Но ведь и Элисон ей помогала в ответ! По чьим документам все это время жила Ларисия?

То-то же! И это только бумаги, а в чем измерить поддержку, любовь, заботу? Кровать в маленьком домике Барретов, которая всегда была готова для Ларисии, и горячий ужин, который подогревала тетя Лина, и улыбка, и готовность слушать о делах Лисси, и их безоговорочную поддержку после того, что выкинул Эдгар…

Как это оценить?

Никак.

Просто любить, быть благодарной за то, что они есть, быть рядом — и тоже заботиться, помогать, поддерживать…

— Аля, я не знаю, стоит ли это сейчас делать.

— Почему?

— Если этот… назовем его пока — источник, может дать обычному человеку магию, не сможет ли он дать тете Лине — здоровье?

Элисон замерла, как суслик. Столбиком.

— Ты… думаешь?

— Даже если у нас один шанс из миллиона, что мы теряем?

Девушка медленно опустила руки прямо на кота, и тот сам принялся о них гладиться. А что? Чего она тут сидит просто так вот уже целых три минуты? Кошачье время теряет!

— Ничего. Но разве такое бывает?

— Не знаю, Аля. Не знаю. Но я бы хотела надеяться.

— Так… — Аля рассуждала достаточно логично. — Некромант еще не приехал, так что мы пока не можем подтвердить твою теорию.

— Пока — не можем.

— Где его виверны носят? — зло рыкнула девушка.

Лисси пожала плечами.

— Какое-то время у нас еще есть, год или два…

— А если довернцы найдут этот источник первым?

— Подозреваю, что в карман они его не положат, и с собой не унесут. Остальное менее важно.

— Кошка тебе обрисовала, где они ищут?

— Да, — примерный район поисков Лисси поняла.

— Может, и нам там поискать?

Ларисия посмотрела на Элисон, которую буквально трясло от жажды действия, куда-то идти, что-то делать, помочь маме… ну есть ведь шанс? Ларисия же никогда раньше не ошибалась, недаром говорят, что она гениальна⁈

И молча обняла сестру. Ну и котика заодно, чего он тут лежит так провокационно?

— Потерпи немного, Аленький мой. Мы справимся, и тетя Лина обязательно выздоровеет. Но соваться к вооруженным мужчинам… нет, это слишком большой риск!

— Но ты же можешь вытащить у них всю информацию!

— Но у кого именно? Ты бы доверила такие знания всем сорока мужчинам?

— Никогда!

— То есть посвящен только один, может, двое, и не факт, что это командиры. Всех переловить не получится, и что потом сделают довернцы — непонятно. Нет, Аль, это авантюра, в которой у нас не будет шансов на успех.

— Лисси, я…

— Давай я пока познакомлю тебя со своими магами, ты посмотришь на выкладки, может, я что-то не так подумала?

— Ну, давай!

— А приедет некромант, и мы будем разбираться! Уже конкретно!

— Так чего мы ждем? Едем?

— Мы не ждем, мы гладим котиков. И советую у них учиться. Смотри, они никуда не спешат, но и от них никто не уйдет.

— Лись!

— Аль?

— Я тебя укушу, зараза! Ты младше меня, а командуешь, как старшая!

— Я умнее тебя. Вот и командую, кто-то же должен…

— Шшшшшшш! — Аля изобразила, что сейчас кинется на сестру, и поцарапает той нос, Лисси «испуганно» закрылась руками, девушки переглянулись — и расхохотались.

— Ладно, когда поедем к магам?

— Да хоть сейчас. Только о магии, сама понимаешь, давай поменьше, они хоть и смирились, но до конца с таким не сживешься.

— Едем! Немедленно!

Аля серьезно кивнула, и Лисси шутливо дернула ее за прядку волос.

Да, сестры.

Может, и не по крови, как у Ларисии с Даной, но — семья. И споры тут неуместны!

Кошка смотрела на это насмешливыми желтыми глазами.

Котята… может, и человеческие, и страшненькие, ни шерсти приличной, ни хвоста, но тоже котята. И так же беспокоятся за маму-кошку, и так же любят друг друга, и так же играют… и в чем разница?

Ни в чем.

Хотя люди, конечно, намного страшнее кошек. Но это и понятно, котики — это же само совершенство, а люди — так, не дотягивают. Не верите?

Спросите у котиков.

* * *

Похороны коронованной особы — это всегда роскошно. Роскошный выезд, уйма цветов, шикарный гроб, слезы, сопли, журналисты… не столь важно, что думали о коронованной особе при жизни, после смерти ее все равно распишут наилучшим образом. Чего уж теперь ругаться, отпеть, да и забыть.

Ее величество Лидия исключением не стала.

Гримеры постарались на славу.

Всем было объявлено, что ее величество скончалась от сердечного приступа. Те, кто знали правду, молчали. Риберто искренне горевал. Любовь там или нет, но жизнь вместе прожили, детей вырастили… и дети хорошие получились. Дочь сейчас приехать не может, она в тягости, а вот оба сына шли за гробом. Базиль, не скрываясь, вытирал слезы. Дамиан молчал, но так выразительно, что и слез не надо было.

Оркестр играл, народ сочувствовал, цветы одуряюще пахли… про какого-то Августа Эрдвейна никто и не вспоминал, и не думал. Не до него. Даже газеты дали заметку с опозданием — и чуть ли не на последней страничке.

* * *

— Какой ужасный, тяжелый год! Ее величество умерла…

— И что в этом такого тяжелого?

— Ну, как же…

— А ты подумай сама? Его величество теперь холост. А ведь он маг, он еще лет тридцать или сорок протянет, может и еще раз жениться…

— Ой, а я правда не подумала!

— А если так, то на ком? Ну, месяца три-четыре король, конечно, в трауре побудет. А потом…?

— О, да!

— Так что надо заранее чистить перышки, заказывать новые платья…

— Определенно, надо!

И две женщины переглянулись с пониманием. Такая дичь не каждый год попадается! Любовницей — и то выгодно, а женой?

Даже если детей в этом браке не будет, все равно — сезон охоты на королей открыт!

* * *

— Говорят, ее величество умерла от разрыва сердца!

— Ой, нет! Говорят, в обморок упала неудачно, да прямо головой об тумбочку!

— А я слышала, что ее величество утонула в ванной.

— Ой, да это уж и вовсе глупости!

— Да кто ж знает-то?

— Король знает. Это точно.

— Да разве нам-то правду скажут?

— А что ты с этой правдой делать будешь?

— Интересно же!

— Еще как! Но мне все же кажется, что это сердце, тут дело такое, не угадаешь, упадешь разом — да и все.

— Но королева ж! Что она — к лекарям не ходила?

— Ой, да что эти лекари понимают?

— И не говори! Вот, я позавчера…

* * *

Сара Бахман устала от дороги!

Устала от трудностей жизни!

Просто — устала!

Наверное, не столько от поездки, сколько от неопределенности в жизни. В поезде она заняла отдельное купе, и к ней никто, кроме проводника не заходил. Разве что сама она посетила вагон-ресторан. Откушала и вернулась обратно.

Очень неудобные купе в этих поездах, и трясет, и воняет тут, и вообще — фу! И фи!

В Левенсберге, этом отвратительном убогом городке, поезд стоял невероятно мало! Служанка не успела бы выгрузить все чемоданы, так что Сарочке пришлось помогать наглой девке, а проводница и ухом не повела! Могла бы и предложить свои услуги, а она… тьфу, зараза!

Сара на нее жалобу напишет!

Две! Для верности!

Но это потом, а пока — Робин!

Конечно, сразу с дороги Сара к нему не поехала, сняла номер в местной гостинице, привела себя в порядок, отдохнула пару дней, и уж потом, во всем блеске красоты и очарования, решила отправиться на покорение будущего мужа.

Ребенок?

А, ребенок оставался с теткой, и совершенно не волновал утонченную Сарочку. Какой еще ребенок? Вот если бы она за него что-то получила, если бы Феликс ей МНОГО денег оставил, тогда дело другое. А он ей разве что на рождение сына подарок подарил, жлоб проклятый! Негодяй!

Впрочем, о покойном супруге она думать не будет, от этого могут морщины появиться, она лучше подумает о будущем!