Кончив бой, командующий вернулся в дом, чтобы насладиться в объятиях своей возлюбленной, но оказалось, что, пока он воевал, она сбежала. Камнегрыз пришел в ярость и вызвал Зривдаля.

«Эй! Ты ведь не потерпишь, чтобы твой вождь лишился награды и удовольствия! Найди мне эту неверную, клянусь Мухаммадом, горе тому, кто ее прячет!»

Зривдаль старался, как мог.

«Мой капитан! — удрученно признался он. — Я ничем не могу тебе помочь! В трех фарсахах отсюда я вижу женщин, которые спасаются бегством вместе с детьми и скарбом, но твоей невесты среди них нет… Стены деревни не могут прятать ее от меня, потому что они сгорели дотла! Должно быть, девушка скрылась под землей, и тут я бессилен».

«Ах, трижды клянусь Мухаммадом! — вскричал Камнегрыз. — Что за победа без награды! И это снова проделки моей злой звезды! Вот беда! Она оспаривает все мои достижения, я в отчаянии… Пойди, скажи Продрыху, чтобы бил общий сбор. Пусть все снова сядут за стол, здесь еще есть что выпить, а мое горе как раз из тех, что стоит непременно залить и утопить».

Вскоре отряд присоединился к своему командиру и разделил с ним его скорбь, воспользовавшись избранным им способом утешения.

«Эх, дорогой мой Крепкий Горб! — сокрушался Камнегрыз. — Какие красивые ножки могли бы обвить твою шею! Никогда тебе не доводилось носить столь сладкую ношу! Однако мы теперь вынуждены лишить себя всех радостей, подобно нашему дервишу. Давайте же каяться, по крайней мере, до полуночи, чтобы горькими сожалениями заслужить похвалы… Эй, Продрых! Я всем сердцем верю в твой дар, обязываю тебя охранять наш покой до восхода солнца. Отойди подальше, смотри и слушай и, как только заметишь кого, бей в восемьдесят барабанов и труби в трубы».

Продрых повиновался, а соратники его продолжили развлекаться и пить сверх всякой меры, пока все не свалились под стол и не забылись мертвым сном.

Не всякий день играются свадьбы, и не всегда без труда находится готовая еда. Маленькое войско с Камнегрызом во главе опустошало одну деревню за другой, и смелости соратникам было не занимать, поскольку с таким вождем им, по их мнению, ничто не грозило. Однако им пришлось самим добывать себе пропитание. Каждую ночь они располагались в шатре, чье местоположение было никому не известно, поскольку его ставили, только когда темнело. Днем приходилось вступать в бой с отрядами, подобными тому, что первым напал на них и всякий раз стычка заканчивалась убитыми и покалеченными врагами. Те, кто избегал меча и огня, падали от голоса Продрыха: тот приканчивал неприятеля несколькими, сказанными на ухо, словами, от которых лопались барабанные перепонки. И наконец, дабы довершить погром и опустошение, на поле боя обрушивался град.

Нашелся, однако, человек, который придумал, как избавить свою землю от чудовищного бедствия. Он решил воспользоваться пращой^{237} и забить камнями виновников всех бед. Зривдаль заметил смельчака, когда тот испытывал новое оружие в окружении соседей. Но едва изобретатель собрался уже было поделиться своим открытием с собравшимися, как стрела, выпущенная из лука Точновцеля, вошла ему прямо в глотку и заткнула рот. Отчаяние охватило страну. Сотни стрел полетели в Каллакахабалабу с сообщениями об ужасных событиях (именно таким образом доставлялись Бигстафу просьбы, жалобы и уведомления).

Тиран созвал совет, который состоял из одного звездочета, необыкновенно сведущего в геомантии.

«Посмотри, до чего мы дошли, — сказал Бигстаф мудрецу. — Здесь никто не может побеспокоить нас, но ничто не защитит от угрожающего нам голода. До сих пор мои дозорные успешно расправлялись с грабителями, которые наводняют эту страну, но теперь смелость разбойников возросла вместе с их силой. Во главе их стоит человек, который в одиночку расправился с несколькими отрядами, что следили за порядком на моих землях и собирали подати. В жалобах и сообщениях, которые я получаю, говорится о его сверхъестественной силе, так придумай, как обеспечить нашу безопасность».

«Я уже давно размышляю над этим, — отвечал ученый. — Я построил гороскоп каждого разбойника и выяснил, что обычным путем с ними не справиться. Так называемые таланты, которыми они столь варварски пользуются, имеют более или менее магическую природу, но обладают одним огромным недостатком: самое страшное их оружие можно уничтожить самым малым противодействием. Так, к Продрыху можно подойти, заложив уши ватой, и его барабан окажется бессилен. Огнепыху можно плюнуть в рот, и пожара не будет. Зривдаль делается бесполезен по мере приближения опасности, стрела Точновцеля затупится о сталь. Рассекай всего-навсего гонец — его легко остановить. Вся хитрость Тучехвата держится на одной ниточке, ее ничего не стоит перерезать. Пейдодна труслив, как всякий дервиш, и он бесполезен там, где нет воды. Останется только найти защиту от его книги. Всёраздуй и Крепкий Горб — носильщики, о которых можно забыть. Самый главный наш враг — это Камнегрыз, главарь этого проклятого сброда. Звезды давно отвернулись от него, наградив способностью вершить зло и лишив возможности творить добро. Он умен и изобретателен, бесстрашен и необыкновенно силен, главный же его недостаток — вспыльчивость. Перед его мечом не устоят даже адаманты: если ты выйдешь к нему в бронзовых латах, он разнесет их на кусочки, и ты будешь беспомощен. Как правило, Камнегрыз посылает вызов своему противнику, но его предупредили, что ты согласишься на поединок только на не приемлемых для него условиях. И тем не менее, господин, если ты позволишь мне вооружить твоих солдат по моему усмотрению, я осмелюсь обещать тебе победу и над Камнегрызом, и над его подручными».

«Ступай к оружейникам, — приказал Бигстаф, — пусть они приготовят всё, что ты сочтешь нужным для меня и моих воинов. Я слишком высоко ценю твое мнение, чтобы не последовать за тобой с закрытыми глазами».

«Предупреждаю, оружие будет необычным».

«Не важно. Главное, оно поможет нам одолеть врага. С чудесным надо бороться чудесным».

Капитан Камнегрыз продолжал опустошать страну. Бигстаф по совету своего звездочета собирал небольшое войско, а кузнецы втайне ото всех изготовляли оружие и боевые механизмы. И когда они закончили, с вершины Каллакахабалаба с помощью блоков и корзин спустились триста воинов в сверкающих стальных доспехах.

«Неприятель! Вижу неприятеля!» — закричал Зривдаль.

«Он свалился с неба?» — спросил Камнегрыз.

«Да, мой капитан, я вижу корзины, из них вылезают триста человек. Ими командует сам тиран, я узнаю его по росту. И он как будто стал выше… О, что за странный шлем у него на голове! Это огромная кастрюля… думаю, Огнепых заставит ее закипеть… У Бигстафа щит толщиной в пять пальцев, а взгляд так и пылает… Капитан! Прикажи вбить колышек перед Точновцелем, пусть он пошлет тирану привет от твоего имени прямо в левый глаз!»

«Уймись, солдат! — сказал Камнегрыз. — Смотреть смотри, но оставь свое мнение при себе! Итак, враг посреди поля и рассчитывает таким смехотворным образом защититься от моих ударов!.. Продрых! Зови всех в строй, мы выдвигаемся».

И вот оба войска сошлись на расстояние полета стрелы. Камнегрыз встал в центре, между Продрыхом и Огнепыхом. Пейдодна и Зривдаль заняли правый фланг, Рассекай и Точновцель выстроились на левом, Крепкий Горб и Всёраздуй — в арьергарде, а Тучехват тащил за собою целую вереницу грозовых туч, которую он удерживал нитями в ожидании приказа.

Бигстаф выстроил свое войско в три шеренги по сто человек. В первом ряду стояли воины с холодным оружием в руках. Во втором каждый солдат держал спринцовку, а у тех, кто занимал третий ряд, в руках были только ножницы. И всех воинов Бигстафа покрывали латы самой лучшей закалки.

Камнегрыз видел, как разворачиваются перед ним три шеренги воинов, но он был полон веры в свои силы и потому смело пошел в бой, надеясь на легкую победу. Капитан сделал десять шагов вперед, как бы вызывая неприятеля на поединок. Бигстаф принял вызов и двинулся навстречу. Войска замерли, и капитан велел Продрыху подать сигнал к бою. Только этот его приказ и был исполнен как подобает, а затем непредвиденные события нарушили планы Камнегрыза и свели на нет все его дальнейшие усилия.