– Мама…

Элисон опустила глаза и вздохнула:

– Я так понимаю, что мозгом всего была рента Адела? Она впускала сообщника, она его выпускала, она уверяла мать, что ничего не слышит.

Одного последнего довода хватило бы, чтобы утверждать со всей уверенностью причастность дочки. Ага, в доме воет, а она не слышит? Ну-ну.

– Неправда! – взвизгнула Адела. – Это все Клем придумал! Он сказал, что если ты эту домину продашь, то и нам на обзаведение хватит, и Тео останется, и всем так будет лучше, и он свое дело начать сможет!

Рена Ханна сощурилась, зло и холодно.

– Вещи собирай.

– Что?! Мама!!!

– Я сейчас полицию вызову, а ты вещи собирай.

– Полицию? – ахнул Клемент. – Мы же ничего плохого не делали!

– А вздумаешь бежать, мой маг тебе мигом штаны подпалит, детей делать нечем будет. Только в хоре петь сможешь, красиво, – убедительно пообещала рена Ханна. – Адела, иди и собирай вещи. Если ты ради этого ничтожества родную мать с ума сводить решила, то к нему тебе и дорога. А в полицию заявить надо. И руки у вас обоих зеленые, это только там снимут, и на всякий случай. Если на меня кусок черепицы упадет, так полиция уж и не растеряется, поймет, кого хватать и тащить надо!

– Он и так упасть может, – прошипел Клемент, теряя все свое обаяние.

– А вы меня и побережете. – Чего это стоило рене Ханне, кто знает, но злость помогала держаться на ногах.

Тоби, ну как так-то? Может, и хорошо, что ушел ты и не видишь вот этого всего, тебе бы сейчас втрое, вчетверо больнее было бы! У Ханны и то сердце разрывалось, когда она на доченьку глядела! Родная ведь кровиночка, любимая… и стоит сейчас, и хоть бы капля раскаяния на лице… рена Ханна простила бы. Только вот Аделочка за собой вины не чувствует! Словно и не мать родную с ума сводила, а так, на рыбалку бегала. Вот где ее упустили?

Ведь любили, баловали, и младшенькая, и не отказывали ей ни в чем, как получилось, что она для проходимца мать родную продать готова?

Был бы хоть человек хороший… но и тогда не надо бы. Потому как мерзко.

Потому как предателям счастья не бывает, рано или поздно догоняет их подлость, и привычно бьет в спину, и валит на колени… есть вещи, которые просто нельзя делать.

Адела поймала взгляд матери и поняла – нет. На этот раз снисхождения не будет.

Она бы поскандалила, но огонек на ладони у Элисон был очень убедительным, так что развернулась она и пошла собирать вещи. Хотя бы на первое время.

Клемент остался стоять, где стоял. Поглядел на Элисон, вздохнул этак романтически – и тут же взвизгнул, принялся двумя руками захлопывать искорку на штанах. А что?

Элисон тут ни при чем, она случайно соскочила. Вот.

* * *

Полиция прибыла вразвалочку так, не спеша, не торопясь – а чего суетиться-то? Трупа нет?

Значит, и дела нет, и проблемы тоже нет!

Двое мужчин, один из них посолиднее, второй помоложе, явно практикант или просто новичок.

– Разрешите представиться. – Старший из полицейских чуть поклонился. – Рент Ноэль Миттермайер, а это мой коллега, рент Симон Слифт.

– Приятно познакомиться, – на всякий случай сказала Элисон, хотя ничего приятного в полицейских не видела. Ни в старшем, ни в младшем.

Старший выглядел, по ее мнению, слишком равнодушным и снисходительным, а младший, наоборот, горел и рвался на подвиги. Старший – невысокий, осанистый, с выдающейся округлостью в районе живота и седеющими русыми волосами, младший – среднего роста, худощавый, с густой шапкой темных кудрей и большими карими глазами. Серая форма вызвала у Элисон раздражение, и девушка отвернулась, глядя в стену.

– Рент Ноэль, проходите. – Рена Ханна полиции обрадовалась и принялась вводить их в курс дела.

Старший внимательно слушал, вертел в пальцах карандаш. Младший разглядывал все окружающее, в том числе и Элисон, и сильно напоминал при этом печального спаниеля. Так и кажется, вот-вот носом поведет и хвостом завиляет.

Двое «зеленоруких» тоже вернулись в гостиную и сидели теперь в углу, стараясь никого не раздражать.

– Понятно, рена Ханна. А от нас что требуется? Вы заявление писать будете?

– А что можно им вменить?

Полицейский честно развел руками.

– Вряд ли что-то серьезное получится, шума больше будет.

– Потому и не буду ничего писать. – Рена Ханна сдвинула брови. – Я вас о другом попрошу, рент. Составить протокол, снять с них вот эту зелень и, если можно, наведаться к ренту Пилхеру.

– Ага, – сообразил старший из полицейских. – Сделаем.

– Уж мы его! – Младший расправил плечи и выразительно приосанился.

Взгляд Миттермайера осек напарника на лету.

– Обязательно придем и обо всем ему расскажем. Чтобы знал, какие подлые люди-то бывают. Небось и сами бы пропали, и кого другого с собой потащили… они ж ни перед чем не остановятся, кого угодно оговорят, – прогудел полицейский.

Элисон прикрыла глаза.

Ну да.

Может, Пилхер к этому всему и непричастен. Может, и не он нанимал или подговаривал, а дочь и этот ее… жучок самостоятельно решили напакостить. Запросто. Только вот и полицейский все понял правильно. Случись что, он уже будет знать, где искать, и копать будет в нужном месте. Можно замести следы, но стоит ли оно того? Если бы дело втихую провернуть – да, безусловно, Пилхер бы с радостью воспользовался результатом. А сейчас уже не будет.

– Рента!

Это к ней обращаются?

Элисон даже не сразу поняла, отвлеклась на свои мысли, только потом заметила перед собой младшего из полицейских.

– Рента, откуда вы знаете это заклинание?

– Нам всем его показывали на лекциях и объясняли, как накладывать, а как снимать – не говорили, – равнодушно отозвалась Элисон.

– И где читают такие лекции?

– В Королевском институте.

– Вы там учились? Когда вы его окончили?

Элисон решительно встала из-за стола.

– Это допрос, рент Слифт?

Старший из полицейских махнул рукой, останавливая ретивого дурачка.

– Рента, да вы что? Какой допрос! Так, поинтересоваться, сами понимаете, новый маг в городе…

– Какой из меня маг, второй уровень, салонные фокусы, – отмахнулась Элисон. – Теория больше, кое-что могу, но знаниями, а не силой.

– Как вот этим знанием?

– А нам много разных лекций читали, вы же понимаете, Королевский институт, пробиваться потом своим умом придется. Вот я и ходила, куда пускали и не пускали. Это заклинание нам как раз приводили в пример, оно же очень просто накладывается. Вот как снимается – не говорили, чтобы проблем не было.

– Достаточно просто, но это уже под клятву. Хотите узнать?

Элисон качнула головой.

– Нет. Перебьюсь.

– Может, и правильно, рента. Законопослушным людям такие знания ни к чему, а то привяжется всякое разное.

Элисон кивнула.

– Если все выяснилось, можно я домой пойду? Спать жутко хочется.

– Да ты что! – ахнула возмущенно рена Ханна. – Какой такой домой?! По ночному городу?! С ума сошла?!

– Кто меня тронет? Я же маг.

– Все равно! Ренты, вы подождите немного, а я девочку на второй этаж отведу, пусть спать ложится. И приду, договорим.

Спать Элисон и правда хотелось. У полицейских смена закончится утром, рена Ханна у себя дома, двум «умникам» тоже разбираться хватит, а вот ей завтра на работу. И есть подозрение, что рент Свелен ночные «обстоятельства» в расчет не примет.

– Конечно, рена. Рента Баррет, а вы не могли бы на днях в участок к нам зайти?

– Зачем? – Элисон откровенно зевала. Спать уже хотелось жутко.

– Вы же понимаете, протокол подписать надо, мне свидетель желателен.

– Протокол чего?

– А вот что случилось, то и опишем. Бумага – она завсегда быть должна!

Элисон еще раз зевнула и кивнула. Все верно, щит прикрывает грудь, бумага – попу.

– Зайду. Когда лучше?

– А вот послезавтра и приходите, сможете?

– Постараюсь.

– Как раз мое дежурство будет, я вас лично и встречу, и протокол почитаете – подпишете, все будет хорошо, рента.