– Оутса? – Элисон выразительно сморщила нос.

Ну да, есть такие магазины, как бы это вежливее выразиться – купи дерьма задешево и много. То, что там продается, рассчитано или на самых-самых бедных, или на дураков, которые не понимают, что лучше одна хорошая вещь, а не сорок паршивых. Но свой участок рынка этот человек нашел.

– А почему Оутса, если Пилхер?

– Папаша его Оутс Пилхер, – поморщилась Астрид. – Вот он у нас тоже такое открыть хочет.

– И почему-то в моем доме! – стукнула пухлым кулачком по столу Ханна. – Купить хочет!

– А вы продавать не хотите.

– И хорошему бы человеку не продала, а этот и подавно перебьется! Это ж родовое, как его вообще продать можно?

Элисон понимающе кивнула.

– А в чем проблема?

– Да недавно кто-то у меня в доме выть начал. Что ни вечер – воет, да так жалобно… я уж думаю, с ума схожу! Дочка, главное, не слышит! А я не могу так больше… мага приглашала – тишина. Да и маг ничего не нашел, ни на мне, ни на доме.

– А полиция?

– Ай, толку от них! Им только пьяных по кабакам ловить, – сморщилась Ханна. – Приходили, полы угваздали, да ничего толком и не нашли.

– Как убьют – приходите? – печально пошутила Элисон, вспоминая кое-какой столичный опыт.

– И надо бы, – хохотнула Ханна, представляя себе картинку, – да вот беда, у призраков заявления не принимают.

– Почему же? Был в столице случай, не попал в массы, но был. Когда призрак явился к некроманту, а тот выслушал и восстановил справедливость. Отправил на участок вместе с призраком двух своих зомби. Отлично и выслушали все, и заявление приняли, – пробормотала Элисон. И, заметив ошарашенные взгляды женщин, сказала: – В Левенсберге, правда, некромантов не водится, да еще из королевской семьи.

Ну да.

Короли Эллары имели явную склонность к некромантии. Вслух об этом вежливо не говорили, но во многом потому Эллара и не воевала. Никому не хотелось получить в свой род приятный привет от короля-некроманта. Что-то такое, неснимаемое и вечное.

Кстати, далеко не все из королевской семьи получали этот дар, и маги были, и короли вовсе без магии случались. Но дар все равно был и регулярно проявлялся, то через одно поколение, то через три.

– Детка, а ты не могла бы сходить да и посмотреть, кто там воет? – вкрадчиво поинтересовалась Астрид. – Может, там, как и с этим духом, договариваться надо?

– С кайдашем? Там другой случай был, да и некромантией я не владею вообще.

– А какой у тебя дар, если не секрет?

Элисон пожала плечами.

– Ни капельки. Я – огневик.

Над ее ладонью зажегся небольшой, размером с ноготок, огонь. Астрид ахнула от восхищения, потянулась кончиком пальца.

– Горячо!

Элисон сжала ладонь в кулак и погасила пламя. По виску скатилась капелька пота.

– Мне даже это тяжело. Второй уровень… это очень мало.

– Понятно.

– Но если нужно – я схожу. Хоть сейчас.

– Сходи, пожалуйста, – попросила Астрид. – Все Ханне спокойнее будет.

Элисон сунула в рот остатки пирога, залпом допила чай и поднялась.

– Я готова.

– Спасибо, – поблагодарила Ханна. – Огромное тебе спасибо, Элисон.

* * *

Что ж, Леви Пилхера Элисон поняла мгновенно: дом действительно был хорош. Большой, уютный, двухэтажный, с красной черепичной крышей и белыми стенами, сияющими свежестью. Вверх по стене полз явно старый и любимый хозяевами плющ, вон для него и веревочки протянуты аж до крыши. И участок отличный, соседи в окна не заглянут. Но вот окружение…

Когда дом строился, наверное, тут была роща или что-то похожее. А сейчас от рощи остался один огрызок, а остальное застроили домами. Такими, типовыми, два этажа, восемь квартирок, небольшой дворик. В таких и селились семьи шахтеров. А где еще?

На шахте? В горах?

Государство здраво рассудило, что лучше, когда шахтеры будут работать в шахте спокойно, а их семьи, если они есть, жить в городе – чем все это будет в горах. Там, поди, и работать-то не получится, то баб разнимать, то мужиков разводить, то детей по горам и пещерам ловить… не-не-не.

Не надо никому такого. Опять же, и мужчинам проще.

Если ты живешь с семьей, ты и зарплату им понесешь, а не в кабак… ну, есть исключения, но где их нет? И пьяни меньше будет, и гулянок, и разной дури, которая так и так начинается в том месте, где собирается больше десяти мужчин на отдыхе. Что им там в голову придет?

Да что угодно!

Так что построить дома и селить там семьи рабочих. Все одно они посменно работают, десять через десять, а то тяжеловато будет.

Вот такими домами и было застроено все пространство слева и сзади от дома рены Ханны. Спереди был небольшой скверик, оставшийся от рощи. Направо тоже уходили дома, только не такие большие. Поскромнее, попроще, с крохотными двориками… Положа руку на сердце, место для магазина было очень удобным. И люди ходить будут, и людей много…

– Вот наш дом. – Рена Ханна ожидала похвал, и Элисон ее не подвела. А что? Чистенько, ухоженно…

– Неужели вы, рена, все сами?

– Нет, что ты, – отмахнулась рена. – Людей нанимаю, нам-то с Аделочкой вдвоем сложновато, а траву косить надо, да и веревочки привязать…

– А ваша дочь еще не замужем? – без задней мысли спросила Элисон, так, чтобы разговор поддержать.

– Нет пока. Сложно хорошего парня найти, ухаживал за ней тут один, но мне он не нравится. – Рена Ханна так выразительно сморщила нос, что Элисон все сразу стало ясно. Видимо, мать его выжила.

– Непорядочный? – тоже просто для поддержания разговора.

– Семья у него… плохая. Отец пьет, мать и вовсе бездельная баба, только языком с соседками трепать, сынок-то вроде и собой хорош, и язык у него подвешен не хуже, чем у матери, а только языком муки не намолоть. Не нужен такой Аделочке! За такого выйдешь, так потом наплачешься, у меня сын уж капитан, а этот… тридцать лет, а он все себя ищет.

– В тридцать лет?

Элисон искренне считала, что уже в двадцать себя можно и найти, и к делу приложить. А вот такое… как ОНО в проруби?

– Ну да. Там подработает, здесь покрутится, то ремонтами промышлял, да только руки у него корявые, года не пройдет – все разлетается, то подсобными работами, то и вовсе решил статьи в газету писать… гнать такое с порога! Как есть – гнать!

И замолчала, покосилась на дом. А вдруг дочь услышит? Ей-то такое точно неприятно будет…

Дочери дома не оказалось.

Справедливости ради, ничего и не выло. Элисон подумала пару минут.

– Рена Ханна, давайте я сначала пройду по дому, обследую все. А уж потом поговорим?

– Ну давай.

– Если со мной хотите походить, идите сзади, на расстоянии в пять шагов, и со мной не заговаривайте, пока сама не скажу. А то мне концентрацию держать тяжело. – Элисон невольно коснулась ключика на шее. – Собьюсь, обидно будет.

– А-а. Обещаю.

Элисон сощурилась.

Ну… магу тут и правда сложно, вот такое обследовать, но ей-то проще будет. Если бы кто-то смог сейчас посмотреть на девушку магическим зрением, очень удивился бы. Она стала напоминать морской анемон. От тела словно щупальца распустились в разные стороны, и вот идет она по дому, а щупальца перед ней колышутся, сзади сплетаются и расплетаются… где тут вкусная рыбка?

Кто шкодит?

Ну или запах рыбки дайте!

След?

Кто тут проплывал? Тунец? Акула? Или просто мелкий и вкусный карасик?

В доме было чисто.

Элисон прошлась по первому этажу, приоткрывая двери комнат, побывала во всех помещениях, куда-то заходила, куда-то только заглядывала, поднялась на второй этаж. Рена Ханна послушно и молча следовала за ней. Могла бы и не ходить, тут и так ясно, девчонка чужого не возьмет, но дело в другом. Часть комнат пока закрыта, а ключи-то у Ханны.

Вдруг понадобится?

Три комнаты и правда понадобилось открыть. Элисон приглядывалась, прислушивалась, потом качала головой. И когда осмотр был закончен, уселась прямо на пол второго этажа.