Днем раньше, 11 апреля, в пятницу Светлой седмицы, Православная церковь празднует обновление Константинопольского храма в честь Живоносного источника. По уставу в этот день совершается чин водоосвящения с пасхальным крестным ходом. Страждущие телесными недугами, страстями и душевными немощами пьют эту живительную воду и получают различные исцеления. Вкушая святую воду, Анна Колтовская молилась, чтобы Пресвятая Богородица даровала ей чадородие. В событиях последующих двух лет в опытах над женщинами просматривается цикл с точкой отсчета 11 апреля. Очевидно, доктор заподозрил, что яд попадал в организм цариц во время церковного обряда, вместе с освященной водой.

Соблюдая условия Соборного определения, царь и его супруга соблюдали строгий пост в течение года. В это время они находились под неусыпным наблюдением врача. Бомелиус отрастил бороду, выучил русский язык и стал носить русское платье. Возможно, он принял православие, чтобы вникнуть во все тонкости богослужения и во время литургии находиться рядом со своими пациентами. Он всюду сопровождал царскую чету, принимал участие в торжественных выходах и присутствовал среди ближних людей при повседневных занятиях государя. По словам Горсея, доктор «жил в большой милости у царя и в пышности».

На Пасху, 22 марта 1573 г., закончился первый срок епитимьи, царь получил разрешение вкушать Святые Дары, но запрет на супружеские отношения все еще находился в силе. Бомелиусу требовался еще одна девушка для эксперимента, чтобы удостовериться в действии антидота и определить побочные эффекты лекарства. Выбор пал на родственницу государя — княжну Марию Владимировну Старицкую. Ее свадьба с ливонским королем Магнусом состоялась 12 апреля в новгородской церкви Св. Дмитрия. Пискаревский летописец сообщает, что княжну Марию «к венчанию несли на руках»^{570}. Скорее всего, княжна Старицкая, подобно Марфе Собакиной и Анне Колтовской, заболела накануне свадьбы, во время обряда обручения, который состоялся 11 апреля. Марию Владимировну в полуобморочном состоянии венчал дмитровский поп, Магнуса, находившегося на паперти вместе «с припадающими», — пастор. Возможно, свадьба имитировала обряд, который состоялся двумя годами раньше между царем и Анной Колтовской.

Логично предположить, что к больной супруге короля Ливонии царь прислал своего придворного лекаря — Бомелиуса. Мария Владимировна вскоре оправилась, ее детородные органы сохранили свои функции. (Как известно, от Магнуса у нее родилась дочь в 1581 г.) Бомелиус пришел к выводу, что нашел источник яда и способ его выведения из женского организма без побочных эффектов.

На Пасху, 11 апреля 1574 г., истек срок епитимьи, и Иван IV приступил к исполнению супружеских обязанностей. По истечении трех месяцев, в середине июля, стало ясно, что царица Анна бесплодна. Бомелиус не сдавался, он добился разрешения на еще один эксперимент. Не позднее 29 июля 1574 г. царевич Иван Иванович женился вторым браком на Феодосии Соловой, происходившей из семьи неродовитого сына боярского. К лету следующего года жена царевича не смогла зачать ребенка.

В 1575 г. царицу Анну Колтовскую сослали в Тихвинский монастырь по причине бесплодия. В том же году пятой супругой Ивана IV стала Анна Васильчикова, происхождение которой осталось неизвестно. Среди описаний браков государя нет сведений о его пятой женитьбе, а в обиходнике Волоколамского монастыря Васильчикова не названа «царицей», что позволяет исследователям сделать вывод, что обряды обручения и венчания не были совершены. Такой же невенчаной женой государя стала московская вдова Василиса Мелентьева, взятая по одной молитве.

Таким образом, за четыре года, с 1571 г. по 1575 г., в царских покоях побывали как минимум шесть женщин: четыре жены царя и две супруги царевича Ивана Ивановича. Все они принадлежали к различным социальным слоям: две из них — боярские дочери (Марфа Собакина, Евдокия Сабурова), две — дворянки (Анна Колтовская, Феодосия Соловая), две — «без роду, без племени» (Анна Васильчикова, Василиса Мелентьева), последняя из них — с опытом супружеской жизни, очевидно, рожавшая. Одна умерла, четыре — сосланы в монастыри по причине бесплодия (по сведениям Н. М. Карамзина, Васильчикова через два года была пострижена и сослана в суздальский Покровский монастырь^{571}). Судьба Мелентьевой не совсем ясна — то ли пострижена в монастырь, то ли убита вскоре после свадьбы.

Нельзя не заметить, что с каждым разом обряд бракосочетания упрощался: с Марфой Собакиной царь венчался с соблюдением всех тонкостей, с Анной Колтовской было совершено только обручение, Анна Васильчикова и Василиса Мелентьева — взяты по молитве. Сколько девушек помимо шести упомянутых в документах, стали жертвами экспериментов, неизвестно. Горсей отметил в своих записках: «Он (Иван IV. — Л.Т.) сам хвастал тем, что растлил тысячу дев, и тем, что тысячи его детей были лишены им жизни».

Наиболее часто «кремлевские» жены сменялись в 1574–1575 гг. За полтора года, в покоях царя и царевича побывали четверо: Анна Колтовская, Анна Васильчикова, Василиса Меленьева и Феодосия Соловая. Опыты Бомелиуса доказали, что его первоначальная версия была не верна, и что церковный обряд не имел какого-либо отношения к проникновению яда в организм женщин. Доктор, видимо, нервничал, т. к. время шло, а он не мог определить, каким образом происходило отравление, не мог найти панацею. Ему не хватало знаний, но он, скорее всего, догадывался, где их можно найти. Бомелиуса могла выручить рукописная книга, смутные слухи о которой циркулировали в европейских научных кругах во второй половине XVI в. Ее автором считали английского ученого и философа Роджера Бэкона, жившего в XII столетии.

Единственный экземпляр этой книги хранится в настоящее время в библиотеке Йельского университета. Так называемая «Рукопись Войнича» представляет собой многостраничный манускрипт, выполненный на пергаменте. Книга состоит из шести разделов, условно названных «Ботанический», «Астрономический», «Биологический», «Космологический», «Фармацевтический» и «Рецептный». Рукопись богато иллюстрирована рисунками, на которых изображены миниатюрные фигуры обнаженных женщин, путешествующих по трубам или купающихся в протоках, по форме напоминающих женские детородные органы. Автор манускрипта снабдил текст астрологическими диаграммами с традиционными символами зодиакальных созвездий, а также изображениями неизвестных ботаникам растений. На протяжении нескольких веков исследователи пытаются расшифровать текст рукописи, но пока безуспешно. Из документов известно, что император Священной Римской империи Рудольф II, страдавший душевной болезнью, симптомы которой были схожи с симптомами хронического отравления ртутью, приобрел рукопись за 600 дукатов в год смерти Ивана IV, в 1584 г. Как считают исследователи, продавцом книги являлся ее владелец — английский математик, астролог и каббалист Джон Ди^{572}.

Если Джон Ди и Элезиус Бомелиус не были знакомы лично, то, несомненно, были наслышаны друг о друге: оба закончили Кембридж, оба увлекались астрологией. У них было много общих знакомых, в том числе — сэр Уильям Сесил. Джон Ди принимал участие в подготовке экспедиции сэра Хью Уиллоуби и Ричарда Ченслера в 1553 г., а с 1555 г. являлся консультантом Московской компании. С 1566 г. по 1569 г. он жил в Лондоне в округе Мортлейк, в нескольких улицах от церкви Св. Микаэля ле Кверн, рядом с которой находися дом Бомелиуса. Доктор не мог не знать о знаменитой библиотеке Джона Ди, снискавшей громкую славу благодаря коллекции рукописей Роджера Бэкона.