Десятого марта 1575 г. королева Елизавета в сопровождении сэра Уильяма Сесила и блестящей свиты придворных посетила библиотеку Джона Ди в Мортлейке, о чем хозяин дома сделал запись в дневнике^{573}. Среди придворных, вероятно, находился только что возведенный в ранг посла Даниил Сильвестр — переводчик с русского языка, неоднократно бывавший в России. С летней навигацией того же года Сильвестр прибыл в Москву с особым поручением от королевы. Он мог стать тем информантом, кто сообщил Бомелиусу о посещении королевой библиотеки и о книгах, которые привлекли внимание Ее Величества. Доктора интересовала единственная рукопись из собрания Джона Ди. Эта книга могла спасти жизнь многим подданным русского царя. После длительного периода затишья в первых числах августа 1575 г. в Москве вновь начались изуверские казни. Вряд ли Бомелиус рискнул бы признаться государю, что он не в состоянии вылечить его. Доктора немедленно выслали бы из страны.

Если Бомелиус узнал от Сильвестра о существовании этой книги, то он, несомненно, написал письмо к Джону Ди и постарался как можно скорее отправить его в Лондон с верным человеком. Скорее всего, он доверил его Джерому Горсею, который, по его собственным словам, ожидал в то время приказа царя, чтобы со дня на день отправиться в Англию через континент со срочным и тайным посланием к королеве Елизавете о присылке партии оружия и боеприпасов. Бомелиус рассчитывал получить книгу к середине октября — с кораблем, который должен был доставить груз для государя. Естественно, он был заинтересован в том, чтобы сохранить свою просьбу в тайне от царя.

С завершением навигации в Северном море связь с Англией осуществлялась через Балтику. Согласно «Таможенной регистрации», с 1575 г. по 1577 г. английские корабли швартовались в Риге^{574}. Однако осенью 1575 г. в Москве, скорее всего, стало известно, что рижане через своего агента Израэля Джансона подали прошение на имя Елизаветы I с просьбой выдать патент на покупку английского оружия с последующей перепродажей противникам московитов^{575}.

Тайная поездка Бомелиуса в Ригу не могла не вызвать подозрений у русских. По словам Генриха Штадена, Бомелиус, «будто бы для отправки своего слуги в Ригу за некоторыми лекарственными травами, которых он не мог найти в казне, он просил у великого князя проезжую. Проезжую взял он себе и под видом слуги пустился в путь, обратив в золото все свои деньги и добро и зашив его в одежду. Приехав в город Псков на ям, он хотел купить рыбы на торгу, где его узнали по говору, хотя он и был с остриженной бородой. Русские отыскали его гульдены, а самого милейшего доктора повезли обратно в Москву, в железах, залитых свинцом»^{576}.

Если бы Бомелиусу и удалось благополучно добраться до Риги, то его ожидало бы огромное разочарование. Он не нашел бы там английских кораблей с грузом для Ивана IV. Заказанные русским царем товары прибыли в Любек. Партию амуниции доставил за свой собственный счет торговец железным и скобяным товаром Джон Чапель. Как написал Джером Горсей со свойственной ему иронией, «я подарил [Ивану IV] искусно сделанный кораблик, оснащенный всеми развернутыми парусами и всеми положенными снастями, подаренный мне м-ром Джоном Чаппелем из Любека и Лондона».

В Любеке товар Джона Чапеля был конфискован представителями магистрата. На протяжении нескольких лет купец добивался возмещения убытков. Десятого мая 1581 г. Чапель подал в канцелярию королевы Елизаветы петицию с жалобой на самоуправство властей Любека, которые нанесли его делам огромный ущерб, и просил выдать каперское свидетельство. В тот же день вместо каперского свидетельства он получил сертификат, удостоверяющий, что Джон Чапель «не получал каких-либо денег от жителей Любека за свои товары, и что ни одна из жительниц города Любека не подверглась растлению в России посредством его действий»^{577}. Очевидно, отказывая в каперском свидетельстве, Джону Чапелю вежливо намекнули, что среди его товаров находилась книга, предназначенная для проведения дальнейших экспериментов над женщинами в Москве.

Книга из библиотеки Джона Ди не попала в руки Бомелиуса. Закованного «в железа» доктора доставили из Пскова в пыточные казематы Кремля. Если первое «изменное» новгородское дело началось с казни князя Старицкого, повара и рыболовов, то шесть лет спустя в том же преступлении был обвинен Элезиус Бомелиус. Уличив его в покупке рыбы, ему предъявили обвинение в покушении на жизнь государя. Помимо этого, Бомелиуса обвинили, по словам Горсея, «в сношениях письмами, написанными шифром по-латыни и по-гречески, с королями Польши и Швеции, причем письма эти были отправлены тремя путями». Скорее всего, доказательством его преступной деятельности послужили письма от Джона Ди с каббалистическими символами, а также зашифрованная медицинская книга, доставленные из Любека. Московские власти приняли «манускрипт Войнича» за «Грамматику» или «Алфавит», предназначенный для дешифровки загадочных писем.

Обвинение англичан в тайной переписке через Любек нашли отражение в речи государя, произнесенной им 29 ноября 1575 г. во время приема посла Даниила Сильвестра: «Кроме того, знаем мы, что некоторые подданные сестры нашей (королевы Елизаветы. — Л.Т.), пребывающие в городе Любеке в Саксонии (лица, принадлежащие — как полагаем — к обществу Гловера) тайно сносятся с некоторыми из наших непокорливых подданных посредством писем»^{578}.

По словам Горсея, «Бомелиус все отрицал, надеясь, что что-то переменится к лучшему с помощью некоторых его доброжелателей, фаворитов царя, посланных посетить царевича Ивана, занятого пыткой Бомелиуса. Его руки и ноги были вывернуты из суставов, спина и тело изрезаны проволочным кнутом; он признался во многом таком, чего не было написано и чего нельзя было пожелать, чтобы царь узнал. Царь прислал сказать, что его зажарят живьем. Его сняли с дыбы и привязали к деревянному шесту или вертелу, выпустили из него кровь и подожгли; его жарили до тех пор, пока в нем, казалось, не осталось никаких признаков жизни, затем бросили в сани и провезли через Кремль. Я находился среди многих, прибежавших взглянуть на него, он открыл глаза, произнося имя бога; затем его бросили в темницу, где он и умер» ^{579}.

У Джерома Горсея не нашлось добрых слов в адрес покойного. Как написал он в своем трактате, «искусный математик, он был порочным человеком, виновником многих несчастий. Большинство бояр были рады его падению, так как он знал о них слишком много. Обучался он в Кембридже, но родился в Везеле, в Вестфалии, куда и пересылал через Англию большие богатства, скопленные в России». Агент Московской компании сообщил неточные сведения: в Везеле из родных у Бомелиуса никого не осталось. Его отец еще в 1559 г. перебрался в Дисбург, где и умер в 1570 г.^{580} Очевидно, фраза Горсея означала, что Бомелиус, как и обещал государственному секретарю, отправлял в Лондон сведения политического характера и небольшие подарки под видом переписки с крестником — Перегрином Бертье, единственным человеком, который связывал его с Везелем.

Горсей отметил, что Бомелиус «был всегда врагом англичан». Не хотел ли он этим сказать, что те сведения, которые Бомелиус отправлял сэру Уильяму Сесилу в «Вестфалию», являлись ложными? Если это так, то русские все же переиграли англичан, снабжая доктора только той информацией, которая была им выгодна.