– Что именно? Что я кого‑то удерживаю? Да бред свинячий! – так искренне ответила рента, что ей бы и на исповеди поверили. Говорила‑то она чистую правду.

Адриан сощурился.

– Узнаю – голову отверну.

Лулу качнула той самой, неотвернутой головой.

– Адриан, чем хочешь клянусь… к чему мне это? И так девок полно, выбирай кого захочешь!

– Ну разве что…

– Можешь сам потом все осмотреть, ты ж тут все знаешь! Богами клянусь, не делала я ничего такого! Может, кто другой, но не я!

Адриан сощурился, но…

Верить Лулу?

Да пусть хоть самым ценным клянется – всеми своими отверстиями! Но она не дура! Вот это – главное! Она прекрасно понимает, где ее выгода и что с ней можно сделать, пойди она против хозяина. Так что…

– Я еще проверю, учти.

Лулу кивнула. Гроза прошла стороной, а полицейского она особо и не боялась.

– Что с этим сопляком делать, хозяин?

Ариан сощурился.

– Учить, понятное дело!

– Как учить?

– Горьким опытом!

Рента Лулу ожидала откровений от хозяина, и дождалась их. Рент Адриан поманил ее пальцем и коротко объяснил, что она должна сделать. И что, и как…

Полицейский молоденький, да еще и идиот… точно – купится!

И почему‑то ренте Лулу совершенно не было его жалко. Сам пришел! А раз так…

Пусть сам и отдувается.

* * *

Сначала в кабинет принесли поднос.

Нет, не вино. Кофе чай, разнообразные канапе, корзиночки…

Симон, который ничего не кушал с обеда, облизнулся.

– Рент, хозяйка попросила вас не сердиться, – проворковала молоденькая служанка, и наклонилась так, что в низком вырезе показалась почти вся грудь. – Она пока всех собирает, а меня послала скрасить вам досуг!

Последнее было импровизацией, но сработало отлично.

– А ну, брысь, – шуганул девицу рент Слифт и развалился в кресле. Оглядел кабинет!

Да, вот так!

Вы себе можете многое позволить! И кабинет этот, и кресла золоченые, и стол, которого во всем участке нет! Но пришел Я – и вы уже пресмыкаетесь и лижете мне пятки! И кто тут выше?!

Рука сама потянулась к деликатесу.

Копченые креветки!

Мидии!

В Элларе моря нет, и морские деликатесы стоят столько, что Симон мог только облизываться. А сейчас…

Хорошо эти дряни в борделях живут! Они с мамой себе такого позволить не могут!

Креветка, потом вторая, потом еще канапе с паштетиком… острый, гад!

И несколько глотков чая.

Адриан Вебер потер руки за стеной.

Ну все! Спекся, гад!

Еще несколько глотков, и Симон потерял ориентацию в пространстве.

Лулу вплыла в комнату.

– Иди сюда, мальчик…

Опытные руки освободили рента Симона от лишней (почти всей) одежды, только кальсоны оставили, ладно уж! Не смотреть же на всякое тут – бесплатно? Хотя Лулу и посмотрела, чисто из любопытства, и не впечатлилась. Очень так себе, хотя и не в габаритах дело. Просто мальчик еще и эгоист, и болван, а это намного хуже. Размер – дело такое, второстепенное, главное – понимание, а его‑то в мальчике и нет. И чуткости, и внимания к партнерше… не повезет его супруге.

Дальше девушки, под руководством, ренты Лулу, принялись творить.

Кудри у Симона были свои, но их же надо еще подвить и зафиксировать в громадный кок! А потом еще подкрасить, добавить элементов одежды, навести шик‑блеск…

И – вперед!

Сам пришел? Сам обнаглел?

Ну вот и не обессудь!

* * *

Арисса ждала сы́ночку домой с работы!

Ах, Симочка! Он так переутомляется, так устает, понятно, всех преступников не поймаешь, но только благодаря ему Левенсберг спит спокойно. А любящая мама делает все, чтобы ребенок спокойно работал! Обстирывает, обглаживает, кормит горяченьким, любит, ценит, понимает…

С улицы раздался пьяный вой.

Скорее рев. Немелодичный и немузыкальный. Подобные звуки мог бы издавать осел, которому перепало палкой по хребту.

Арисса поморщилась.

Надо посмотреть, кто из соседей вот ЭТО устраивает, да и выговор сделать. Что это такое? У нее скоро мальчик с работы придет, ему покой нужен, отдых, расслабиться в своем доме! А эти типы нарушают тишину, хамят, шумят… ух, сейчас Арисса им задаст!

Женщина отложила в сторону фартук, прикрыла форточку и вышла на улицу.

И – остолбенела.

По улице катилась открытая коляска самого непристойного вида, вся в какой‑то мишуре. В ней с двумя девицами крайне непристойного вида сидел ее Симочка! И орал песню.

Да, узнать мальчика было сложно!

Весь измазанный помадой и какой‑то косметикой, с взлохмаченными волосами, полуголый, в чем‑то непонятно розовом… боа из перьев?

Дамский конфекцион?[10]

Разум отказывался принимать картину.

На улицу выходили соседи, привлеченные ревом, – и замирали, то ли в ужасе, то ли в восхищении. Арисса Слифт достала многих, и вот теперь… ее сыночек, и в таком виде…

– Еще и с девками, – хохотнул кто‑то.

– А чего он сам в дамском белье?

– И накрашенный… он сам не того‑этого? Риска, у тебя сынок‑то в полиции подрабатывает аль в борделе?!

Кто‑то уже хохотал во весь голос…

Арисса пролетела стрелой, схватила лошадей под уздцы… да что там! Нежная мамочка сейчас и рамбиль бы остановила на ходу, одной силой воли.

– Симочка!!!

Симон обратил на маму затуманенный взгляд.

– ТЫ ПЬЯН!!!

– Ма‑ма‑ня!

– Такой горячий мальчик! – пропела одна из девок.

– Он всем так понравился… – поддержала ее другая, многозначительно проводя пальцем по груди и ниже по вырезу, чуть не до пупка.

– Вы его сильно не ругайте!

– Он старался!

Девушки тоже старались. Рента Лулу пообещала им кое‑что за помощь, и они только что из корсетов не выпрыгивали.

– Симочка, ко мне!!!

Арисса рванула сыночка из коляски, Симон закономерно не удержал равновесие и вывалился прямо на мамочку. Спиной вперед.

Придавил Ариссу к земле и забарахтался сверху, не особенно понимая, что происходит.

– Ма‑ма‑ша…

Придавленная Арисса отозваться не могла. Зато вид Симона сполна оценили соседи.

Симон был неотразим!

Кальсоны в черную сеточку – дамские. Чулки тоже в сеточку, но розовые, и красный корсет с розами. Собирали – кто что нашел, чтобы по размеру было.

На груди, чуть повыше корсета, помадой нарисовано сердце. Ну и так, отпечатков губ добавлено. И на шее несколько засосов, чтобы спрятать их сложнее было.

Накрашенные глаза и губы, ногти – косметику брали стойкую. Хотя в борделе другой и не водится. У ренты Лулу публичный дом дорогой, и за девочками она следила строго – чтобы дрянь не тащили. Клиент в своей постели хочет девочку, а не енота! Клиента нельзя пугать!

Подвитые волосы, уложенные в кок… это сверху они растрепались, а так начесали их девочки от всей души. И средством для волос залили… даже вечером какая‑то муха так и норовит присесть. Да, средство варили на основе сахарного сиропа и крахмала, так что…

Смывать долго будет. Побриться налысо – и то проще[11].

Соседи потешались от души. Наконец Симон свалился с Ариссы в сторону, и мамочка взвилась на ноги. Вид у нее был такой, что проститутки сочли за лучшее удрать. Кучер подхлестнул коней, и те помчались вперед. Соседи оказались поустойчивее, да и было их больше двух, так что всех бы Арисса не перебила. Она точно попыталась бы, но в эту секунду Симон икнул и начал блевать под любимым Ариссиным кустом роз, так что пришлось отложить страшную месть.

Мальчику же плохо!

Арисса схватила сыночка и поволокла домой, не обращая внимания, что он вытирает грязное лицо ее юбкой. Но хохот на улице не смолкал еще долго.

Каждый раз, когда Арисса бегала за водой к колодцу, каждый раз, когда она выносила помойное ведро…

И не лень же негодяям постоянно осведомляться, как там Симочка? Понятно же, что мальчику плохо! Наверняка он пострадал при выполнении задания! Его… да! Его заманили, опоили и… нет, только не это!