— Самое невероятное, — сделала еще один глоток чая Ларисия. И отправила в рот ложку меда, прикрыв глаза от удовольствия. — У нас есть маг, который ведет себя, как обычный человек, есть погибающие родные этого мага, есть пропадающие дневники и сильно заинтересованные довернцы. Так может быть, Леон и не был магом? Он просто обрел магию? Там, в горах?

— Это невозможно.

— Я тоже так думала, дядя Риберто, — с удовольствием воспользовалась разрешением Ларисия. А вот! — Но когда Дамиан попробовал допросить духов умерших… вот готова поспорить, если бы мы допросили учителя Леона, он бы сказал, что никакой магии у его ученика и рядом не было! И близко! Мы тогда не подумали, это уж потом я сообразила. Но если принять эту гипотезу, все остальное становилось допустимо. Именно ради магии довернцы пойдут на все.

— На убийство меня, королевы, возможно, Базиля… да, вполне вероятно, — согласился Риберто. — До Дамиана не добрались, тут сыграла против них его мобильность. Он сегодня тут, завтра там, поди, догони!

Ларисия кивнула.

— Вполне вероятно. Нет короля — и в государстве смута, и под шумок они откусывают кусок гор.

— Нет принца, и я впадаю в депрессию, и меня проще убить, — согласился Риберто. Элина прижалась к нему покрепче.

— Ну уж — нет! Никаких убийств!

— Обещаю, любимая.

— Я понимала, — вернулась к важному Ларисия, — мое предположение легко могло оказаться ошибочным, но… другие варианты были еще более неправдоподобны. Леон что-то нашел? И теперь это что-то ищут довернцы? Но если бы это было так, Леон бы рассказал. Или забрал свое найденное… про леоний-то он не утаил! Он хотел что-то оставить для себя и забрать потом? С женой и маленьким ребенком? Нет, вряд ли… я отметала предположения одно за другим. Коты рассказали мне, как довернцы обследуют старую шахту…

— Коты?

— Горные коты, дядя, — подтвердила Ларисия. — они вполне разумны — для ментального мага. Я как-нибудь расскажу о своем с ними знакомстве, это долгая история. Они не любят людей, и не считают нас особо разумными, но если решают с кем-то пообщаться — это знак большого доверия.

— И с вами они решили поговорить.

— Они мне рассказали, что довернцы обследуют старую заброшенную шахту, что они что-то ищут, что их старший читает старые бумаги. Да, это было кирпичиком для моей теории. Потом план, который мы нашли в могиле учителя Леона. Все укладывалось в мою теорию, и мне стало страшно.

— Мне уже тоже, — вздохнул Риберто.

— Ну да. Если открытие Леона позволяло сделать мага из обычного человека — чем это грозило нам? Начнет ли государство штамповать магов? К кому попадет в руки этот секрет? Если довернцы его ищут, и собираются вывезти к себе — что нас будет ждать?

— Катастрофа, — жестко приговорил Риберто.

— Да, я тоже так решила. И решила, что нам надо найти этот артефакт, или что это было, первыми. Ну… и личные причины у меня тоже были.

— Личные?

— Тетя Лина. Робин. Матео. Я не знала, можно ли вылечить смертельную болезнь, или восстановить потерянный дар, но я решила рискнуть. И они тоже — решили. Хотя вина, в основном, лежит на мне.

— Не бери на себя слишком много, — Робин приобнял свою невесту и поцеловал в висок. — Я не ребенок, я осознавал риски, и отлично понимал, что ты все равно в это ввяжешься. Лучше я буду тебя сопровождать, так мне будет спокойнее.

— Мне тоже. Я не знала, как это должно выглядеть, могла только предполагать. Леон Штромберг получил силу, прожил спокойно больше ста лет, был и оставался магом. А вот его первая жена погибла. Вторая тоже, ребенок… это действует только на мужчин? Но ребенок был сыном? На взрослых? Но и тут… я терялась в догадках. Но искала, — Ларисия вкратце рассказала, как они шли к неизвестному, как нашли проход, как она пролезла внутрь. — Первый раз я не смогла все рассмотреть как следует. Уже потом, когда довернцы, поняв, что я никуда не денусь, оставили меня внутри, у меня было время оглядеться, обойти пещеру.

— И?

— Я исходила из характера самого Штромберга. Он не смог уничтожить чудо, не смог изолировать его от людей, не смог даже сохранить тайну… он обязан был оставить весточку! Ну хоть какую. Человек, который настолько любит изливать душу — и тут промолчит?

Риберто позволил себе улыбку.

— Вы правильно угадали?

— Абсолютно. Вот смотрите, это было заткнуто над дверью мегалита.

Ларисия извлекла из кармана, и положила на стол небольшой пергаментный конверт.

— Штромберг! — ахнул Матео.

— Будем считать — неизвестный доселе документ его авторства, — фыркнула Ларисия, и нацелилась на пирог с черникой. Вкусно…

Риберто достал небольшой лист бумаги.

Тому, кто найдет это письмо!

Будь осторожен, мой неизвестный последователь! Я открыл это страшное место первым, и умоляю тебя уйти отсюда. Или хотя бы не проливать кровь в хижине.

Когда я пришел сюда, я был пьян, я просто вполз в хижину, и упал, разбил нос о каменный круг. А потом обрел силу, о которой и не мечтал. Но потом это чудовище погубило троих близких мне людей. Во имя всего, что тебе дорого, не трогай это проклятие, не буди уснувшее. Уходи отсюда, пока ты еще можешь. Не приводи сюда своих близких!

Это место — убивает…

Уходи отсюда!

Здесь смерть!

Леон Штромберг.

— Негусто, — подвел итог его величество.

— Я и так, и этак прикидывала, почему Леон получил силу, а его жена погибла. И первая, и вторая… почему погиб его сын! Они не были пьяны? Вряд ли это так действует. По алкогольному признаку… меня осенило именно там, в пещере, когда я смотрела на мегалит. Там был рисунок…

— Рисунок?

— В основном там были какие-то странные письмена, я их даже не видела никогда — таких. Но там был и рисунок. На нем был показан человек без руки, или без ноги… и он — исцелялся! Это был целительский артефакт, ваше величество. А магия была побочным эффектом.

— То есть? — насторожился Риберто.

— До получения магии Леон был калекой. А маги калеками не бывают.

Робин и Матео переглянулись — и кивнули. Магия действительно правила физические недостатки. Горбатый, или слепой маг — сказки. Они оба знали, что их физические недостатки теперь обязательно пройдут. Потребуется время, но рано или поздно магия исправит недостатки. Разве что руки или ноги отрастить будет сложно, а вот шрамы, зрение — это все будет постепенно возвращаться к исходным показателям. И шрамы рассосутся, и глаза будут видеть, как в детстве.

— Если я правильно поняла, артефакт возвращал здоровье. Если человек мог справиться со своей болезнью без магии — ему магию и не дали бы. Я не могу пока все это сформулировать, Леон имел физический недостаток, и артефакт пошел самым простым путем — дал ему магию. При таком раскладе я могла быть спокойна за Робина, Матео, за тетю Лину. Практически им ничего не угрожало. За себя и Алю… я точно не знала, но если Леон, будучи УЖЕ магом, и без недостатков, вышел из артефакта целым и невредимым? Значит, его не тронуло? Но он уже бывал там… может, потому? Я предполагала, что с нами все будет хорошо, но… Аль, прости. До конца я не была уверена. Мы могли перестать быть магами, могли просто умереть, нас могло использовать на подпитку и вытянуть досуха… я допускала все. Но поделиться времени не было.

— Я понимаю, — Элисон кивнула сестре. Да, сестре. — Я поступила бы точно так же. Ты полностью права.

— Ну и я надеялась, что тут был предусмотрен какой-то механизм для лекарей. Кто-то должен был приглядывать за больным, корректировать состояние, может, управлять работой артефакта? Не знаю, как лучше сформулировать!

— Может быть… а довернцы?

Ларисия потерла виски.

— Все равно это только мои предположения. Есть два варианта. Или довернцев пустили на подпитку, или артефакт просто не воспринимает здоровых людей адекватно. Как жену Штромберга… жен. Как его сына. Образно говоря, на капле крови такого не наработаешь, должен быть и механизм подзарядки. Жертва, как вариант?