Джозеф рассмеялся, а затем пару раз резко кашлянул.

— Папа, — сказал Кейдж.

— Не суетись, — бросил Джозеф. — Будешь суетиться, когда я умру. Мне хотелось снова ощутить запах лошадей. — Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Открыв глаза, он продолжил: — Для старика это лучше любого лекарства. И мне нужно поговорить с Чарльзом. Эрнестина сказала, что вы здесь.

— Как ты сюда попал? — спросил Кейдж.

— Я взял последний мотовездеход, — сказал он. — Но, думаю, что позволю Чарльзу отвезти меня обратно. Мы можем поговорить по дороге. — Он взглянул на Кейджа. — Вы с Матео, возможно, захотите показать Анне новых жеребят. Я слышал, что у нашей Калли вчера родилась кобылка, от которой все в восторге.

По молчаливой просьбе Джозефа Чарльз ждал, пока Матео и Кейдж уведут Анну посмотреть на жеребят. Когда они скрылись из виду, Чарльз спросил:

— Хочешь, чтобы я тебя понес? Это будет не в первый раз.

Джозеф рассмеялся.

— Это уж точно. В ту неделю я был полон решимости выпить всю выпивку со всех баров в городе до дна.

— Я этого не помню, — серьезно произнес Чарльз. — Но я говорил о том случае, когда мустанг сбросил тебя, и ты сломал ногу в двадцати милях от дома. Конь вернулся домой, а мы с твоим отцом отправились на твои поиски. Он побежал за помощью, а я нес тебя половину пути до дома, прежде чем пришла помощь.

— Правда? — неуверенно спросил Джозеф. — Ты не помнишь бар?

— Кое-кто попросил меня этого не помнить, — ответил Чарльз. — И я сказал ему, что выполню его просьбу. Так что нет. Я не помню.

Джозеф кивнул.

— Знаешь, я думаю, что смог бы сам вернуться к вездеходу, но уверен, что если это сделаю, у меня не будет сил для разговора с тобой. Я слишком стар, чтобы показывать гордость.

Чарльз поднял его с гораздо меньшими усилиями, чем те, что он приложил, когда нес Джозефа во время той давней прогулки в город, потому что хрупкий старик весит гораздо меньше, чем жилистый ковбой. Чарльз задумался, не потому ли его отец старается не особо общаться с людьми, потому что они стареют и умирают. Он не наслаждался печалью и скучал по тем годам, когда они с Джозефом были друзьями. Такая радость стоила небольшой печали.

На большой арене было темно, и никто не видел, как Джозефа отнесли к служебному автомобилю. Старик слишком сильно перенапрягся. Даже если бы духи даровали ему силу, тело, которое три месяца пролежало в постели, было не в лучшей форме.

Чарльз ничего не сказал, потому что Джозеф и сам все понимал.

Он усадил Джозефа на пассажирское сиденье и забрался в фургон рядом с ним.

— Тебе придется объяснить мне, как завести эту штуку, — сказал он.

— Вы не используете квадроциклы или вездеходы в своих горах? — спросил Джозеф. — Я думал, что в Монтане много мест, где можно проехать только на внедорожнике.

— Для этого и нужны лошади, — бросил Чарльз, и Джозеф рассмеялся, хотя Чарльз не хотел его поддразнивать.

С помощью старика он завел машину и поехал в нужном направлении.

— Челси, — тихо произнес Джозеф. — Ты обратил ее из-за того, что я не позволил тебе изменить меня? Мой отец так думает.

— Челси изменили только из-за нее самой, — возразил Чарльз. — Даже если бы она не принадлежала к твоей семье, я бы сделал то же самое. — И поскольку он говорил с Джозефом, поэтому рассказал всю правду, какой бы постыдной она ни была. Согласие на обращение важно, оно должно было быть необходимым. — Я рад, что она жена Кейджа, что я мог связаться с ним и получить разрешение. Мой волк восхищался ее стойкостью. Не так много людей могут противостоять проклятию фейри. Я думаю, настоял бы на том, чтобы мы изменили ее, независимо от того, что сказал бы Кейдж.

Джозеф выслушал его и ответил:

— Это довольно запутанно. Но, вероятно, все наладится.

— Я надеюсь на это, — согласился Чарльз.

— Братец волк не собирается попробовать это со мной? — в голосе Джозефа слышалась настороженность.

Чарльз тихо рассмеялся.

— Братец волк уже оплакивает тебя. Он бы умер за тебя, но не сделает того, за что ты возненавидишь его и меня. Ты в безопасности.

Некоторое время они ехали в тишине.

— Мне нравится Челси, — заявил Джозеф, нарушая уютное молчание. — Она противостоит Хостину, когда все остальные отступают. Она сильная. — Он помолчал. — Но я бы не выбрал для нее такой путь. Смерть — это дар, Чарльз.

— Только когда ты готов уйти, — согласился Чарльз. — Но не тогда, когда у тебя трое маленьких детей, которые нуждаются в тебе. Как думаешь, она предпочла бы смерть превращению в оборотня?

Джозеф не ответил. Это был серьезный вопрос, и он не любил торопиться с ответами.

***

— Твой муж стал мягче, чем был раньше, — сказал Кейдж, когда вез Анну домой. — Папа так радовался, когда он приезжал к нам в гости, но я его до смерти боялся. У мамы был такой забавный взгляд, и она изо всех сил старалась найти повод, чтобы уехать навестить родственников. Иногда она брала меня с собой. Он всегда смотрел на меня так, будто решал, как лучше меня убить.

Анна не смогла сдержать смех.

— Я видела это выражение, — ответила она. — Если тебе от этого станет легче, я думаю, что оно появляется у него, когда он о чем-то беспокоится. Обычно он не думает об убийстве.

Когда он убивает, выражение его лицо остается спокойным. Похоже, в тот момент он вообще ни о чем не думает.

— Но сегодня он был не таким, — заметил Кейдж.

Анна хмыкнула, а затем опомнилась. Она не говорила с людьми о своем муже, но Кейдж прав, Чарльз был с ним мягче, чем обычно.

— Ты знаешь, чем он занимается, верно?

Кейдж кивнул.

— Он специалист по решению проблем и убийца для Брана.

— Верно. Это значит, что ему нельзя с кем-то сближаться, понимаешь? Потому что знакомый парень может сойти с ума и устроить кровавую бойню, которую Чарльзу придется закончить. После того, как оборотни появились перед общественностью, стало еще хуже, потому что исчезла та небольшая серая зона, которая позволяла ему не убивать каждого, кто не соблюдал правила.

Кейдж напрягся.

— Челси не сошла с ума, — успокоила она его. — Она сильная и умеет себя контролировать, верно? Я видела ее детей, они выросли в атмосфере любви и правил. Это хорошее начало для оборотня.

— Но если что-то пойдет не так, Чарльзу придется позаботиться о ней, — уточнил Кейдж.

— Наверное, нет, — не согласилась она. — Это был бы твой дедушка.

— Хостин? — Кейдж сглотнул. — Он убьет ее и без повода.

Анна начала возражать, но замолчала. Она не знала Хостина и не станет утверждать, что он может или не может сделать.

Они немного помолчали, а потом, когда перед ними показались огни дома, Анна сказала:

— Чарльз — сложный человек. Он должен быть таким. Справедливость и закон. Потому что без этого он не может жить. Он не сближается с людьми, только со своим отцом, братом, сводной сестрой и мной. И с Джозефом. Поэтому ты важен для него.

Кейдж непонимающе посмотрел на нее.

— Ты можешь обратиться к нему за помощью, — объяснила она. — Вот почему он разозлил тебя. Чтобы ты знал, что рядом с ним ты в безопасности. У Хостина проблемы с Челси. Если ты подумаешь, что ситуация выходит из-под контроля, позвони нам, хорошо? Чарльз не мягкий. Он не может позволить себе быть мягким. Но он всегда справедлив. — Она улыбнулась. — И он не боится Хостина.

Кейдж кивнул.

— Хорошо. Я буду иметь это в виду.

Они подъехали к парковке рядом с домом. Кейдж пошел в спальню к жене, и Анна отправилась за ним следом.

Челси еще спала, свернувшись калачиком в углу кровати. Они оставили свет включенным, потому что ничто, кроме ядерного взрыва, не могло ее разбудить.

Мэгги сидела в кресле-качалке и читала книгу, которую отложила, как только появился Кейдж. Хостин тоже держал в руках книгу, но его мрачное недовольство было настолько сильным, что волчица Анны вскинула голову.

Мэгги посмотрела на сына, а затем встала.

— Анна? — позвала она. — Можно с тобой поговорить?