Свинья умная, свинья сразу сбежала. Вот и ей бежать надо! А то кто ее знает, чем это закончится? Приглашают тут всякое в дом, а оно потом летит, визжит, честных куриц пинает…

Повторного опыта птичке точно не хотелось.

* * *

В дом Эмма решительно не пошла. Так что Хью пришлось принести тазик с водой вниз. И нашатырный спирт тоже.

Робин спускаться отказался, а вот Матео не удержался. Вышел на крыльцо.

– Рента, добрый день!

Эмма смотрела злыми глазами. Глазом.

Второй заплывал синяком, падение с крыльца даром не прошло, как и катание на свинье. Незабудки пострадали больше всего, шляпку вообще втоптали в грязь, локоны выглядели как пакля, шелка порвались и испачкались… да‑да, и куры, и свиньи – домашние животные. И в туалет они ходят возле дома. Так что от бывшей красотки еще и припахивало, но Матео решил об этом умолчать.

– Вы кто? – не стала церемониться рента Залхерст. Все равно миссия по обольщению и покорению провалена, ни один мужчина на нее в таком виде не позарится. Да и смех из окна она помнила… не простит! Никогда!!!

– Рент Эдер, к вашим услугам.

– Не рент Лейтнер? – Чего уж теперь церемониться? И так страшнее крокодила. И планы рухнули…

– Конечно, нет! Робин не может к вам выйти.

Матео даже не соврал.

Робина неудержимо пробивало на смех, а издеваться над девушкой еще больше? Да куда уж больше‑то? И над собой издеваться не хочется, Робин сильно опасался, что в таком состоянии просто навернется с лестницы. Они с Элисон сейчас сидели на полу в обнимку, икали, всхлипывали, заводились хохотать по новой, пили воду и опять икали.

– Он так искалечен? – удивилась Эмма. – Но рента Лейтнер сказала, что он может сам передвигаться.

– Может, – согласился Матео. – Но не всегда хочет. А что еще сказала рента Лейтнер… погодите! Эмма Залхерст?! Это вы писали ему такие… трогательные письма?

Робин у окна заткнул себе рот занавеской. Элисон посмотрела непонимающим взглядом, и он показал – потом! Ну ладно! Пусть будет потом, она не забудет!

– Да! – горделиво выпрямилась Эмма.

– Я бы сказал, что в них чувствуется рука настоящего мастера, – польстил Матео.

Ага, патологоанатома. Судя по описанным подробностям.

Эмма опустила глаз долу. Второй уже основательно заплыл и не опускался.

– Ну…

– Неужели вы их не сами писали? – заинтересовался Матео.

Хью кое‑как привел в чувство шофера, и тот застонал, потирая голову.

– Вот, – созналась Эмма. И извлекла из сумки толстенький томик.

Тяжеленький и приятно лежащий в руке. In‑quarto, с тисненым кожаным переплетом и золотым обрезом – даром, что ли, возмущался рент Залхерст? Стоило издание томика столько, что дешевле было рамбиль купить. Три штуки.

– Это ваш? Вы позволите? – заинтересовался Матео.

– Это мамин. И все говорят, что я пошла в нее талантом, – горделиво расправила плечи Эмма.

– Даже не сомневаюсь. – Матео перехватил книжечку и листал ее. – Более чем уверен!

– Вы не читали ее стихов?

– Нет, рента. Могу я выкупить у вас эту волшебную книгу?

– Я подарю, – зарделась Эмма. – Рент Эдер, а вы тоже тут живете?

– Рент Лейтнер проявил ко мне истинное милосердие, – мгновенно сориентировался Матео. – Я третий год нищенствовал, когда он подобрал меня, избитого и умирающего, в канаве у трактира… может, я смогу рассказать об этом вашей матушке? Мои злоключения могут стать темой для сотни поэм! Тысячи! Я ТАК страдал!

Увы, страдать Эмма предпочитала лично и в единственном числе, так что Матео достался ледяной взгляд.

Еще ей нищих из канавы не хватало!

– В другой раз, рент Эдер.

– Рента, можете ехать, – окликнул ее Хью, – ежели в дом не желаете…

Эмма еще раз передернулась.

КРЫСЫ!!!

Нет, в дом она и шагу не сделает!

Ужасное место, просто невыносимое… только вот зачем они там?

Любопытство оказалось сильнее страха.

– Рент Эдер, скажите, а зачем в доме эти… крысы?

Матео вздохнул. Ах вот куда ввалилась эта дурища? Ну да, там двери совсем рядом, и темновато в коридоре, неудивительно, что так получилось.

– Мне горько говорить об этом, рента…

– А все‑таки? – Эмме стало жутко, но и любопытно.

– Это для рента Лейтнера.

– Не понимаю?

– Ну… лекарь прописал… вы понимаете?

– Н‑нет…

– Суп из крысиных мозгов весьма полезен при его травмах…

Эмма позеленела так, что даже синяк стал зеленоватым. И влетела в рамбиль.

– В ГОРОД!!!

Второй шторе досталось от Элисон. А как еще можно не взвыть в голос?

Эдер!!!

Ну ты и гад!!!

* * *

– Суп из крысиных мозгов?!

– Матео, как у тебя таланта хватило?

Матео опустил бесстыжие глаза к полу, потом поднял на потолок, нигде ничего нового не обнаружил, и пожал плечами.

– А что такого? Поверила же!

И не поспоришь.

– Хорошо еще, меня туда не занесло, – поморщилась Элисон, – меня бы точно стошнило.

– Ну кто ж ей виноват! Кстати, а ты ее письма читала?

– Нет. А она еще и писала?

– Конечно! – Матео честь честью достал из тайника сбереженные послания и передал Элисон, а сам углубился в книгу.

Хихикать они начали примерно одновременно. Робин подошел к Матео, прочитал пару строчек и сделал такое лицо, словно его и правда пытались накормить супчиком. Вот из того самого, что Матео прописал.

– Интересно, ЭТО покупают?

– Интересно, сколько это стоило? Робин, ты скажи родителям, что у этой семейки… Залхерст, вот, печальное финансовое положение.

– Не‑е… я пару стихов перепишу и пошлю маме. И пусть она думает, нужна ли ей такая невестка. И теща.

– Давай. Вот тебе достойный перл. «И кровь моя лилась ему на руки, а он зевал, как будто бы от скуки…»  Или вот еще! «Очи его как цветы, губы его как розы, мы от росы влажны, и на дворе морозы…»

У Хью даже поднос в руках дрогнул от переживательности момента, и он положил себе потом взять и почитать интересную книгу. А пока…

– Чай, ренты. И пирожки.

– Отлично, – обрадовалась Элисон. – Ладно, давайте я не буду отвлекаться, а то мы и до ночи не закончим!

Цапнула пирожок и уселась считать. А что?

Первичка сама себя не сведет и не обработает, а ей еще потом объяснять и показывать. И это не стихи писать! Тут вам не муки творчества, тут формулы, а они вольностей не допускают!

Глава 4

– Дрянь безмозглая!

Дамиан замер за углом.

А голосок‑то знакомый…

– Ты хоть представляешь, сколько это кружево стоит?!

– Рента, простите!

– Прибью, тварь негодная!!!

И звук пощечины.

Дамиан нырнул в нишу, которыми так предусмотрительно оборудуют королевские дворцы. Шаг – и его почти не видно… точно его не увидит девчонка, которая пробежала, держась за щеку.

А щека‑то на глазах распухает…

Дамиан выпрыгнул из ниши, сделал несколько шагов и убедился в своей правоте.

Голос доносился из комнат ренты Валентины. Войти?

Можно попробовать…

– Разрешите?

Валентина была у себя. И с ней никого не было. А вот и платье, лежит рядом с ней, на кушетке.

– Рента, вы позволите? Что с вами, вы расстроены?

– Нет‑нет, ваше высочество, ничего страшного.

– А все же?

– Это не стоит вашего внимания.

– Может, я могу помочь? Шикарное платье, вы хотели его надеть сегодня вечером? Вы будете неотразимы…

И Валентина не выдержала.

– О да! Хотела… теперь не могу!

Платье было богато украшено кружевом. И вот даже на взгляд Дамиана было заметно, что одна из манжет как‑то перекосилась…

– Что это?

– Косорукие слуги! Я даже не представляю где найти такого мастера, это ренийское кружево…

– Я уверен, вы будете хороши в любом наряде!