— Пока не надо, я пока не знаю, куда нам рыть, — вздохнула девушка. — Хорошо, что мы узнали о возможной находке, но так… размыто! А если в столице тоже подчищают… вряд ли ты там что-то найдешь быстро, а много времени у нас и нет. Учитывая, что довернцы УЖЕ здесь.

Дамиан кивнул, и отправил в рот еще один пирожок. Есть хотелось зверски, но и улов того стоил.

По словам Далии, к старости Леон все чаще начал запираться в кабинете и по-тихому напиваться. Маги не напиваются? Да еще как, если захотят, просто дозы у них слоновьи. Трезвеют они быстрее, а алкоголя им для забытья нужно больше.

Леон стал тихим алкоголиком, сидел себе в кабинете, жрал вино, никуда и ни к кому не лез, зато целыми днями разговаривал с портретами близких. Тихо так разговаривал, да и кому надо было его подслушивать? Далия и не слушала.

А вот Люсинда подслушивала иногда. И поняла, что сделал Леон что-то страшное, и терзает оно его, и выхода не находит. А что такого сделал?

Люсинде это было интересно, но про само дело-то Леон и не говорил. Только что-то про страшную вину перед близкими и про дорожку из серебряных звеньев, как в старой сказке… может Дон точнее знает, он частенько отца укладывал после пьянок, да и похмелье помогал побороть.

И верно, самое интересное поступило от Дона.

Внук, лишенный магии, но все равно любимый, сообщил, что однажды дед проговорился.

Нашел он такое сокровище, что ценнее всего в мире. Только вот обнародовать его нельзя, потому что в грязных руках оно может принести неисчислимые беды. И доверять Леон никому не может. Но и знание свое уничтожить не в состоянии, много оно может жизней спасти в годину бедствий. Так что дорожку Леон оставил, а где один прошел, там и второй может просочиться. Такую дорожку из серебряной цепочки, как в сказке…*

*- местный фольклор, мальчик, чтобы отметить путь, отрывал звенья от серебряной цепочки и кидал их на дорогу. Увы, половину утащила любопытная сорока. Прим. авт.

Дон на это и внимания не обратил особенно. Подумаешь, открытие! Да об этом всему миру известно.

А вина? Ну да. Дед говорил, что перед обеими своими женами виновен, и перед детьми, и может, из-за него у внука магии нет, но это-то и вовсе бред. Ну, не передалось, и так бывает.

А что дед считает о своей вине перед Доном? Так и пусть считает! Подумаешь, какие проблемы! Может, в завещании побольше отпишет? Чай, именно Дон о нем больше всех заботился.

Так и получилось, но…

— Если дорожка есть, мы обязательно по ней пройдем, — сказала Ларисия. — Дайте время, ваше высочество. То есть Дамиан.

— Сколько угодно. Насчет лаборатории вы точно уверены? Будем работать?

— Если вы ее построите здесь, неподалеку — то да, — Ларисия и Робин переглянулись и переплели пальцы. — Не хочу я в столицу, противно мне там. Душно.

— Договорились, — кивнул Дамиан. — Тогда в столицу съезжу я. Еще раз переговорю с отцом… Завтра же и поеду. Не думаю, что у меня найдется что-то в архивах дворца, но вдруг? Если найду — привезу. Всем доброй ночи.

Глава 9

— Мама, мне бы хотелось ненадолго уехать.

— Куда? — отвлеклись оба, и Сессиль, и Карл. — Тебе нужно что-то закупать?

Карла посмотрела в окно. Потом на стол. Подсказок не было, придется отдуваться самой.

— Не совсем. Я бы хотела съездить в Левенсберг.

В семье Манагнеров был круговорот мужчин.

После того случая на заводе, Уилла хватил инфаркт. Откачать несчастного не удалось, так что в семье Манангеров произошла естественная убыль.

Траур, кстати, был к лицу и Сессили, и Карле. Сплетники взорвались гейзерами.

И тут — еще одна новость!

Карл вернулся! Оказывается, он не умер⁈ С ума сойти…

Семейство Манангеров стало притчей во языцех. Хватит сплетникам еще на сорок лет их обсасывать! Один мужчина умер, второй… воскрес? Ладно, может, и не умирал, но где он был? Что делал? Сколько всего интересного-то у людей происходит!

Мать и сын переглянулись, и первым причину озвучил Карл.

— Это ради того парня? Матео?

Карла кивнула.

Выкинуть мага из головы она не могла. И предпочитала не размышлять на расстоянии и не трепать себе нервы. Пожалуйста, ей конкретные действия. Вот съездит она, разочаруется в этом мужчине, и будет ей проще. Или, наоборот, очаруется.

Или отвлечется.

— Конечно, надо ехать. Я сам хотел, но тут отец… — Карл задумчиво почесал за ухом и тут же получил по руке от матери за некрасивый жест.

— Вы тут приглядите?

— Да, конечно. Ты сильно не задерживайся, а какое-то время я справлюсь, не зря ж меня отец все детство мучил, — отмахнулся Карл.

Каролина поцеловала его в щеку и отправилась собираться. Она себя хорошо знала. С фабрикой она справится, но для этого ей надо быть спокойной и в хорошем настроении, а какое уж тут? Когда все мысли об одном?

И не о фабрике, точно.

Проще не справляться со своим настроением, а съездить и разобраться с его причиной. Так она и сделает. И Каролина уложила в чемодан зеленое платье с кружевами. И еще одно, бирюзовое, хотя в обычное время предпочитала юбки и блузы. Но пусть будет платье, оно ей удивительно к лицу.

* * *

— Базиль, доброе утро.

— А по тебе и не скажешь, что оно доброе? — Базиль с усмешкой поглядел на брата. Выглядел Дамиан так, словно всю ночь участвовал в какой-то оргии, и ему там сильно не повезло. Бледное лицо, красные от полопавшихся сосудов и набрякших век глаза, обветренные губы, искусанные в кровь… — Тебя что — рамбилем переехали?

Дамиан вспомнил, сколько раз ночью он призывал духов, и кивнул.

— Да, можно и так сказать. Мне надо уехать. Я встретился с человеком и получил от него неожиданную информацию, и отец должен об этом обязательно узнать.

— О человеке? Или информацию?

Дамиан раздраженно подумал, что у брата некстати просыпается проницательность. Дон вовремя подсунул хозяину кружку с крепким кофе, и раздражение только печально булькнуло.

— И первое, и второе. Ты со мной поедешь — или тут останешься?

— Тут — где?

— Где поезд и стоит. На заставе, — пожал плечами Дамиан.

Рудник леония — дело серьезное, ради него и рельсы бросили, и несколько домов выстроили, и один из них сможет занять Базиль. Конечно, в поезде комфортно. В доме не так, но здесь Базиль будет в безопасности. Тут же главное — что?

Не телохранители, нет.

Скорость и секретность, насколько удается ее обеспечить. Ну и не афишировать свое прибытие.

Мало ли Базилей по стране? Дамианов? И вот это — принц?

Вы же не ожидаете обнаружить у себя на заднем дворе виверну? Вот и принца, проходящего мимо, тоже представить сложно. Где я, а где принц…

Пока люди рассуждают именно так, Базиль в безопасности.

Парень и парень, да он может просто принцу подражать, и такое бывает! Дамиану точно подражают, да и пусть, даже не жалко.

— Это не опасно?

— Чуточку неудобно, но гвардейцы будут рядом, я четверых оставлю. И рамбиль, конечно, — пожал плечами Дамиан.

Базиль задумался.

— Ты приедешь?

— Или я, или отец, будет видно. Возвращаться сюда все равно надо будет.

Уезжать очень не хотелось. Вспоминалась Лиза…

Вроде и Валентина — блондинка со светлыми глазами, и Лиза, но какая разница! У Лизы льется на плечи, стекает по спине — червонное золото, у Валентины — сухая солома, тщательно уложенная (зализанная) в сложную прическу. У Лизы глаза огромные, чистые, прозрачные, утонуть в них можно, а у Валентины глазки, как у снулой рыбины. Противно.

Может, у него с Лизой и не будет ничего, Базиль пока не знал, но бросить такое сокровище? Когда только что нашел? Нет, невозможно!

И глубоко в подсознании, там, откуда вылезти сложно — мама. В столице все будет напоминать о ее смерти, а тут можно отвлечься.

— Я бы остался. Ты же ненадолго?

Дамиан даже не сомневался, что на пару — тройку дней. Туда и обратно.