Можно и в некоторых других случаях, понятно, все индивидуально, и делается это не просто так, а через храм и через суд, но можно. А что не слишком-то подобное поведение одобряется…

Да плевать Никласу на чужое одобрение!

Сыт по горло!

В той пещере наелся по самое дальше некуда!!!

В плену у работорговцев поодобрять не хотите? И когда они Фабиана едва не убили… так получилось, что он стал жертвой, а мог бы и Никлас. И что дальше? И никто кроме Магды о нем бы и не заплакал. Родители — там понятно, он их тоже любит, но Магда…

Это ведь не просто так погулять, это у него и правда серьезно!

Эльза охнула, хватаясь за сердце.

— Сыночек, ты СЕРЬЕЗНО⁈

Никлас вздохнул и аккуратно обнял маму за плечи.

— Мам, ты присядь, пожалуйста. И не злись на Магду, я ее просто люблю.

— Ты еще сто раз полюбишь, — махнул рукой отец.

Никлас зло сощурился.

Вот с этим тоже были проблемы. Почему-то мысли логичные и стройные, а стоит только рот открыть, как превращаются они тут же во что-то комковатое, словно позавчерашняя каша. И его совершенно не понимают.

Почему так?

За дверью, с бинтом и карболкой в руках застыла Магда.

Она бы вошла, но понимала, здесь и сейчас надо высказаться именно Никласу. Речь сейчас даже не о Магде, наверное, о его решении, принятом самостоятельно. Том решении, которое не одобрит семья.

Или одобрит?

Магда не знала. Чутьем ощущая, что ее вмешательство сейчас может сделать только хуже, она просто ждала.

— Пап… ты маму любишь. А я Магду.

— Ты не сравнивай, у твоей матери кроме меня никого не было!

— Да, сыночек! Ну, кто ее знает, если она мужу с тобой изменяла, то и тебе изменять начнет…

Голос Эльзы срывался, Магда стояла, судорожно вцепившись в ручку двери… молчать! Сейчас — молчать! Что толку объяснять, если ее уже определили и приговорили?

Никлас даже и слушать всю эту ерунду не стал. Зачем?

— Папа. Мама. Магду я люблю. Мы женимся. Я буду рад видеть вас на свадьбе.

И как-то так это было сказано, что даже до Эльзы дошло. Хоть ты криком кричи, а сын решение принял. Вот такое. Не нравится оно тебе? Бывает, но это — его решение.

— Я ее в своем доме не приму, — всхлипнула Эльза.

— И не надо. Мы пока тут поживем, потом еще что найдем.

— Да неужели, — сощурился Карл.

Никлас нахмурился.

— Я вас люблю. Не хочу ссориться, не надо. Если понадобится, мы с Магдой уедем отсюда, Эллара большая. И другие страны есть.

— Ты серьезно? — вскинул брови Карл. — Ты готов ради этой девицы отказаться от всего, что у тебя есть? Я ведь на твоего брата все отпишу.

— Не пропадем. Отписывай.

— Ты уверен, что она того стоит? Ты к определенному уровню привык, ты сколько работал-то в жизни? То-то и оно! А дети пойдут?

— Мы справимся, — даже не задумался Никлас. — Магда умница, и я все сделаю. Я вас люблю, но от нее не откажусь, она моя. Мне других не нужно.

— Она тебя что — приворожила⁈ — взвилась Эльза. — Столько кругом девушек, я тебя знакомила, вот, у Фридриха дочка очаровательная, у Люси племянница…

— Нет, — выразить словами было сложно, но Никлас справился. — Магда меня любит. Когда я пропал, ей плохо было. Она плакала. А твои?

Эльза хлопнула глазами.

Как-то она сразу поняла, что сын имеет в виду. Вот тот случай, о котором она старалась не думать, не вспоминать, который до сих пор отзывался страхом и тошнотой…

— Плакала бы…

Магда решила, что момент подходящий, и стукнула дверью.

— Ник, дай мне руку, я сейчас рану обработаю.

Никлас послушно протянул ей руку со сбитыми костяшками пальцев. Хорошо приложился…

Эльза смотрела, как противная девица аккуратно промывает ранки, как заклеивает их, а потом, не удержавшись, легонько дует и целует. Вот просто так, потому что любит. Этот жест сказал женщине намного больше, чем хотела бы сама Магда. Нет, это не так сильно повлияло, и Эльза не станет в единый миг любящей свекровью, и к Магде не начнет относиться, как к родной, но…

Вот прямо сейчас они смогут просто попить чая. И даже разрыва отношений не случится. А это уже неплохо. Хотя бы первый шаг, но он должен быть сделан.

Маленький, но очень важный шаг.

* * *

Рена Астрид к гостям всегда была готова. А этих-то…

Сразу понятно, кто тут и чья родня. Потому что зеленые глаза были и у этих женщин. Почти такие же, как у Элисон.

Только у Элисон они большие и яркие, на половину лица, кажется, а эти…

Старшая женщина, явно та самая тетя Лина, и вторая, ровесница Элисон, кузина Аля. Так девушка сказала, кажется. И глаза у них почти такие же, только у тетушки они едва заметно раскосые, с таким, чуточку лисьим разрезом, к вискам, и это делает ее лицо необычным и экзотическим. А у дочери оттенок зелени чуточку другой. Если у Элисон зелень чистая и яркая, словно изумруд, то у кузины — весенняя листва. Как у молодой ивы — зелень с серебром, прозрачная такая, искристая…

Ну и внешность, конечно.

Если Элисон выглядела достаточно невзрачной, то эти двое — нет. Тетушка точно больна, вот, и скулы резко обозначены, и пятна на щеках почти чахоточные, и губы бледные, почти теряются на лице, но даже в таком виде понятно, в молодости она была очень красива. Лицо в форме сердечка, большие глаза необычного разреза, полные губы, тонкий прямой носик… мужчины, наверное, в штабеля укладывались.

И дочь унаследовала красоту матери. Может, даже более яркую, более гибельную… только вот злиться на нее у рены Астрид уже не получается, потому что кроме внешности и другое видно. И как дочь бережно поддерживает мать, и пыль на платьях, и усталость, которая нарисовала обеим женщинам синие круги под глазами, и у старшей худоба явно болезненная…

Рена Астрид ахнула — и подхватила тоже женщину под локоть.

— Вы что — пешком шли⁈

— Нас довезли, но немного пройти пришлось, — отозвалась девушка. — Вы — рена Шафф?

— Да проходите уж. Вы же к Элисон приехали?

— Да, — кивнула женщина. — Я Элина Баррет. И моя дочь, Аля.

— И замечательно, и нечего на пороге стоять! — Астрид услышала шаги за спиной, оглянулась и обнаружила там рента Фрея, — рент Матиас, помогите с багажом, пожалуйста, к Элисон родные приехали!

Матиас пригляделся, расплылся в улыбке — и был безжалостно оставлен с двумя саквояжами, потому что девушка, не обращая внимания на красавца и музыканта, бережно повела маму в дом.

— Куда нам идти? Рена Шафф?

— Давайте пока на кухню, — предложила Астрид, — вы, наверное, с дороги голодные, я вас сейчас покормлю, а там уж и подумаем, что дальше будет.

С этим никто не спорил. Да и грибной суп благоухал так, что на улице прохожие облизывались. А еще свежий хлеб, чесночное масло, гуляш на второе, пирог с вишнями и вишневый компот…

Элина едва прикасалась к еде, а вот Аля не жеманничала. Ела спокойно, было видно, что она проголодалась, и от души наслаждается пищей.

— Спасибо вам, рена Шафф.

Астрид, которая не собиралась никого расспрашивать до конца обеда, кивнула.

— Не за что. Лисси будет ближе к вечеру, она предупреждала, может, вам пока отдохнуть?

— Мы бы хотели внять комнату, пока на месяц, с питанием, — согласилась Элина. — А там посмотрим.

— Какой этаж вам лучше?

— Первый, — сказала Аля. — Маме сложно будет бегать по лестнице.

— Дочка, ничего страшного, я потерплю.

— Зачем терпеть, если есть комната? — удивилась Астрид Шафф. — Пойдемте, я вам ее покажу.

— Да, так будет лучше, — согласилась Аля. — Мам, ты ложись, а я дождусь Лисёну, я скучала.

Ответом ей была ласковая улыбка женщины.

— Дожидайся. А я посплю, хорошо?

Рена Астрид вежливо оставила женщин вдвоем. Любопытно было до крайности, но… она подождет немного. Так еще и приятнее будет.

* * *

Аля себя долго ждать не заставила, вернулась на кухню.