Ника уже вылезала из лодки. Она бросилась вниз по причалу, пока денизавр, громко хохоча, почти с радостью, в третий раз ударил лицом Клода о деревянные доски.

Он не поднял головы, когда она приблизилась, но в последний момент заметил её — и нож, — когда она вонзила его в мягкую плоть между его шеей и плечом. Его визг резко оборвался. Его удивлённое выражение лица быстро окаменело. Он вытащил нож и встал на ноги. Он посмотрел на окровавленное лезвие, а затем на неё, оскалив зубы и шипя. Он прижал плоскую сторону лезвия к её щеке, отклоняя её голову в сторону. Он понюхал её. Его губы коснулись её уха, когда он что-то сказал. Она не поняла ни одного слова, но не сомневалась, что в них таился какой-то зловещий смысл. Он дернул кончик её волос вниз, приподнимая её подбородок и обнажая горло. Клинок отстранился от её щеки, и его острие вонзилось в нижнюю часть челюсти.

Разум Ники кричал ей, чтобы она что-нибудь сделала, но её дрожащее тело упорно не реагировало, парализованное осознанием того, что до смерти оставались считанные мгновения—

Она внезапно отлетела назад и тяжело приземлилась на копчик. В тот же момент Денни промчался мимо неё и схватил другого денизавра за горло. Они боролись, перекатываясь туда-сюда, словно два деревянных танцора, пока денизавр не протянул руку через плечо Денни и не вонзил нож ему в спину. Денни завыл, у него подкосились колени. Но он так и не ослабил хватку на горле денизавра, и они вместе скатились с причала в реку, исчезнув под порогами. Нике показалось, что она увидела руку, пробивающуюся сквозь поверхность воды чуть ниже по течению, но она исчезла так же быстро и больше не появилась.

Её сердце сжалось от сострадания к Денни, но она на мгновение отбросила свои чувства в сторону и сказала: - Клод? Клод! Ты в порядке?

Он застонал.

Она откинула его мокрые пряди с лба. - Чем я могу помочь?

Резкий взрыв сотряс джунгли. Звук напоминал выстрел, только гораздо громче. И тогда она поняла, что это было: взорвалась граната.

- Папи! — вырвалось у неё.

Клод с трудом приподнялся. - Лодка…» — сказал он.

- Где Попай?

- Он был прямо за мной. Мне нужно идти. - Он прополз мимо неё.

Ника замерла в нерешительности. Они не могли оставить Попая! Но жив он или мёртв? Он взорвал денизавров? Или взорвал себя—?

Из-за древовидных папоротников вышел ещё один денизавр поменьше, его длинные чёрные волосы прилипли к голове от дождя, а с плеч свисал тёмный кожаный плащ. Он бросился на неё, глаза его пылали, а в одной руке он высоко поднял копьё.

Ника вскочила на ноги и побежала к концу причала, где Клод забирался в сильно качающуюся лодку. Единственная мысль, которая крутилась в её голове: У нас нет ножа! Мы не сможем перерезать верёвку! Мы в ловушке! И тут сильная рука схватила её за плечо и резко развернула.

Она ударила денизавра коленом в пах. Взрываясь от боли, он оттолкнул её на причал. От удара у неё перехватило дыхание. Затылком она ударилась о деревянные доски. Её накрыла чёрная волна, но она не потеряла сознание. Денизавр держал копьё обеими руками, готовый вонзить острие ей в грудь.

Она зажмурила глаза. Однако, когда ожидаемая боль так и не наступила, она снова открыла глаза и увидела Попая за спиной денизавра — его руки обхватили голову существа. Резким движением он переломал денизавру шею, и почти безжизненное тело рухнуло на причал у его ног.

Грозно посмотрев на неё, он сказал: - Что я тебе говорил насчёт того, чтобы перерезать эту чёртову верёвку, Скутер?

Глава 25

ПРОЩАЙ

Мистер Танг отвез их в больницу в Кучи, где Клоду наложили холодный компресс на сломанный нос, а ногу тщательно промыли, зашили и перевязали. Он купил в больничной аптеке антибиотики и обезболивающие по рецепту врача и крепко спал до самого Сайгона. Эрнест сообщил мистеру Тангу, что достиг цели, ради которой отважился проникнуть в лес Хо Бо. Чтобы объяснить травмы Клода, он сказал, что француз случайно наступил на яму с кольями, исследуя джунгли, и ударился лицом, когда, хромая, пробирался сквозь бурю на пути обратно в их лагерь. Он не упомянул ни о гоминидах, ни о каких-либо других подробностях их испытаний — не потому, что мистер Танг ему не поверил бы, а просто потому, что говорить об этом казалось слишком утомительным.

Мистер Танг явно подозревал, что Эрнест что-то от него скрывает, но он был слишком воспитанным, чтобы выпытывать подробности, и когда он высадил их у таунхауса Клода на тихой улице в Тан Чан Хиеп, он просто сказал Эрнесту, что рад, что его друг получит достойные похороны, и попрощался с ними.

Таунхаус был небольшим и безвкусно обставленным: два побитых потрепанных диванах, одно синее кресло и устаревший желтый мопед — всё это теснилось в гостиной размером с кабинет Эрнеста. Клод сразу пошёл в свою спальню и отрубился на футоне, расстланном на полу в японском стиле. Ника сказала Эрнесту, что останется на ночь, чтобы присмотреть за ним, а Эрнест взял такси и вернулся в «Рэвери.

К отелю он добрался ранним вечером. Он принял горячую ванну, переоделся в чистую одежду и дождался восьми вечера — что соответствовало шести утра в Сан-Франциско — прежде чем позвонить на личный номер своего адвоката. Они разговаривали почти три часа. После разговора Эрнест снял заднюю панель с фотографии в рамке, на которой он и Нити запечатлены во время медового месяца в Италии, чтобы достать сложенный листок бумаги, который он там хранил. Он купил поздравительную открытку в сувенирном магазине отеля, а затем взял такси и вернулся в таунхаус Клода. К тому времени было уже почти полночь. Ника растянулась, как тряпичная кукла, на одном из потрепанных диванов.

Эрнест долго задержался на пороге между кухней и гостиной.

— Я буду скучать по ней, Ковбой, — тихо сказал он.

— По крайней мере, ты был рядом и видел, как она растет, Суп. Я бы отдал все на свете, чтобы быть рядом со своей дочерью.

— Ты сейчас едешь домой. Я все уладил.

— И уже, черт возьми, пора, да?

Эрнест не отрывал взгляда от Ники. - Я должен был быть для неё лучшим примером. Может, тогда она бы не связалась с тем идиотом из ИТ.

- Все совершают ошибки, Суп. Но она хорошая девочка. Немного упрямая? Конечно. Немного своенравная и бесстрашная? Она и такая тоже. Ты всегда говорил, что она всё это унаследовала от Палак, но это не совсем так, верно? Потому что знаешь, кто ещё упрям, своенравен и бесстрашен? Правильно, приятель. Ты. Она смотрит на тебя с восхищением, Суп, и гораздо больше, чем ты думаешь. А это значит, что ты по ходу дела сделал что-то правильно. Так что не спеши критиковать себя. Ты хорошо её воспитал, или, по крайней мере, достаточно хорошо, и в будущем у неё всё будет в порядке…

Эрнест наконец отвернулся от гостиной. На кухне, конечно, кроме него никого не было. Он положил конверт с поздравительной открыткой на круглый столик и вышел из таунхауса, тихо закрыв за собой дверь.

∆∆∆

Ника проснулась, чувствуя скованность и ломоту во всём теле, но при этом отдохнувшей. Стрелки настенных часов над телевизором оба указывали на 12. Когда она легла на диван, было восемь вечера, и она была уверена, что проспала больше четырёх часов. Она встала и отодвинула тяжёлую занавеску от раздвижной стеклянной двери, открыв вид на небольшой кирпичный дворик. На улице было светло, и она поняла, что на дворе уже полдень следующего дня; она проспала шестнадцать часов подряд.

Позевывая, она заглянула к Клоду и обнаружила, что он громко храпит на футоне. На кухне она открыла холодильник. Он был таким же пустым, как и накануне вечером. Тогда она съела целый кусок сыра и небольшую баночку хумуса. Теперь она схватила единственное съедобное, что осталось: маринованные огурцы в банке. Банка так и не была открыта, и ей не удалось открутить крышку. Она сдалась и поставила банку на кухонный стол — рядом с красным конвертом, на котором было написано её имя.