Алина вздохнула и тихо заговорила.

* * *

Бывает же паршивое утро!

Вот насколько вечер был хорош, настолько и утро плохое! Симон Слифт на службу шел в состоянии «крепко после вчерашнего». Вроде и не столько пил, чтобы похмельем мучиться по‑лютому, но… но было! И по мозгам сейчас било.

А лечиться дома и нечем. Мама спиртного в рот не берет и ему не дает… вот трубочку выкурить – дело другое, а чтобы вино…

Нельзя!

По дороге куда в кабак зайти? Так ведь и кабаки с утра закрыты. И не поправишься.

С вечера бы чего заначить, но в такой компании как‑то и неудобно бутыль в карман совать или просить у трактира остановиться, на утро пива взять… Веберы же!

А такие парни оказались приятные! Свойские!

Симон вспомнил вчерашний день и расплылся в улыбке.

Хорошо посидели! Почаще бы!

И насчет этой Баррет они правы полностью, она, конечно, подозрительная, но за каждой женщиной просто обязан стоять мужчина. А вот кто именно?

Может, и правда поискать, что там с довернцами? Если первый раз контрабанда уходила в Доверн, может, и сейчас тоже что‑то уходит? Симон‑то наверняка все увидит! И преступление раскроет… прошлый раз он просто не успел! Некогда ему по горам шляться, а вот в этот раз он все равно в горы постоянно ездит, почему бы и не заняться полезным делом?

Приглядится он к шахтам, может, и правда, где довернцы, где еще чего…

А что – чего?!

Возле полицейского участка стоял рамбиль, и из него вылезала такая… гхм! Алина Эрмерих даже в таком состоянии, растрепанная, заплаканная и невыспавшаяся, была великолепна. Другого слова и не подберешь! Такую фигуру надо на памятники или на корабельные фигуры употреблять. Ей как натурщице цены бы не было.

Только вот на душе у натурщицы было погано. Альдо не пришел. Алина прикусила губу, чтобы не разреветься, и оперлась на руку рента Борга. Хоть он рядом. А она дура?

Кажется, да…

– Я думала, он придет.

Борегар Вальдес так не думал. И… если честно, он ночью еще вышел, где шахтеров своих в городе найти – он знал, их и попросил. Двоих, как раз чтобы хватило.

Если бы Альдо пошел с утра в участок, они б его задержали, заперли бы в доме, и посидел бы он там. Только без рук и начищенной морды, аккуратно, чистенько.

Хотелось очень, но… нельзя! Алина его потом еще и пожалеть может! А так…

Да пусть потом орет, сколько ему влезет!

Только вот и шахтеры не понадобились, от одного из них недавно мальчишка с запиской прибежал, Альдо никуда не пошел, проснулся, позавтракал и сел заказ шить. И не собирался идти, и не думал даже. Ну и пусть его, Борегару грехом на душе меньше.

Сколько ж можно‑то? Он же как Алину на свадьбе ее старшей дочери увидел, так и влюбился по уши, так и ходил рядом… почти на правах друга. А что? Анну за шахтера выдали, тот на его шахте работает, считай, родня.

Альдо и не задумывался над этим. Вот такое мнение у человека было, что все ему должны. Если ему что хорошее делают, так это правильно и так надо. Алина видела, наверное, но… верная жена, этим все сказано. А Борегар себя нарочно вел так, чтобы повода прогнать его не находилось.

Подло?

А что подлого – рядом с любимой женщиной быть? Выжидать своего момента, так и что ж? Он нарочно ничего не делал, он помочь старался, а вот сейчас, когда Альдо себе сам могилку выкопал, чего ж его туда и не столкнуть? Борегар его за язык не тянул! Сам наляпал столько, сколько и коровы не откладывают!

– Не пришел – и не надо. Не переживай, Алина, я рядом буду, и девочек мы найдем, и не брошу я вас. И не думай ни о чем.

Алина качнула головой.

– Плохо это… ты о нас заботишься, а я… неприлично так, наверное.

– А ты – мать. Вот и думай сейчас не о глупостях, а о девочках, – отрезал Борегар. – И обо мне тоже не надо так плохо думать, я не свинья какая! Я бы любому в такой ситуации помог! Вот!

Алина медленно кивнула.

Борегар про себя ухмыльнулся.

Получить‑то он любимую женщину хотел, но не потому, что она себя должницей считает, вот еще не хватало! Ему нужно, чтобы она сама пришла, по любви, а не в оплату. Он об этом и говорит.

А любовь…

А мы ее постараемся вырастить. Она и из таких зерен растет: когда женщине плохо, тот, кто ее поддержал, помог, даже слезы бескорыстно вытер, может потом и другом стать, и братом, и мужем… это и от мужчины зависит. И Борегар распахнул дверь участка.

Рент Ноэль даже ахнул сдавленно.

– Рена? Рент?

– Рент Вальдес, – спокойно отрекомендовался Борегар. – Борегар Вальдес. Управляющий шахты «Родниковая».

– И рена Вальдес?

– К сожалению, нет. Рена Эрмерих. У нас серьезная беда, пропали две девушки. Лиза и Мария Эрмерих. Лизе девятнадцать, Марии восемнадцать.

– Да. – Алина все же не удержалась, вытерла слезинку.

– Да вы садитесь, – засуетился рент Ноэль. Даже на верных мужей Алина производила впечатление. – Садитесь, располагайтесь, сейчас дело заведем… расскажете подробнее?

– Конечно, – кивнула Алина.

– Слифт, пришел наконец? Ну садись, будешь все записывать! Давай чернильницу бери, да постарайся в протоколе клякс не насажать. Простите, рена, молодежь! Учишь их, учишь…

Симон слушал историю, а в голове у него складывалось совсем друге.

Всего‑то он не знал, а из обрывков картина была совершенно непротиворечивой.

Если Алина и Борегар приехали вместе – они любовники.

Если Борегар принимает участие в дочках Алины, значит, можно их похитить, а его шантажировать.

Если это сделать… что у нас на шахте «Родниковая» такого важного добывается? Леоний?

Ну точно!

И все один к одному! Тут и довернцы, этот… Тьянху, тут и шантаж… а добыча леония не упала в последнее время?

Рент Борегар хоть и удивился вопросу, но ответил вполне честно.

– У нас – нет. Вот у соседей, на шахте «Зеркальная», там жила в сторону ушла, пока не доберутся, пользы не будет, а у нас пока все хорошо.

Симон себе и это запомнил!

Значит, до той шахты довернцы могли уже и добраться, а вот до этой – нет!

Потому и девчонок похитили!

Аарен Тьянху?

Он это имя запомнит! И справки наведет, тем более что… ЧТО?!

– Рент Ноэль!!!

– Слифт, ты чего воешь?

– Какие горы?! Люди похищены!!!

– Какие похищения! Сбежала девка сама!

– Ага, как Миранда, – не удержался Симон.

Рент Ноэль пришлепнул ладонью по столу.

– Ты кузину свою не равняй. Тут вон и письма, и вообще… рена Алина, как они вообще списывались, после того как вы Лизу дома заперли? Ведь должны были как‑то общаться, чтобы вот это все подготовить? Не платочками же цветными из окна махать, как в детской сказочке?

– Да увидела бы я платочки… вы считаете – Мария?

Ноэль развел руками.

– Извините, что так, просто больше и некому. Потому ее могли и с собой взять.

– Боги!!!

– Они тут точно ни при чем. Слифт, протокол составлен?

– Так точно, рент Миттермайер.

– Вот и давай его сюда. И бегом на шахты! Догадываешься, что спросить надо? Что сделать? Не стесняйся, катись, у тебя еще работы полно!

– Я… – Симон раздулся, словно индюк, но… а что тут поделаешь? Если начальник сказал?

– Ты еще здесь?

Симон вылетел, хлопнув дверью. Рент Ноэль покачал головой.

– Рент Вальдес, рена Эрмерих, читайте протокол, проверяйте, потом вот здесь: с моих слов записано верно, подпись и дата.

– А…

– Я понимаю, вам хочется знать, что мы будем делать? Конечно, это тайна следствия, но… мы будем искать. Разошлем описания девушек, найдем этого Тьянху… сложа руки сидеть не будем. И я обязательно вам все расскажу. Куда подойти вечером, рена Эрмерих?

Борегар в упор посмотрел на неожиданного соперника.

Ишь ты! Губы раскатал, умник! Женат? Вот и сиди при жене, нечего на чужих женщин тут глаза раскладывать, а то не посмотрю, что полицейский!

– Мы приедем вечером, рент Миттермайер. Если что – можете сообщать мне на шахту, если срочно – мы прибудем практически сразу.