Ф е д о с. Вот я без малого все новое Заливино выстроил.
Ш о ф е р. Значит, рабочий.
Ф е д о с. Себе дом отгрохал. На прежнем месте. Ну, там, сараюшка, коровник старый остались… Сберег…
Ш о ф е р. Значит, единоличник в тебе еще силен.
Ф е д о с. И вот сижу я на веранде под стеклом, пью после работы чай и все прочее. И вижу, что стойка у коровника подгнила, покосилась, не сегодня-завтра рухнет.
Ш о ф е р. Папаша, некогда мне.
Ф е д о с. Не держу, ступай… Смотрю и думаю, надо взять топор, лопату да укрепить по-хозяйски. Долго ли до беды?
Ш о ф е р. Это в тебе крестьянин заговорил.
Ф е д о с. Верно… Потом думаю: а зачем? Корова — это только для старухи развлечение. Вроде игрушки. Подергает за сиськи, наслушается, как струйки поют, что-то в ней обмякнет, и на меня поменьше ворчит.
Ш о ф е р. Это, папаша, в тебе опять рабочий пробивается…
Ф е д о с. Так кто я, выходит? Какая-то середка.
Ш о ф е р. Подойдет очередной пленум — там объяснят… Слушай. Я на вездеходе ваших горемык возле Потехина обогнал. Засели они крепко. Просили не беспокоиться. Доберутся.
Ф е д о с. Если обратно поедешь, так и скажи этой дылде поджарой, Лушке, пусть носа своего не кажет. Я из нее лучину нащеплю. Заставлю пятками наперед ходить… Всех начисто подвела.
Ш о ф е р. А вот это говорит должностное лицо.
Ф е д о с. Член правления.
Ш о ф е р. Очень подходишь.
Ф е д о с. Рад, что у тебя зубов по ошибке вдвое больше, чем положено. Что ты мне их кажешь?.. Слышь-ка, парень, подбрось меня до дому.
Ш о ф е р. Могу.
Ф е д о с. А то в коленях, понимаешь, что-то ноги самовольничают. Хочешь так, а они этак. Хочешь этак, а они снова наоборот.
Ш о ф е р. И еще, поди, всех передовиков собираешься обогнать?
Ф е д о с. А чего дивного? Еще как! Я не ногами обгоню, а… (Стучит себя и грудь.) Пора соображать!
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
КАРТИНА ПЯТАЯ
Комната в доме Грачевой. Вечер. На сцене У л ь я н а И г н а т о в н а и Д а ш а.
У л ь я н а И г н а т о в н а. В конце концов, выбирай. Жена — так жена, а не жена — освободи нас всех от этой каторги. Я еще в гроб ложиться не собираюсь. Мой век не кончился. Геннадию тоже надо о себе подумать. Найдет другую, не хуже. Не старайся Тимку на меня науськивать. Он тебе не защита. (Вышла, сердито хлопнув дверью.)
Даша подошла к комоду. Выдвинула ящик и, сев на пол, перекладывает свое белье в чемодан, зарыдала.
Д а ш а. Что делать, Дашка? Что? Оставаться нельзя, и уйти не могу.
Вошла З и н а.
З и н а (опустившись на колени рядом с Дашей). Даша, успокойся, не надо.
Д а ш а (взглянув на Зину). Знаю, что не надо. (Пауза.) Как вы к нам попали?
З и н а. Тиму хотела увидеть. Позавчера помог отопление отремонтировать. Вот и зашла…
Д а ш а. Никого дома нет. (Пауза.) Никого нет.
З и н а. Я могу уйти.
Д а ш а. Идите.
З и н а (поднялась). Ваш муж приходил в правление. К Егору.
Д а ш а (испуганно). Генка? К Егору? (Пауза.) Убить меня мало…
З и н а. Даша, вы сильная женщина…
Д а ш а. Я теперь хуже последней нищенки, хуже всякой воровки. Убить меня мало.
З и н а. За что? В чем ваш грех?
Д а ш а. Себя потеряла. (Встала, прошлась по комнате.) Жила, жила прежняя Даша, и раз — словно умерла. А вот кто же я такая другая, до сих пор не пойму… И так это мне горько, горько… что, верите — нет, и умереть хотелось, и убежать куда-нибудь. Была бы какая другая беда, куда ни шло. Горько, а пересилила бы. А когда ни за что, ни про что самому близкому человеку жизнь губишь, вот это… (Пауза.) Постойте. Сердце заходится. (Пауза.) Надорвалась я девчонкой. Всю войну на ферме работала. Похоронные идут и идут. Наши гибнут. Будешь ли себя в это время жалеть да беречь. (Пауза.) Год назад первый раз в жизни испугалась. Только все надеялась, ждала. А когда это было? (Вспоминает.) Месяца полтора или два назад. Стиснула зубы, съездила к врачу. Разве я женщина, если не могу быть матерью? (Пауза.) Холодно. Истопить бы надо. (Пауза.) Помню, ждала приезда Гены, квартиру устраивала. До поздней ночи возилась. Сделаю, бывало, какую-нибудь пустяковину, а любуюсь, горжусь. Думаю, это все для него… Теперь через силу сюда иду. Словно я даже стены обманула… Трусиха я подлая. Гена так ждет ребенка, так тоскует. Сколько раз, бывало, проснется и меня тормошит: «Дашутка, я снова нашего парнишку во сне видел». И все разные ему снились. То курносый, веснушчатый, то вроде цыганенка, а то девчонка с косичками, папой его звала. (Пауза.) Как ему сказать?
З и н а. Он поймет.
Д а ш а. Понять поймет. И я поняла. А смириться как? Я давно его сторонюсь. Он пуще тоскует. Все сильнее его ко мне тянет… Научите, что мне делать? Как я буду жить одна? Ведь он… он же все равно бросит меня… Свекровь меня грызет. Разговоры идут. Что мне делать?! Что делать?
З и н а (обняла, поцеловала). Пойдем, трусиха. (Переложила обратно из чемодана белье в ящик комода, поставила чемодан подальше от глаз.) Пойдем, пойдем к нам. Нехорошо сидеть в одиночестве, да еще в слезах. Убежать еще успеешь.
Д а ш а. От себя не у бежишь.
З и н а. Идем. Ну, упрямица. Идем. И всякие разговоры прекратятся. Перестанут Егора подозревать. (Обняла Дашу.) Бедная моя. Какой вы хороший человек. Идем. (Ласково увлекает Дашу за дверь. Уходя, гасит свет.)
Входит Г р е ч к и н.
Г р е ч к и н (в темноте). Одну минуту, найду выключатель.
Вспыхнул свет. Входит Р а й к а.
Так, что вам угодно, гражданочка?
Р а й к а (осматривается вокруг, словно попала в незнакомую обстановку). Мне сказали, что вы адвокат.
Г р е ч к и н. Не совсем точно, но суть та же. Принимаю я в конторе правления.
Р а й к а. Туда я не пойду. Мне стыдно. Я нарочно вас здесь дожидалась.
Г р е ч к и н (садясь к столу, вынимая из сумки свое делопроизводство). Ну, что ж, присаживайтесь.
Р а й к а (отважно садится поближе к нему). Спасибо.
Г р е ч к и н. Излагайте самую суть. Ясно и коротко. (Пишет.) Ваша фамилия, имя, отчество?
Р а й к а. Это вы так пишете?! Это такой у вас хороший почерк?
Г р е ч к и н. Многолетняя практика.
Р а й к а. Буковка к буковке, одна к другой.
Г р е ч к и н. А как вы пишете?
Р а й к а. Совсем плохо. Курица лапой лучше. Даже сама потом не разбираю, что написала.
Г р е ч к и н. Мало учились?
Р а й к а. Мало. Через пень-колоду. Всего четыре года.
Г р е ч к и н. Ленились? Мальчишками увлекались?
Р а й к а. Это потом, после было.
Г р е ч к и н. Да, конечно. В четвертом классе рановато. Итак?
Р а й к а. Хочу от мужа уйти. Развестись надо.
Г р е ч к и н. А-а. Чего же говорите — стыдно, неудобно. Обычная житейская история. Сейчас сразу набело напишем заявление. (Ищет подходящий лист бумаги.) Один момент.
Р а й к а (увидев расписку Даши). Вот так же?
Г р е ч к и н. Что?
Райка решительно схватила бумагу и, отбежав в сторону, прячет ее в разрез платья на груди. Не поняв, какой документ она схватила, Гречкин вскакивает и загораживает Райке путь к дверям.
Что это? Что вы взяли?
Р а й к а. То, что надо.
Г р е ч к и н (испуганно). Это же документы. Я за них отвечаю.
