Сара же никого не любила, она вообще не подозревала, что есть на свете такое чувство. Изображать могла, признаваться, говорить, но вот чувствовать? Она и сына-то не любила, и не только потому что он был копией отца! Артистично изображала все положенное, благо, пять минут в день — не труд, а потом деточку можно и нянькам отдать, пусть сами разбираются.

А любить мужчин? И вовсе смешно!

Сердце Сары было занято навеки — самой Сарой. Никому другому в нем места не нашлось бы. Никогда. Но сказать-то можно что угодно, главное, чтобы звучало убедительно.

Показал отец на Робина? Отлично, Сара занялась Робином. Правда, единственный раз она не сдержала отвращения, когда увидела, во что он превратился. Омерзительное зрелище! Вот чего он полез под эту лавину? Можно подумать, без него бы не справились.

И не справились бы — кому есть дело до жизней всякого быдла? Вслух Сара ничего подобного не скажет, конечно, да и ни к чему. Хватит истерики, которую она устроила в госпитале. Отец все же раздумывал выдать ее замуж за Робина, и Сара осталась бы богатой вдовой героического мага, могла бы остаться, но… тут уж физиология вмешалась. Когда Сара видела вот это все, обезображенное, искалеченное, ее просто начинало тошнить.

Какое уж тут изображение нежных чувств? *

*- не утрирую, у меня есть знакомая, которая хотела стать медиком, но в морге ее начинало тошнить, при виде внутренностей становилось плохо… не повезло. Прим. авт.

Отец вздохнул, и ткнул пальцем в Феликса Бахмана.

Нельзя сказать, что Саре понравился брак. Если уж честно — муж вызывал омерзение, супружеские обязанности — тошноту, от одного голоса супруга открывалась мигрень, но это Сара могла перетерпеть. Зная, что скоро она станет богатой вдовой, терпеть было вдвое легче.

И вот! Свершилось, наконец! Муж мертв, и Сара испытывает только чистую и искреннюю радость от этого факта! Кончилась ее каторга! Теперь ей надо заслушать завещание, а потом…

А потом она сможет пожить для себя. Сара искренне надеялась, что покойный супруг оставил ей достаточно денег.

Робин? Зачем ей нужен искалеченный маг?

Ну… сейчас он вроде, как и получше выглядит.

Да-да, Сара его видела в библиотеке. Точнее, когда он туда заходил. Конечно, Робин многое потерял со всеми этими противными шрамами, но он импозантный, богатый, и не маг, и умирать не собирается, так почему бы и нет? В таком виде она его потерпит… наверное. Надо еще при встрече проверить. Сара обязательно этим займется после оглашения завещания.

У Робина есть один громадный и неоспоримый плюс: он богатый. И ее любит. И вообще… почему она должна жить без мужа, если можно — с мужем? Сара была уверена, что создана для поклонения, почитания, восхищения, ну и вообще — ей самой, что ли, думать о всяких приземленных вещах вроде счетов из лавок?

У женщины должен быть муж. Или сын. Или еще кто-то, кто будет решать эти проблемы. А Сара взамен обязуется быть милой, приветливой и украшать жизнь «везунчика».

Сын слишком мал, так что надо еще раз выйти замуж. Робин подходит.

Сара бы и от более привлекательной добычи не отказалась, но… Бахман ей репутацию сильно подпортил. Вкусы у него были специфические, а самое печальное, что он любил обо всем, что у них в спальне происходит, приятелям рассказывать. Вот мерзотнее болтливого мужчины просто нет ничего! Но что могла сделать бедная Сара?

Когда муж, получив ночью свое, уходит в клуб, а там в подробностях делится с друзьями, так, со вкусом, с расстановочкой… кому нужна женщина, которую и вдоль, и поперек обсудили?

Проклятые лицемеры!

Ладно бы хоть молчал, негодяй, но…

Сара стиснула кулаки, и заставила себя расслабить мышцы лица. Вот еще морщинок ей не хватало!

Завещание.

И Робин. У которого есть и еще один плюс — он в клубы не ходит!

Зеркало с насмешкой смотрело на такую красивую и такую холодную женщину…

* * *

Спокойно порезать овощи на салатики Элисон не удалось. Для начала примчались Лернеры. Фабиана не было, его отец отправил долечиваться, но сам Рубиус приехал, и его супруга, и тут же бросились обнимать Элисон.

— Детка, ты как?

— Спасибо, — Лисси было откровенно неловко, но ладно уж, потерпит! — Все в порядке, так, спину ушибла.

— Я был в полиции, — Рубиус предпочитал конкретику, а не утешения, которыми занялась его супруга. — Мне сказали, что тебя ни в чем не подозревают. На твоем месте мог бы оказаться любой житель города, тебе даже повезло, что ты не столкнулась с убийцей. Но если что, немедленно сообщи мне. Понятно?

— Да, конечно. Но я просто оказалась не так и не в то время.

— Полиция у нас хорошая, разберутся. Я их простимулирую, — взмахнул тростью Рубиус.

— Я уверена, — улыбнулась Элисон. — как дела у Фабиана?

— Прогноз благоприятный, думаю, весной он уже будет дома.

— Это замечательно! — порадовалась Лисси.

Летиция пристально посмотрела на девушку, но нет. Элисон говорила ровно то, что думала. Она не питала никакого интереса к Фабиану, она не думала о нем, как о мужчине, просто — человек выздоравливает, это хорошо.

— Лисси, может, ты пока к нам переедешь? — предложила рена Летиция.

Рена Астрид уперла руки в бока.

— Зачем это? И вы ж, рена, за городом живете, как девочка оттуда будет на работу ездить?

— Рамбиль предоставлю, — взмахнул тростью Фабиан.

Элисон задумалась.

Потом уверенно покачала головой.

— Умоляю, рент Лейтнер, рента, не обижайтесь на меня. Я бы с радостью приняла ваше приглашение, но в силу некоторых обстоятельств, мне лучше оставаться здесь.

Рубиус пожал плечами.

— Ты уверена, детка? Все же у нас тебе будет безопаснее. Если убийца решит, что ты его видела, или слышала…

— Увы — не видела. Но если придет, не откажусь повидаться, — Элисон неловко повернулась, и поморщилась от боли в спине. Определенно, не откажется.

Голову оторвет негодяю! Прошлый раз она просто испугалась трупа, а вот самого убийцы… ладно! Сначала из него тоже можно сделать труп, а потом уже испугаться.

Рубиус кивнул.

— Ладно. Я не стану настаивать, но приглашение остается в силе. И сейчас мы с тобой еще раз съездим к лекарю.

— Да все будет в порядке…

— Вот и хорошо. Но дай нам в этом убедиться, — отрезал Рубиус.

Рена Астрид кивнула.

— А вот это правильно. Неудачно так девочка упала, сразу видно! С магической мазью должно было все еще до утра пройти, а она, вон как, мучается. Сделайте милость, рент, свозите?

— А овощи?

— Подождут, не убегут. Нет у них ног.

Элисон скрипнула зубами, и встала из кресла. Кажется, отвертеться не удастся. Рена Летиция тут же подхватила ее под руку, и потянула к рамбилю.

— Пойдем, детка. Где твой плащ? Вот этот?

— Да.

— Вот и отлично. Лисси, я понимаю, вопрос может показаться несколько неуместным, но… тебе точно не нужна помощь?

Элисон вздохнула.

— Я справлюсь. Это очень неприятное происшествие, но я справлюсь.

— Если понадобится помощь — только скажи. За сына я тебе век обязана буду.

— Я обещаю не молчать. Но только если не справлюсь сама.

Что характерно, обе женщины говорили не про убийство библиотекарши. Но отлично друг друга поняли.

* * *

— Ваше высочество?

— Карла, мы сейчас едем в столицу — ненадолго, и возвращаемся в Левенсберг. Я возвращаюсь, вы — как сами решите.

Каролина Манангер задумалась. Впрочем, ненадолго.

— Ваше высочество, я пока не могу сказать ничего определенного, мое решение будет зависеть от приговора его величества.

Дамиан кивнул.

— Если он будет в вашу пользу?

— Мне надо будет срочно вернуться домой, и наводить там порядок. Чтобы отец не нанес лишнего вреда МОЕМУ имуществу.

— Если не в вашу? Хотя скажу сразу, я приложу все усилия, чтобы дело решилось в вашу пользу, Карла.