— Анна изменялась медленнее, чем ты.

— Мы все разные, — ответил Чарльз, немного подумав. — Но я отличаюсь от большинства оборотней. И этому есть более подробное объяснение, но я не могу тебе его дать.

Она рассмеялась.

— У меня недостаточно высокий уровень допуска?

— Ты не оборотень, — сказал он почти извиняющимся тоном.

— Да, мистер Смит, — ухмыльнулась Лесли. — Но многие политики поняли на собственном опыте, что секреты всплывают в самый неподходящий момент, чтобы дать нам пинка под зад.

— Мы пытаемся действовать осторожно.

Она снова рассмеялась, и он задумался, хорошо ли она поет. Может, она согласится когда-нибудь спеть с ним и Анной. Если ее голос такой же мелодичный, как смех, то он отлично бы сочетался с голосом Анны. Чарльз мысленно добавил к песне игру на виолончели и немного фортепиано или, может, даже гитару, когда Марсден остановился рядом с почтовым ящиком, стоявшим на участке земли, окруженной стеной из побитого шлакоблока.

На углу квартала стоял обветшалый многоквартирный дом, парковка которого была вся занята машинами, много лет находящимся под безжалостным солнцем Аризоны. А через дорогу от парковки виднелся небольшой дом с огороженным двором, в котором щенок и двое мальчишек играли в мяч.

— Вот это место, — сказал Марсден. — У нас есть ордер на обыск, который мы быстро получили из-за террористической угрозы и пропавшего ребенка. Лидс позвонил в управляющую компанию, и там ответили, что дом пустует с тех пор, как их попросили выселить арендатора. Женщина добавила, что их компания все еще присматривает за домом, но с декабря прошлого года у них нет записей о каком-либо обслуживании, и они не связывались с владельцами. Она не знала, почему выселили предыдущих арендаторов, только то, что владельцы попросили об этом. Ее начальник в отпуске во Флориде. Она ищет документы на дом.

Деревянные ворота были полуоткрыты. Левая створка печально повисла.

Марсден шагнул вперед, но Чарльз его остановил.

— Лучше впереди пойдем мы с Анной. Неизвестно, что там, и нас двоих ранить тяжелее, если в доме окажется что-то плохое.

Марсден поднял руки и отступил.

— Хорошо.

— И держитесь позади нас, — добавил Чарльз. — Если это дом фейри, он вряд ли убежит. — Именно поэтому он не любил работать с людьми, их слишком легко убить. — Оставайтесь позади, и мы сделаем все возможное, чтобы вы выжили, если он нападет.

Лесли вытащила оружие и прижала его к ноге.

— Мы сделаем то же самое для вас, — сухо заметила она.

Чарльз улыбнулся ей, а затем протиснулся в щель между высокими воротами, Анна шла рядом с ним.

Это не первая опасная ситуация, в которую попадала Анна вместе с мужем. Если честно, она испытывала унижение из-за своей реакции на фейри в саду мисс Джеймисон. Большой злой оборотень испугался маленького трусливого садового фейри. Как там его назвал Чарльз? Хранитель.

Унижение лучше, чем ужас при мысли о Джастине. Забавно, но Анна не помнила, чтобы так боялась его, когда тот был жив. Она его опасалась, но не до дрожи в коленках. Может, магия хранителя усилила ее страх. Но если так, то почему ее все еще тошнит?

Но сейчас у нее имелась работа, и она заточила Джастина в темную темницу своего разума, где он и оставался, беспокоя ее только в кошмарах.

Двор был пуст. На красной почве с пятнами засохшей растительности негде укрыться. Анна сделала глубокий вдох, но не почувствовала ничего необычного: ни магии, ни фейри, ничего, кроме пыли.

И все же она опустила нос и пошла дальше. Она слегка прижала уши от беспокойства, которое, как надеялась, было вызвано недавним испугом.

«Ты что-нибудь чувствуешь?» — спросил ее Чарльз.

Она угрожающе оскалилась.

«Ничего, — ответила она ему, — и все же…»

Анна задрожала, несмотря на жару полуденного солнца. Еще не лето, но в Скоттсдейле все равно жарко, почти восемьдесят градусов. Она чувствовала запах пота остальных.

«Я позволила тому фейри напугать меня, — сказала она. — Я сейчас на взводе».

Чарльз покачал головой.

«Здесь нет ни птиц, ни насекомых, вообще ничего живого. Но здесь есть призраки, они обжигают мою кожу своим дыханием. Будь начеку».

— Войдем через парадную дверь? — спросила Лесли.

— Если он там, то уже знает, что мы рядом, — сказал Чарльз. — Без разницы войдем через парадную дверь, через заднюю дверь или по дымоходу, мы не сможем застать его врасплох.

«Я никого не чувствую. А ты, Анна?»

Она отрицательно покачала головой, но зарычала.

«Ты их ощущаешь?»

— Да, — ответил он, положив руку ей на голову. — Мертвые здесь сильнее. Это место населено призраками в истинном смысле слова навахо. Я чувствую, как они пытаются меня удержать.

— Не пытайтесь нас подбодрить, — сухо бросил Марсден. — После этой речи я чувствую себя намного лучше.

Чарльз улыбнулся. Обычно он не улыбался людям, пока не узнавал их получше. Ну он улыбался людям, но не очень дружелюбно.

— Не думаю, что мы найдем здесь кого-то живого, — сказал Чарльз. — Это поможет вам успокоиться?

— Не очень, — проворчал Лидс. — Нет.

— Нет, — согласилась Лесли.

Входная дверь была заперта. Когда никто не ответил на громкий стук Марсдена, Лидс достал из кармана набор отмычек и принялся за замок.

Анна тут же захотела научиться вскрывать замки. Все не выглядело слишком сложным. Скорее всего, Чарльз знал, как это делается. Он мог бы ее научить.

— Пожалуйста, мэм, уберите свой нос, — попросил Лидс. — Вы мне не мешаете, но трудно сосредоточиться, когда мне в затылок дышит чертов оборотень.

— Она не причинит тебе вреда, — пробормотал Чарльз.

— Мой мозг это знает, — спокойно произнес Лидс, продолжая вертеть в руках тонкие отмычки, и наклонил голову, прислушиваясь. — Но интуиция говорит: «Беги, беги, придурок. Это оборотень».

Анна попятилась. Она попыталась заглянуть в окна, но жалюзи были опущены, и она ничего не смогла разглядеть. Она уловила слабый запах духов, возможно, они принадлежали арендатору, но точно знала, что на крыльцо дома уже очень давно не ступала нога ни одного живого существа. Если фейри и подходили к этой двери, то давно.

Замок поддался, и дверь распахнулась, явив собой пустую гостиную, в которой пахло пылью и чистящими средствами, из-за чего Анна чихнула. Она пробежала мимо Лесли в пустой дом. Она ощущала слабые запахи людей, которые когда-то здесь жили: девочки в спальне с розовыми обоями и кого-то, кто курил сигареты в главной спальне. У них была собака. К счастью, все двери были открыты, так что ей не пришлось ждать, пока кто-нибудь впустит ее в остальные комнаты. Если судить по запахам, то спальни и ванные комнаты пусты. Услышав звук из гостиной, она поняла, что кто-то что-то нашел.

К стене кухни прибита лестница, выкрашенная в кремовый цвет с нарисованными мятно-зелеными листьями, чтобы она выглядела как украшение. На потолке у самого верха лестницы был запертый люк с приклеенной к нему запиской: «Посторонним вход на чердак запрещен».

Анна принюхалась к лестнице и ничего не почувствовала. Но это не особняк Хостина. Здесь не так много мест, где можно что-то спрятать, и запертая дверь выглядела интересно. Она взобралась по лестнице, впиваясь когтями в дерево и оставляя на нем вмятины. Из-за узких ступенек лестницы лапам было больно, и Анна подумала, что стоило бы позволить кому-нибудь из людей в удобной обуви взобраться на чердак. Не говоря уже о том, что тела оборотней не очень приспособлены для того, чтобы взбираться по лестницам. Это старый дом, и потолки были высокими, около десяти футов.

Наверху тоже не обнаружилось никаких посторонних запахов. Анна прижалась носом к дверце люка, и та слегка покачнулась. Как только край дверцы отодвинулся от рамы, с чердака донесся запах, который исчез, как только дверца люка снова встала на место.

Но этого мгновения оказалось достаточно. Анна почувствовала запах маленькой девочки, чей грязный кролик лежал в пластиковом пакете в их комнате на ранчо Сани.