Судьба Киева сейчас во многом зависела от того, сумеет воевода отыскать нужный подход к печенежскому хану или нет. Нужно было учитывать, что Претич был больше богатырь, чем дипломат. А хана нужно было уметь убеждать, пока он находился в нерешительности и сомнениях.

Детали украшений конской сбруи из степных курганов

Первый вопрос хана был задан в лоб, прямо, рассчитывая на такой же прямой ответ. И в этом вопросе было вложено все, что больше всего хотел узнать печенежский хан. «И спросил его князь печенежский: “Кто сей пришел? ”» Воевода, проявив такт, дипломатично ушел от ответа, по-прежнему оставляя хана в недоумении. «Он же отвечал: “Мы люди от той стороны”». Такой странный ответ никак не мог устроить печенежского вождя. Никакой новой информации он не получал, и что предложить дальше собеседнику, и главное, что делать или требовать, он не представлял. Поэтому он продолжал проявлять любознательность. «И сказал князь печенежский: “А ты князь ли или воевода”?».

В конце концов, он должен знать, с кем ведет переговоры. Равен ли ему собеседник, и способен ли принимать решения самостоятельно.

Претич все прекрасно понимал. Но с ответом не торопился. Приглядывался к хану, к его реакции, прежде чем выложить главный козырь на стол. Но момент настал. Воевода ухмыльнулся волчьей ухмылкой, глядя противнику прямо в глаза, нахмурил брови и сказал с угрозой в голос: «Я воевода Святослава, пришел в передовых, а за мной идут многочисленные войска с князем моим».

Сейчас, на своем громоздком коне, он возвышался как башня над всем печенежским отрядом, и его слова действительно выглядели угрозой. Прямой угрозой. Для дополнительного эффекта он даже положил ладонь на рукоять меча, как бы намекая на то, что принесет печенегам Святослав, идущий следом за ним.

Теперь наступал момент истины. Поверит хан в блеф воеводы или не поверит? Если отважиться и не поверит, а захочет мериться силами, тогда плохо придется Киеву. Если поверит, то город спасен. Время, пока печенежский хан переваривал полученный ответ, тянулось крайне медленно. Это было время, от которого зависела жизнь тысяч русских людей. Но хан поверил. Он не мог себе представить, что этот человек, напавший на него с небольшим отрядом, этот воин, выехавший к нему один на переговоры, так уверен в себе не потому, что за его спиной – летящие по водной глади ладьи князя Святослава, а по собственной отваге. Ему в голову не пришло, что его попросту дурят. Он мерил по себе, поэтому и поверил, и проиграл. Сам он мог вести себя так же только исключительно в тех обстоятельствах, что я описал. И никак иначе.

А возможно, знал хан и от дозорных из дальних степей или родичей, что возвращается домой Святослав, только вот не ожидал он его так скоро увидеть. Надеялся все же поживиться до его прихода, ведь победа была уже почти в кармане.

От самоуверенности хана ничего не осталось, когда его глаза встретились с глазами воеводы, толстые пальцы повелителя степи нервно застучали по богато украшенной рукоятке длинной сабли.

Что оставалось делать печенегу, который твердо знал: со Святославом ему не справиться и дожидаться его прихода совсем не стоит. Нужно было решить дело миром и уйти красиво. Потерять лицо он тоже не мог. За ним тоже была сила. Злобная, скрежетавшая зубами от ярости, что возможно придется уйти ни с чем, и в то же время трусоватая, ищущая не славы, а добычи, и совсем не желавшая мериться силами с прекрасно обученным войском.

Долго ломать голову хан не мог. Пауза и так сильно затянулась. Да и воевода русский все сильнее хмурился. И хан наконец решился!

Прервав неловкое молчание, предложил русскому богатырю печенежский хан: «Дам тебе я обещание: не нападать на Русь, не брать в плен русских людей. Будем мы друзьями и примиримся». С его стороны это была маленькая капитуляция. Страх оказался сильнее жадности. На такое предложение Претич с радостью согласился, и подали они руки друг другу. Так воевода черниговский спас Киев, а русские победили. Такая победа много стоила. Главное, чтобы сейчас враг не опомнился. На этом официальная часть переговоров была окончена. В знак своего безмерного уважения «печенежский князь подарил Претичу коня, саблю и стрелы». Взял Претич подарки. И подал взамен свой меч хану: «На вот, возьми!»

Обменявшись подарками в знак любви и дружбы, а также того, что зла друг на друга не держат, предводители разъехались, довольные друг другом.

Точка была поставлена. «После чего князь печенежский отступил с войском от града и пошел прочь». Страшные печенеги уходили от Киева. И киевский люд, и люди воеводы могли со стен столицы наблюдать это добровольное отступление. Им до сих пор не верилось, что беда миновала. Что такая неисчислимая масса печенегов уходит без боя, без откупа, убегая от одного имени Святослава! При том, что «их же было такое множество, что не доставало им места на Лыбеди коня напоить».

Воеводу черниговского Претича и его храбрую дружину встречали в Киеве с честью великой, как освободителя. Выказывали уважение. Горд был русский воевода такой честью, ему оказанной, да только отказался он от подарков киевских.

– Я спасал вас не из корысти, и мне не надо ни серебра, ни золота. Я спасал русских людей, красных девушек, малых детей, старых матерей. Мое богатство – сила богатырская, мое дело – Руси служить, ее от врагов оборонять.

Выполнив свой долг, отважный воевода мог возвращаться в свой Чернигов. Да и Святослав со своим войском уже был на подходе. Торопился он домой, спешил землю Русскую от врага защитить, но уже все одно опоздал. А киевляне, не сдержав в себе обиду к князю, с досадой указали Святославу на эту ситуацию в выражениях, весьма нелестных и обидных для князя. Изведав страх и невзгоды, чудом избавившись от смерти, «послали киевляне ко Святославу с вестью, говоря: “Ты, князь, чужие земли ищешь и дальние пределы хранишь, а древнее свое владение Киев и матерь твою с детьми твоими оставил без обороны, что уведав, придя, печенеги едва град не взяли. И ежели не приедешь и не охранишь, то весьма опасно, чтоб оные снова не пришли и сей престольный град прародителей твоих не взяли. Более же должно тебе сожалеть матерь свою, в старости пребывающую, и детей, да не погибнут или не предашь их в руки иноплеменник и врагов твоих”».

В этом горьком укоре много справедливости есть.

Святослав не мог не отреагировать, не имел права. «Святослав же, слышав сие, вскоре сел на коней с воинством, пришел к Киеву, и целовал матерь и детей своих, и весьма сожалел о бывшем от печенегов утеснении». Князь Святослав Игоревич был вспыльчив, храбр, свиреп и любил войну. Сейчас ему представлялся случай вновь обнажить свой меч, но в этот раз уже за поруганную отчизну. «Не медля праздно, собрав войска, пошел на печенегов в поле» искать «друга и побратима» воеводы Претича. Кстати, в этом случае слово о мире, данное Претичем хану от имени Киева, его нисколько не волновало, Святослав был зол и настроен весьма скверно. Не он слово давал, не ему и ответ нести. Искать печенегов долго не пришлось, ибо не успели они далеко откочевать. «Найдя их, учинив битву жестокую и, победив их, заключил с ними мир; потом возвратился к Киеву» (В.Н. Татищев).

Заметьте: хоть отца в Киеве нет, но Владимир находится при бабушке, правительнице не только Киева, но и всей Руси, вместе с двумя другими своими братьями. Это только подтверждает, что он – полноправный наследник престола русского. В противном случае Ольга не оставила бы его в Киеве, а оставила при матери, где-нибудь на периферии. Сын – на войне, и сейчас она – хозяйка. Не угоден ей сын ключницы, давно бы отослала куда глаза глядят, но нет, даже для нее, как для бабушки, все внуки равны, только у одних больше прав на престол, у других меньше. И зависит это не от того, кто конкретно кого родил, а единственно от старшинства. А вот то, что всем им предстоит править, в этом сомнения нет, для этого их и будут обучать с малолетства.