Первым до его сознания достучался запах.

Даже не так.

Это был воистину ЗАПАХ!

Ядреный и вдохновенный, пронзительный и пронизывающий, он перехватывал горло и мешал разговаривать, вызывал кашель и выбивал слезы из глаз.

Атмосфера была им насыщена до такой степени, что казалось, даже пролетающий ветер брезгливо морщится, не желая носить с собой ВОТ ЭТО!!!

Есть же пределы и терпению порядочного ветра!

Запах плыл над небольшим лагерем и действовал не хуже нашатырного спирта. Правда, сразу Фабиан встать не смог.

Голова болела адски.

После ночи кошмаров, в которых на него охотились коты и кошки, в которых он сам был то котом, то кошкой, тонул, попадал в капкан, удирал от охотников… и каждый раз ему было БОЛЬНО, Фабиан с трудом мог двигаться. Но запах не тетка.

Встать и двигаться ему просто пришлось.

А там из палаток показались и приятели.

– А…

– Эгх…

Полу пришлось хуже всех. То ли как самому молодому, то ли как самому неустойчивому – парень с жалобным скулежом тошнился на угол палатки. Куда уж там отползти!

И на это‑то сил не было, если бы брат за шиворот не придержал, он бы в свою желчь лицом свалился. Но кое‑как удержался на четвереньках…

Примерно за полчаса парни доползли до ручья и едва не утонули.

Они и пили, и пили…

Потом долго лежали на берегу, приходя в себя.

Потом принялись раздеваться.

От одежды воняло так… ее можно было положить в одном конце города и найти по запаху с другого конца[5].

От самих парней тоже воняло. Невыносимо.

Нестерпимо.

Первым решился Никлас. Благо ручей тут был достаточно спокойный, мелкий даже, тек по камешкам и не грозил утащить за собой. Вот в ручей он и шагнул.

И взвыл, вылетел на берег.

Горные ручьи… так себе место для купания. Вода в них попадает с ледников, и температура у нее соответствующая. Секунды хватило, чтобы ощутить… в такой воде и сердце зайтись может.

Так что парни переглянулись – и еще около часа лежали, приходя в себя. Одежду они таки в ручей спихнули. Стирать не стали, просто придавили камнями, чтобы не унесло, в конце концов, пребывая в воде, она же должна постираться? Разве нет?

О стирке парни имели самое общее представление.

В лагерь они возвращались голышом. И…

Воняло – все!

Палатки.

Вещи.

Припасы.

То есть – вообще все.

Сколько должно быть вот этого самого в коте? Или сколько должно быть котов, чтобы ТАК постараться, парни даже подсчитывать боялись. Стада, наверное.

Интересно, каким чудом их не порвали?

Про добычу первым вспомнил Пол – и его опять стошнило. Просто при мысли о кошке. Было у парня подозрение, что вот так и наживаются аллергии. Да что там!

Его от одного вида картинки с кошками отныне тошнить будет, наверное!

Твари богомерзкие!!!

К вечеру парням кое‑как удалось разжечь костер (предварительно отмыв кремень, огниво и кое‑как найдя для трута сухой травы), потом они отмыли в ледяной воде котелок, таскали в нем воду, грели… кое‑как пытались отмыться сами… получалось откровенно плохо. Про одежду они забыли и половины недосчитались, ручей, хоть и мелкий, был достаточно сильным, это человека ему утащить сложно, а рубашку… сможет! Обувь можно было смело выбрасывать, а лучше – отдать на склад с продуктами. Вот точно – оттуда уйдут все крысы.

Да и сами парни…

Не взяли они с собой мыла в таких количествах, а без мыла запах оставался. Казалось, он в кожу въелся.

Добивающим выстрелом стали арбалеты.

Дорогие! На заказ сделанные!

Кошечки постарались!

Если учесть, что обычная кошка может разгрызть достаточно крупную кость или поточить когти о дверной косяк с ущербом для деревянного косяка… Горные коты не смогли повредить металлические части арбалетов. Но вот деревянные…

Это они очень даже могли.

Арбалеты, пожеванные и помеченные, годились только на выброс. Металл в переплавку, а дерево в костер. Про перекушенные болты и вовсе стоит помолчать.

Что это было?

Что произошло?

Как получилось… может, эти коты какие‑то не такие? Могут сон насылать? Или ром был паленый?

Ну бывает же так, что тошнит с крепкого вина, а иногда от него и ослепнуть можно, и помереть, может, это как раз тот случай? Когда они выпили и их накрыло?

Увы, провести экспертизу не представлялось возможным. Бутылку тоже… к ней и прикасаться‑то было противно!

Впрочем, парней так сильно мутило, что о еде они не сожалели. Казалось, скушай они хоть крошку – и все фонтаном польется наружу. Вода есть?

Вот и отлично, вот и хватит…

Мысль о магии им даже и в голову не пришла. Вот это уж точно бред…

Снилось им примерно одно и то же, они сравнили, но… менталисты – это невероятная редкость! И состоят они на государственной службе, и по горам бегать точно не будут, и при чем тут тогда кошки? Что, маг приказал кошкам вот это все пометить?

Не смешно даже!

Скорее парни готовы были поверить в месть именно кошачьих. Скажем, кот‑отец… бывает такое? Да кто ж их знает, тварей загадочных? Мог он отомстить за кошку‑мать и забрать котеныша?

Наверное, мог. И хорошо, что не убил. Можно сказать, они легко отделались… вслух такое лучше не произносить, но парни понимали: ночью они были совершенно беспомощны. И засыпать им под открытым небом было страшно, и мерещились им в темноте длинные белые клыки, которые смыкались на беззащитном открытом горле.

И сверкали в темноте жуткие зеленые глаза…

Страшные, с вертикальными зрачками, до краев полные какой‑то ядовитой жгучей зеленью… у котов они желтые?

А у кошмаров?

Вот плевать на достоверность…

Парням было попросту плохо.

Скажи им кто‑то, что котенку у них в плену было еще хуже, что кошка чудом осталась жива и что им еще маловато досталось за все хорошее…

Нет.

Все равно они ничего бы не поняли. Порода такая. Увы.

* * *

– Лисси, бедненькая! – Рена Глент по достоинству оценила вымотанный вид девушки. – Заблудилась? Ужас какой!!!

Рент Якоб поджал губы.

– Рента Баррет, я полагал, что вы уже освоились с картами и компасом!

– Я тоже так полагала, – согласилась Элисон. – Наверное, тропинки перепутала. Простите, рент Видрич.

Якоб сморщился, но что тут поделаешь? Это и правда горы. Случается всякое, и сам он отлично помнил, как двое суток добирался до дома, когда осыпью его смело с дороги. Велосипед восстановлению не подлежал, да и сломанная тогда нога до сих пор побаливала на погоду.

– Вы сегодня сможете работать, рента?

– Давайте я попробую, рент Видрич. Вот как раз и обработаю, что привезла, – Элисон потрясла головой, словно стряхивая остатки утомления. – Меня там чуть повыше даже занесло, так что я и там кристаллы сняла, даже побольше получилось.

Это Якоба порадовало.

Плохо, конечно, что работник заблудился, но если он не просто так себе блуждал, а еще и работал, это просто отлично. Все равно кристаллы надо будет снимать, может, чуть позднее, но неделя туда – неделя сюда роли не сыграет.

– Отлично, – кивнул Якоб. – Я понимаю, это тяжело, так что, если будет кружиться голова или затошнит, не стесняйтесь, скажите о своем состоянии.

– Давайте‑ка, рент, я Лисси хотя бы крепкого чая сделаю. И сладенького дам.

– У меня есть мед, – кивнул Видрич.

Дураком он не был. Под его рукой были две полноценные рабочие единицы – это Лукас и Элисон. И их надо беречь.

Дело‑то не в саботаже, не во вредности, та же Элисон и задержаться может, если уж очень надо, и старается… а случайности на то и случаются, чтобы от них страдать.

Элисон с огромным удовольствием выпила чашку чая с медом и отправилась на свое рабочее место. Да‑да, не просто так она проявляла рабочее рвение. Ей надо было проверить показания кристаллов, которые она принесла. Проверить, записать правильные  показания, а не те, которые могли бы получиться по ее вине. Ночью она сильный всплеск устроила. Так‑то, в горах, далеко от людей, он может и пройти без последствий. Недаром же эти охотнички забрались подальше! Туда, где зверье нераспуганное!