После обеда пришел рент Якоб и сразу же подошел к Элисон.

– Рента Баррет, у меня к вам большая просьба.

– Слушаю?

– Вы не могли бы взять рамбиль и съездить в горы? Вот в этот квадрат?

Элисон сощурилась.

– Ну… могу. Сколько точек надо обойти?

– Семнадцать.

– СКОЛЬКО?! – взвыла Элисон.

С ее силой она после такого день будет в лежку лежать! Вы себе как это представляете? Она маг с медным кольцом, не с золотым!

– Рента Баррет, ну хотя бы пятнадцать. – Тон Видрича стал просительным. Элисон почему‑то сразу вспомнила одного преподавателя.

Магистр, сколько вам нужно материала обработать к понедельнику?

Конечно, весь!

Да с этим и за месяц не управиться.

Ладно, сделайте, сколько сможете… процентов на десять меньше. И я вами очень, ОЧЕНЬ недоволен.

Тут особо и ума не потребовалось, Элисон взяла карту.

– Рент Видрич, а у вас магический летун есть?

– Рента Баррет?

– Берем карту, смотрим… масштаб и расстояния мы все отлично видим. Вот сюда, при средней скорости рамбиля пятьдесят километров в час, я буду ехать примерно два часа. Потом сюда, сюда… рент Видрич, вы вообще расстояния считали?

Якоб скривился.

Ну считал.

И отлично понимал, что просит практически невозможного. Но… тут еще и другие соображения возникали. Элисон работала без нареканий, а после недавнего взрыва хотелось ее чем‑то придержать. К примеру, приказали, а не выполнила. Или опять скандал устроила…

Ан нет!

Спокойное холодное перечисление расстояний и времени. И не поспоришь.

– Это еще хорошо, если нигде не будет оползня, если можно подъехать вплотную к датчикам, если у меня будет нормальное самочувствие. Рамбиль‑то мне водить не нравится, у меня голова от него болеть начинает, а тут еще и силы трать…

– И что вы предлагаете, рента Баррет?

– Поделить на два дня. Вот эти точки я объеду сегодня, вот эти – завтра, – Элисон преспокойно обвела две области карандашами, – так я смогу уложиться, и даже вернусь чуть пораньше и смогу что‑то посчитать.

Крыть было нечем.

– Делайте, рента.

Элисон посмотрела в окно.

– Да, пожалуй, до вечера я еще успею. Рамбиль оставлю тогда у своего дома и завтра с утра поеду оттуда же. Хорошо?

– Конечно, рента.

– Я сейчас тебе деньги выпишу на бензин и прочее. – Рена Глент не собиралась пускать все на самотек. Вот еще не хватало! Кругом одни сволочи, дай волю – совсем загнобят девочку!

– Спасибо, рена Ирэна. – Элисон послала ей благодарную улыбку.

– Мы же договорились: тетя Рени, – сверкнула глазами Ирэна.

После заявления о ее первом внуке, после советов Элисон… чужая девочка?

Да вот еще! Своя она, и никому ее Ирэна в обиду не даст! Перебьются!

Якоб скривился, но язык прикусил. Дураком он не был и невысказанное отлично понял. Если Ирэна считает эту девушку своей родней… если что‑то такое у них случилось – дешевле не нарываться. Ссориться с бухгалтером?

Проще пойти и прыгнуть со скалы. Быстрее и приятнее.

Ласковая улыбка рены Глент подтверждала все его самые худшие предположения.

* * *

– Сегодня ночью?

– Да, как стемнеет.

Жамиль и Веньят переговаривались спокойно, лениво даже. Все уже было отработано, и не раз, и не два. Аарен уже пригнал ишачков, потому, кстати, его Слифт и не нашел, он решил на всякий случай перебраться в другое место. А может, пока и вовсе пожить в другом городе, не беда. С Левенсберга он свой урожай собрал, теперь можно и Дейрен попробовать, а потом и еще куда… тут главное что?

Правильно, не примелькаться.

Так что сегодня, как стемнеет, живой груз будет навьючен на ишаков. Бабы, конечно. Мужики и своим ходом пойдут, их достаточно к ишакам привязать и подгонять. Да и сами ноги переставлять будут, поди, провезет их пару раз мордой по камням, мигом халтурить отучатся.

– С этим что делать?

Аарен, у которого к Фабиану были свои счеты, надо же, не понравилось человеку, что его хотели убить ради красивой картинки, мстительно сверкнул глазами.

– Что с ним? Бросить его тут. Ишаков у нас всего пять, так что перебьется.

Мужчины задумались, а потом согласно кивнули.

– Не, я не о том. Добивать не будем? – уточнил Жамиль.

– Обойдется. Ему сутки остались, не больше, потом все равно сдохнет, – огрызнулся Веньят.

Фабиана они особо не жалели, а потому… да какая разница?

Подохнет? Так и надо… И ведь не жалко даже! Чего его жалеть?

Этой ночью они потащат остальной груз через горы. Дорога тоже отработана, ночь в пути, день провести в тайном месте, потом ночь через перевал, еще одна дневка в присмотренной пещере – и спуск в долину. Договор со знакомыми таможенниками есть, и, считай, они уже в Доверне. А там – дело привычное.

Мужчины переглянулись, потом Аарен подвел итог:

– Не, добивать не будем. Про нас он особо ничего не знает, ни кто, ни где. Даже имена фальшивые. А так время выиграем, сразу не подохнет, может, дня через два или три, как раз и некромант не поможет. А как сдохнет, мы уже в Доверне будем.

Это было логично.

– С рамбилем что делать будем?

– Ничего мы с ним сделать не сможем, – понурился Аарен. Денег – и больших – было откровенно жаль. – Снять с него все ценное, а остаток столкнуть куда в пропасть. Или в пещеру, да и завалить. Ехать на нем по дорогам придется, а этих четырех уже ищут. Мигом определят, чья машинка.

Мужчины переглянулись. Терять прибыль не хотелось, но потом Веньят согласно вздохнул.

– Даже если продавать, потом на нас выйти смогут. Нет уж, исчезла так исчезла. Сталкивать никуда не будем, взорвется еще, дым будет, вонь, ни к чему такое. Загоним в пещеру, заложим, чтобы никто не пробрался, кристалл с двигателя снимем, спрячем, ну и там еще чего посмотрим. И до следующего года постоит.

С этим все были согласны.

Денег хотелось, конечно, но ставить под угрозу свое дело? Нет уж, так они рисковать не станут.

На каменном козырьке, метрах в пятнадцати выше, на неприступной с виду скале, лежал горный кот. Лежал, любовался людьми, слушал их разговоры.

В горах можно спрятать что угодно и от кого угодно. От людей, от магов, даже прочесывай ты здесь все с войском, и тогда может не помочь.

Но коты!

Это те животные, от которых никогда и ни за что не получится скрыться. Они пройдут везде, достанут всех, откопают все, просочатся в любое, даже самое крохотное пространство, застрянут там и будут противно орать. Это все в кошачьей натуре.

И, конечно, люди на его охотничьей территории горного кота тревожили.

Не так чтобы сильно, он рассуждал обо всем со своей, кошачьей точки зрения.

Есть кот, он ловит дичь.

Есть люди. Есть те, кто долбит горы противными железяками, коты таких не любят. Стараются или напакостить, или уйти подальше, или все сразу. Есть те, кто приходит ради охоты, – с этими лучше посмотреть. Если их интересуют не коты, то и пусть иногда. Кабан или медведь даже коту серьезный противник, а уж волчья стая и вовсе неприятна. Да и у котов бывают разные дни. Так что охотникам – как повезет. Те, кто приходит для ловли рыбы? О, у этих можно потаскать улов, главное, чтобы не видели. Но можно.

Водятся в горах и разные‑странные. Влюбленные там или творческие люди… от этих даже коты подальше держатся. Кто их знает, может, оно заразное?

Кот отлично помнил, как какой‑то странный тип приехал в горы, поставил деревяшку с тряпкой – и ну давай ее пачкать! Чем‑то зеленым, синим, розовым… высокое искусство коту было решительно недоступно, и выразил он это в своей манере. Пометил рамбиль художника.

Что уж там с творчеством, неясно, но от машины даже мухи в полете шарахались.

Эти люди кота не раздражали.

Живут они себе – и живут. А что ловят других людей в клетки… ну и что? Коты любят играть с мышами, а эти люди любят играть с другими людьми. С точки зрения кота, ничего такого тут не было. Все обыденно.