Таким образом, М. Е. Лобашев создал первую после разгрома биологии кафедру, выпускавшую грамотных генетиков, собрал большой коллектив молодых исследователей, начавших активно и плодотворно работать над рядом генетических проблем. Благодаря ему после 25-летнего перерыва вышло первое руководство по общей генетике. Чем объяснить странную выходку в отношении плана создания лаборатории радиационной генетики Дубинина, сложным ли характером Михаила Ефимовича или сложными ситуациями того времени, я не берусь судить. Во всяком случае, ясно одно: Лобашев внес огромный вклад в оздоровление нашей биологии. Ленинградский университет в этом деле оказался прав.
Все же до решения кадровой проблемы было еще очень далеко. Преподавание эволюционного учения, генетики, цитологии, особенно на периферии, проводилось по порочным учебникам, состряпанным лысенковцами, и педагогический персонал, как правило, вполне им соответствовал. Новоиспеченные биологи не знали классической генетики и последних достижений молекулярной биологии. У широких слоев интеллигенции, интересующейся естествознанием, было превратное представление о том, что творилось в нашей биологии, многие верили, что правда на стороне Лысенко.
В этих условиях очень важно было наладить просветительскую работу, необходимо было ознакомить людей с замечательными достижениями западных ученых. Эти сведения доходили до нас с большим трудом и были доступны узкому кругу специалистов. Интерес же к такой информации, особенно у молодежи, был огромный. Создавались научные и научно-популярные семинары, читались спорадические лекции.
8 февраля 1956 г. в Институте физических проблем АН СССР под председательством академика П. Л. Капицы состоялось заседание, на котором выступили с лекциями Н. В. Тимофеев-Ресовский, рассказывавший о своих работах по мутагенному действию радиации, и физик И. Е. Тамм, который прореферировал опубликованную в 1954 г. работу эмигрировавшего в Америку нашего физика Г. Гамова; в ней делалась первая попытка разгадать генетический код ДНК. Из письма ко мне профессора Г. Г. Винберга, присутствовавшего на этом семинаре: «Аудитория ломилась. Я простоял два часа, обливаясь потом, не в состоянии шевельнуть рукой из-за давки. В соседнем зале толпа слушала доклады из репродукторов».
Нужно отметить, что была сделана попытка запретить чтение этих лекций, но Капице удалось это предотвратить. При открытой в 1956 г. лаборатории радиационной генетики Дубинин организовал семинар. Заседания проводились в конференц-зале Биоотделения АН СССР при большом стечении народа. В Ленинграде по инициативе сотрудника Ботанического института АН СССР Э. И. Слепяна в 1957 г. был создан «Межинститутский семинар по генетике, цитологиии и биофизике для молодых специалистов». Заседания семинара проходили в одной из больших аудиторий Ленинградского университета. Они собирали очень много слушателей всех возрастов. Было много и небиологов. Лекторами, кроме ленинградцев, выступили крупные ученые из других городов, и на этом семинаре И. Е. Тамм рассказывал о штурме генетического кода. Большое познавательное значение имели прекрасные лекции цитогенетика А. А. Прокофьевой-Бельговской. С интересом слушались лекции видных генетиков Б. Л. Астаурова, В. В. Сахарова, М. Е. Лобашева и многих других.
Ко второй половине 50-х годов в биологии сложилась весьма странная обстановка. С одной стороны, снят был запрет на публикацию в научных журналах, в случае согласия редколлегии (на что не все осмеливались), статей с критикой научных положений и практических предложений, исходящих из лысенковского лагеря. Однако публицистические, политические и литературно-художественные газеты и журналы никакой критики в адрес мичуринской биологии не принимали. Кое-где при лояльном отношении дирекции возобновились работы по общей и радиационной генетике и цитогенетике, и их результаты можно было излагать в специальных журналах. С трудом, но все же удавалось добиться открытия новых лабораторий и институтов, научных журналов, возглавлявшихся явными антилысенковцами. В некоторых вузах на биологических кафедрах вновь начали учить истинной науке.
С другой стороны, все это сосуществовало с продолжающейся активной деятельностью лысенковцев, которые при неизменном покровительстве главы КПСС Н. С. Хрущева прочно сохраняли за собой завоеванные позиции. В ответ на научную критику они отвечали бранью, извращая взгляды своих противников, обвиняли их в идеологических грехах, открытия в области молекулярной биологии расценивали как крах менделизма-морганизма и при этом продолжали восхвалять теоретические и практические «достижения» Лысенко и его окружения. Свои полемические произведения они печатали в редактируемом Лысенко журнале «Агробиология», в ряде других научных биологических и прикладных сельскохозяйственных журналов, а также в общей прессе, куда вход их оппонентам был напрочь закрыт. В научных учреждениях на захваченных ими местах продолжалась бесплодная деятельность, основанная на ложных теоретических предпосылках мичуринской биологии, вроде упомянутых работ профессора М. Лебедева. Лысенковцы в вузах насаждали свои псевдонаучные догмы. В беспросветном состоянии находилось преподавание в периферийных вузах. Не лучше обстояло дело и в средней школе. Хрущев на встречах с работниками сельского хозяйства в разных районах страны горячо ратовал за внедрение в практику ряда необоснованных лысенковских предложений. Так воцарилось сосуществование науки и мракобесия. Такое сосуществование не могло быть мирным, ибо одно с другим несовместимо.
Без надежной защиты от научной критики лысенковская лженаучная конструкция должна была рухнуть. Это было ясно. Особенно досаждали Лысенко журналы, возглавляемые академиком В. Н. Сукачевым. В большой статье «Теоретические успехи агрономической биологии», занявшей в газете «Правда» от 8 декабря 1957 г. три подвала, Лысенко пишет: «Выходящие под его (В. Н. Сукачева. — В. А.)редакцией «Ботанический журнал» и «Бюллетень Московского общества испытателей природы», начав под флагом якобы материалистической биологии весьма далекую от науки критику моих работ и согласных с ними научных работников, докатились до прямого отрицания всей концепции материалистической биологии».
Одновременно эта статья была напечатана и в «Известиях». Чашу терпения Лысенко, видимо, переполнила статья, написанная Д. В. Лебедевым, но опубликованная без подписи — в качестве редакционной — в августовском номере «Ботанического журнала» за 1958 г. (в десятилетний юбилей августовской сессии ВАСХНИЛ).
Статья содержала неотразимую, убойную критику основных аспектов деятельности Лысенко и его сподручных. Используя слова Хрущева, произнесенные им в защиту Лысенко, о том, что научные споры следует решать на полях, автор статьи подчеркивал, что именно на полях эти споры и были уже решены: на полях доказана огромная эффективность посева кукурузы семенами гибридов самоопыленных линий, чему так сопротивлялся Лысенко, «на полях решен вопрос о ветвистой пшенице, которую он и его сторонники рекламировали на сессии ВАСХНИЛ в 1948 году, и в первые годы после нее как культуру, которая произведет революцию в растениеводстве… и с которой перестали теперь работать даже на опытных станциях. Она как была, так и осталась совершенно бесперспективной. На скольких гектарах применяется теперь метод яровизации, отвергнутый, как агроприем сельскохозяйственной практики?
На каких полях, в каких колхозах применяется теперь метод внутрисортового скрещивания, предложенный Т. Д. Лысенко? Кто помнит теперь об очередной революции в сельском хозяйстве — «посев по стерне» по методу Т. Д. Лысенко… Какие площади занимают сорта, выведенные при помощи вегетативной гибридизации, которой 20 лет занимались наши селекционеры?… Каждое из этих предложений сулило как будто нашему сельскому хозяйству необыкновенные успехи, но все они отметались жизнью после испытания на полях» (с. 1144).
Подобные разоблачения в печати грозили самому существованию лысенковского лагеря. Ведь Хрущев мог в конце концов внять голосу ученых, а это привело бы Лысенко к краху. Но этого не произошло. 14 декабря 1958 г. в «Правде» появляется пространная редакционная статья «Об агробиологической науке и ложных позициях «Ботанического журнала»». В ней, вопреки всему, воспеваются деятельность Лысенко, его вклад в поднятие нашего сельского хозяйства, клеймятся зарубежные и отечественные антимичуринцы, главная же тема — вред, наносимый деятельностью «Ботанического журнала» и «Бюллетеня МОИП» на примере редакционной статьи августовского номера «Ботанического журнала». О ней сказано:
