Все вернулось на круги своя. Девчонки опять старались затолкать меня в женский туалет, чтобы в очередной раз поиздеваться, научить уму разуму. Вчера я уснула неожиданно. Просто вырубилась за ноутом от дикой усталости, не закончив их домашнюю работу. И сегодня меня ждала расплата...

Отчаянно сопротивлялась, но в темных, вечерних коридорах уже не было ни единой души. Очки слетели на пол, когда одна из них влепила мне очередную пощечину. Вдруг мы услышали гулкие шаги... Они приближались. Все настороженно замерли, когда из за поворота появилась темная фигура в черной толстовке с капюшоном, накинутом на голову.... Саша.

Он поднял глаза от пола и они остановились на мне, смотрящей с такой надеждой и болью. Зелень глаз вспыхнула...полнейшим равнодушием к моему лицу в крови и умоляющему взгляду.... Тяжёлый ботинок опустился на валяющиеся у него на дороге, очки, когда он просто прошел мимо. Прошел мимо... Именно тогда все мои надежды и мечты рассыпались в прах, а пепел развеяло ветром . Я перестала сопротивляться. Зачем?! Что в этом толку? Никто меня не спасет. Я никому не нужна. Сестры, мерзко хихикая, подножкой сбили меня с ног, за волосы затаскивая в кабинку...

После я ещё долго лежала там совсем одна. Без чувств. Без боли. Без души. Такая же поломанная, как очки, раздавленные в стеклянную крошку...

Просто прошел мимо... Будто я ничто. Грязь под ногами. С трудом поднявшись, выхожу из туалета в пустоту тихого корпуса. Даже кровь с лица не вытираю. Незачем. Просто иду вперёд. В голове бродит только одна мысль...

Туда я тоже больше не вернусь. Никогда и ни за что. Эти люди... Они для меня умерли. Никто говорите? Вот и вы для меня стали никем...

- Мира?

Славин голос не нарушает моего ровного шага. Парень хватает меня за руку, рывком разворачивая к себе и в шоке рассматривая мое лицо и пустые глаза...

- Б..дь, Мира, не молчи! Что случилось?! Это он сделал?! Да?! С..ка! Я его все таки убью!

Матвеев разворачивается и уже делает шаг, но я успеваю схватить его за полу курточки.

- Слава, стой. Это не он....

- А кто?!

- Неважно. Мне надо идти.

- Куда ты пойдешь, ромашка?! Нет в таком виде я тебя никуда не отпущу! Черт мне надо было вмешаться раньше! Надо было забрать тебя! Прости, девочка...

Он порывисто дёргает меня в свои объятия и крепко прижимает к себе. А меня колет догадка.

- Ты знал, да? С самого начала знал...

Парень тяжело дышит, нервно откашливаясь. Его голос дрожит.

- Знал. Я хотел рассказать, но.... Б..дь прости меня девочка-ромашка. Ты этого не заслужила...

Саша

За ребрами в глубине грудины яростный барабанный бой. Мысли отбивают чечётку. В виски вонзается сверло перфоратора. Все тело ломает. Пылает и выкручивает. От злости. От беспомощности. На самого себя. Надо было раньше сказать! Надо было...

Когда сорвался из Универа вслед за ней в квартиру, предчувствуя неладное и застав ее в той комнате...той самой комнате, первым осознанным чувством стала растерянность... Не мог подобрать правильных слов. Что тут можно вообще сказать?! В чайных глазах застыл страх, шок, глубочайший ужас и пожалуй самое главное...разочарование.

Этот звонок из больницы...кольцо на пальце...дурацкие фотографии...свалилось грузом на плечи. Не подъёмным. Оглушающим. Это груз настолько тяжел, что будто сотни гвоздей вбивают тебя прямо в землю и ты не в силах пошевелиться.

Это правда. В начале она и правда была лишь средством не сойти с ума от боли и одиночества. Но потом стала спасением. Из тьмы и бездны моей одержимости она подобно ангелу вывела меня к свету. Своей детской непосредственностью, верой в чудо и кучей надежд она спасла меня. Вытянула из болота. Заставила тоже поверить. В себя. В нее. В нас. И волшебную сказку... Но все равно или поздно заканчивается. Вот и наша нашла свой конец.

За минуты счастья приходится слишком дорого платить. И времени нет. В этом бл..ом мире ничто не вечно. Теперь я это понимаю.

Иду по коридору больницы в палату, как на виселицу. Я не хочу здесь быть. Но должен. Совесть не дремлет, нашептывая в мои уши свои адские речи. Это из за меня она здесь. Если бы я сдержался, то... Ничего бы этого не было. Я бы так и не встретил Мирославу и не было бы так больно. Эта боль другая. В миллионы раз сильнее чем та...когда я думал, что Дамира умрёт. С..ка, у них даже имена практически одинаковые!!!! Каждый раз, когда произношу его кости трещат и нож проворачивается в ране....

Ничего. Шепчет перегоревший разум. Нужно успокоиться. Ничего страшного ещё не произошло. Она дома. И Дамира очнулась наконец. Сейчас они поговорят и все наладится. Она не любит его и наверняка не будет против развода.... Да. Сейчас он быстро все решит и поедет домой. К своему ангелу. К той для кого теперь бьётся его сердце и работают лёгкие. Он успеет и все будет хорошо. Хорошо...

- Здравствуй, сынок.

- Егор Николаевич?

От стены отделяется силуэт отца Дамиры. Мужчина внешне спокоен, но поджатые губы выдают его агрессивный настрой. Меня настораживает это.

- Давно тебя не видел. Как дела? Надеюсь у нас все хорошо?

- О чем вы, Егор Николаевич?

Хочу уж было обойти его, как мужчина резким движением откидывает меня в сторону стены, подходя вплотную и прожигая на мне клеймо. Инстинктивно чуть не бью в ответ. Только в последний момент рука останавливается, сжимаясь в кулак. Нельзя. Несколько амбалов настораживается. Один опускает руку и кладет на кобуру с пистолетом. Егор Николаевич презрительно усмехается, глядя прямо мне в глаза.

- Прежде чем ты войдёшь внутрь, подумай хорошенько, сынок, что ты собираешься сказать. Очень хорошо подумай. Я все знаю и поверь, как мужик, очень хорошо понимаю, но как отец советую обдумать свои ответы очень тщательно.

Во мне огненной спичкой поднесенной к фетелю с порохом, вспыхивает дикая злость. Отталкиваю его от себя, показывая фотографию на заставке экрана.

- Может для начала это вы объясните мне как такое возможно?

Он вскользь проходится взглядом по изображению Мирославы и усмехается. И я с ненавистью понимаю, что он все знает. Возможно даже больше чем я.

- Я не обязан тебе ничего объяснять, щенок. Но так и быть. Ради спокойствия дочери, я расскажу. Да, они сестры. Но не просто. Близнецы могут походить друг на друга, однако всегда есть какие то отличия. Рост, вес, внешность, цвет глаз, волос хоть немного но отличается. В их же случае это называется однояйцевые близнецы. Они полностью идентичны. У них один генотип, одна группа крови, даже отпечатки пальцев. Если одна поранится у другой могут проявиться шрамы. Да. Такое бывает. Я и сам не верил, пока не увидел шрам на виске второй девчонки... И пока та бабка, которую ты притащил не вытянула ее с того света, воспользовавшись их связью.

Это было уже слишком. Резко подаюсь вперёд, сминая рубашку у него на груди.

- Ты следил за нами, мразь?!

- Остынь ка, парень. Не тебе меня судить.

Он вырвался, поправляя пиджак. Я в бессилии опустил руки. Эта история настолько нереальная и жуткая, что бросило в холодный пот. Но я должен узнать все до конца.

- Так кто же их отец? Почему их тогда разделили?

- Их биологический отец - это отец Мирославы. Много лет назад мы с женой ждали ребенка. Беременность была сложной. Частые кровотечения, постоянная угроза прерывания. Когда наступил срок, ребенок во время родов не выжил. Я не знал что делать. Как сказать ей, что ее малыш... - мужчина зажмурился, вновь переживая прошлое. - она была все ещё под наркозом, а в соседнем блоке рожала ещё одна девушка. В их случае не выжила она. Дети были здоровы. Отец убивался, не знал что делать. Как он будет растить дочерей один без денег и матери. И я предложил ему помощь. Не смотри так на меня. Я использовал все свои связи и немалые деньги и забрал одну из девочек. Жена, очнувшись, была счастлива. После выписки мы разошлись в разные стороны и не должны были больше встретиться никогда. Никто не знал, что их двое. Никто кроме меня и акушерки. Жена до самой своей смерти в аварии верила, что воспитывает родную дочь. И я полюбил ее всем сердцем. Дамира - мой ребёнок. Мой, слышишь меня и я не позволю ей страдать ни секунды. Все сделаю для того, чтобы она была довольна.