— Да, приказал. Воды у нас почти не осталось, как ты сама сказала. Так что выбор простой. Или будем пить то, что есть, или выходите и сдавайтесь ливийцам. Правда, шансов у тех, кто сдастся, немного.

— Почему? — удивилась она.

— Потому что наши разведчики прошлой ночью подорвали цистерны с водой. Ливийцев это разозлило. И они понимают, что до прибытия подкрепления осталось всего две ночи и день. Так что пленников они будут гнать, не жалея, а воды дадут мало. Думаю, никто из сдавшихся сегодня до их стойбища не дойдёт.

— Понятно! — кивнула она. — Но я не об этом. Я — рудничный химик вообще-то. И на втором этаже у меня есть лаборатория, а в ней — установка для перегонки. Я могу получать воду из мочи.

— Так что ж ты раньше молчала⁈ Сколько?

— Четыре таланта в сутки. Это примерно по кружке на человека.

«Уфф! Выкрутились!» — с облегчением подумал Эребунец. — «Кружка в сутки — это намного меньше нормы, но позволит протянуть сутки до прибытия подкрепления».

— Это замечательно, милая ты моя. Но тогда почему ты стоишь здесь, а не работаешь в этой своей лаборатории?

— Во-первых, там опасно. И аппарат нужно перенести куда-то, куда не залетают пули! — загибая пальцы начала перечислять девушка. — Во-вторых, питья настолько мало, что даже мочу мне без твоего распоряжения не отдадут.

— Я распоряжусь! — устало пообещал он. — Немедленно.

— Есть ещё третье. Установке нужно топливо. Половина таланта спирта в сутки. Он здесь есть, но начальник рудника и слушать меня не хочет. Говорит, что по спирту у него строгая отчётность, а я уже выбрала месячную норму.

От оскала, появившегося на лице полусотника, передёрнуло не только девушку, но и пару стоявших поблизости воинов.

— Делиться не хочет, говоришь? А ну-ка, позовите его ко мне!

* * *

— Усушени, пора возвращаться! — начал вождь Львов, а вождь Пустынных волков поддержал его решительным кивком. Они обратились по прежнему имени, что было плохим признаком. Но два неудачных штурма Рудоуправления, и ещё более неудачная попытка захвата форта подорвали силу Леопардов, так что ему пришлось проглотить такое обращение. — Мы взяли приличную добычу, но больше нам ничего не светит. Патрульные подорвали все цистерны, а сегодня утром перестали работать насосы. Воды нам едва хватит вволю напоить верблюдов.

— К тому же завтра к патрульным подойдёт помощь! — поддержал коллегу вождь Волков. — Нам уже не взять форт.

— В Рудоуправлении лежат слитки олова! — напомнил им вождь Леопардов.

— Тебе мало тех потерь, что уже есть? — скептически спросилглава Львов. — Тогда бери эту добычу сам, а с наших племён довольно! Мы уходим.

Вожди повернулись и пошли прочь.

— Вождь, они правы, — тихо сказал один из младших вождей. — Нам не взять здешнее олово и не захватить форт. Зато новые атаки так ослабят племя, что наши земли и стада могут захватить те же Львы и Пустынные волки.

— Собираемся! — хрипло прервал его Усушени. — Передай всем: возвращаемся в стойбище!

«Вот только я вряд ли туда доберусь!» — мрачно подумал он.

Законы пустыни суровы. Вождю, ведущему племя к добыче и победам, позволено многое, но головой неудачника обычно покупают мир с теми, на кого он напал.

«Всё так хорошо начиналось!» — тоскливо подумал он. — «В какой момент и что пошло не так?»

* * *

— Кочевники отступили, Руса. Большинство пленников принцу Ашоту удалось догнать и вернуть. Ливийцы их просто бросили.

— Почему? — спросил я, не испытывая на самом деле большого интереса к мотивации кочевников.

— Освобождённые пленники требуют охраны и заботы, — пояснил начальник Патруля. — В конце концов, ему пришлось прекратить преследование, просто сил не хватило.

Он помолчал с минуту и продолжил уже другим тоном:

— Безвозвратные потери — чуть больше двух сотен гражданских и около сорока патрульных. Раненных, разумеется, больше. Ливийцы прислали переговорщиков с головой вождя Усушени, это он собрал племена в поход. Клянутся, что больше никогда… И вообще, если бы не этот плохой человек, они и не нападали бы.

— Ну да, ну да! — саркастически усмехнулся я. — Разумеется, мы им верим!

— Лучше сделать вид, что верим! — высказал своё мнение главный патрульный. — Племя Леопардов ослабло, теперь у них начнётся война с соседями, ведь те постараются отобрать у них пастбища и скот. Пусть сражаются между собой, так нам выгоднее. А мы тем временем восстановим посёлок и рудник, усилим гарнизон.

— Да, Руса, лучше прекратить войну и быстро всё восстановить! — поддержал его Микаэль. — Тогда мы сможем отправить все претензии вавилонян и других кредиторов в корзину.

Я кивнул, мрачно думая о погибших и раненных, об изнасилованных женщинах. Похоже, мои соратники числили это по разряду «пустяки, дело житейское». А вот меня аж трясло всего.

— Очень помогло то, что вода прекратила поступать на третий день! — заметил дедушка. — Теперь по пустыне ходит легенда о том, что забрать воду у Русы невозможно, боги гневаются. Как ты это сделал, внучек?

— Просто повезло! — честно признался я. — Электромагнитам генератора нужна внешняя запитка электричеством. Мы её организовали от генератора поменьше, стоящего на том же валу, но и ему нужен свой источник питания. Емкости аккумуляторов должно было хватить на неделю.

— Тогда почему они иссякли на третий день?

— На четвёртый, — поправил я. — Аккумуляторы заряжали накануне нападения. Но при обстреле насосной один из них повредило осколками, а второй в результате разрядился быстрее.

— Повезло! — улыбнулся патриарх нашего рода. — Нам повезло. Даже в этом.

* * *

В этот раз нашему подающему надежды Левону пришлось ждать целых пять дней, прежде, чем он смог ко мне пробиться.

— Прости, парень, — извинился я перед ним. — Дел навалилось выше головы. Ливийцы напали, Новую Надежду надо восстанавливать, численность Патруля наращивать… На всё это нужны деньги, а с ними у нас тоже проблемы приключились…

Тут я осознал, что впадаю в ненужные моему ученику подробности.

— Ладно, объясняй, что за идея у тебя появилась.

— Учитель, я не знаю, может быть это и пустяки по сравнению с вашими заботами… — сбивчиво начал он. — Но я знаю, что мы сейчас электростанцию на Третьей Ступени строим. И у меня мысль возникла… Мастера размеры водяного колёса для каждого блока заново подбирают. А потом под это колесо точно так же подбирают и делают генератор. Они так делают, чтобы с каждого блока получить как можно больше электричества.

— Всё верно. А дальше что? — тупо переспросил я.

— Но там же разница по мощности блоков не больше десяти процентов. Я и подумал, а что, если все колёса и генераторы делать одинаковыми? Как в мастерских Корабелов повозки изготавливают? Или как оружейники делают пистолеты?

Я от этой идеи впал в ступор, а Левон зачастил, поясняя свою мысль:

— Нам ведь электричества не хватает. А мастера говорят, что повозки, когда их начали одинаковыми делать, почти втрое быстрее готовить получалось.

«Идиот! Я — настоящий идиот!» — билось у меня в голове. — «О чём я только не заботился! В разные детали вникал, химией занимался, финансами пытался заниматься. А вот про внедрение разделения труда — забыл! Хотя сколько раз на уроках истории слышал, что именно разделение труда стало основой развития капитализма!»

Хотя… Ведь в реальной истории мануфактур в античности не было. Может, это не просто так, а что-то мешало? Хотя повозки, считай, на мануфактурах делают. И пистолеты с дробовиками и винтовками. Да и патроны, я ведь сам идею разделения труда по операциям там внедрял…'

— Отличная идея, Левон! Спасибо тебе. Я обсужу это на Совете. Извини, должен дальше бежать.

* * *

— Ну что тебе сказать, Руса? — начал Микаэль. — Мастера по изготовлению водяных колёс, конечно, ругаются. Говорят, что нельзя ни крупицы мощности терять, что это — оскорбление памяти целого поколения предков…