру и урокам он всё преодолеет».
Едва Хабиб заговорил, как с его еще слабых губ вместо детского лепета начали слетать слова, исполненные смысла и веры: он прославлял Творца, Его пророка Мухаммада, небо, землю, всех населяющих ее тварей и ее бескрайние просторы. Буквы алфавита служили ему игрушками, и мальчик складывал из них сначала отдельные слова, а потом и целые фразы. Не маленький домик строил он из тростинок, но мечеть. Игры, вкусы и наклонности сына Саламиса с самых первых дней предвещали, что быть ему человеком незаурядным.
Как только Хабиб подрос и окреп, его перестали кормить по часам. Надо было приучить мальчика стойко и безропотно сносить все тяготы жизни и лишения: у Хабиба отобрали подстилку, на которой он спал, и заставили ложиться прямо на голую землю, он привык терпеть любую непогоду и не боялся ни жары, ни холода.
Мальчика сажали на необъезженных жеребят, но благодаря ловкости, обретенной в менее опасных упражнениях, сын Саламиса легко сохранял равновесие. Если же он вдруг падал, то благодаря гибкости и легкости своей тут же вставал на ноги.
Так Амирала трудилась над телом своего воспитанника, и через семь лет ее сын превзошел в силе и проворстве всех своих сверстников. Не забывали также о сердце Хабиба и уме. Мальчик наизусть знал все суры Корана и умел разъяснить их смысл. Мать научила его с восторгом взирать на чудеса природы и описывать ее красоты.
Но вот пришла пора Саламису подумать о дальнейшем образовании сына. Надлежало найти юному Хабибу наставника, который продолжил бы дело, прекрасно начатое Амиралой. В стане эмира был один старый мудрец по имени Иль-Факис, который владел обширными познаниями во всех науках и отличался безупречным поведением. Однако тяжелая болезнь медленно сводила его в могилу.
— Ах, если бы Аллах мог вернуть мне мудрейшего Иль-Факиса! — сказал как-то Саламис одному из своих приближенных.
— Тебе нужен Иль-Факис? — услышал он в ответ. — Я только что из его шатра. Старик сказал, что принял какой-то эликсир, который произвел на него волшебное действие. Учитель встал при моем появлении и сделал несколько шагов, ни разу не покачнувшись. Уверен, если ты призовешь его, твое желание исполнится.
— Ступай, уговори его прийти ко мне, — обрадовался эмир. — Его возвращение к жизни — это чудо, которое свершилось не только для его, но и для моего блага.
Иль-Факис явился к Саламису и согласился стать наставником Хабиба[73]. Он поселился вместе со своим новым учеником в отдельном шатре. Слова мудреца падали на столь благоприятную почву, что ростки не заставили себя ждать. Хабиб запомнил названия всех звезд и мог описать путь планет, вычислить их размеры и расстояния между небесными телами. Он различал все растения и изучил их свойства, а также то, какое влияние на растительный мир имеют тепло и влага. Юноша знал, что моря питаются реками, что пар, поднимающийся над водоемами, достигает горных вершин и снова превращается в богатые источники, дающие вечную жизнь всему живому. Не было ни одного животного, чей вид Хабиб не смог бы определить, и хотя их удивительные инстинкты не могли не поражать, ученик Иль-Факиса понимал, что им не сравниться с чудесами, на которые способен разум.
