Софи Каркен
Хикикомори. В тишине моей комнаты
Sophie Carquain
HIKIKOMORIE.
DANS LE SILENCE DE MA CHAMBRE
Copyright © Albin Michel Jeunesse, 2024
© А. Золотов, перевод, 2026
© Издание на русском языке, оформление
ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
Издательство Азбука®
* * *
В книге имеются упоминания Instagram («Инстаграм») и Facebook («Фейсбук»), которые являются частью компании Meta. Деятельность американской транснациональной холдинговой компании Meta Platforms, Inc. по реализации продуктов – социальных сетей Facebook и Instagram запрещена на территории Российской Федерации.
Хикикомори (яп.) – люди, чаще всего молодые, которые не выходят из своей комнаты или квартиры в течение недель, месяцев и даже лет.
Пролог
5 февраля 2024 года
Байя
Ку-ку, красотка, ну когда же ты ответишь?
Наши сообщения улетают в пустоту. Если я в чем-то виновата, так и скажи. Если хочешь, чтобы мы тебя не трогали, напиши. Мы волнуемся, малышка.
Крепко обнимаю,
Бабу.
Леора
Эй, Саш, ты там жива вообще?
Подай знак. [эмодзи: бьющееся сердце,
призрак с высунутым языком]
Матье
Держись, Хаски, ты справишься. Сил тебе
и отваги! [эмодзи: огонь] Где бы ты ни была,
надеюсь не очень далеко, мы о тебе помним.
Давай отпразднуем твою днюху. Ну, если ты, конечно, не на Аляске…
Тетя Алиса
Саша, ангел мой, я знаю, что тебя гнетет.
Но ты ни в чем не виновата.
Твое молчание так давит, давит, давит…
Люблю тебя,
Тетялиса (как ты звала меня, когда тебе было 3 года).
Сэм
Эй, Хаски,
похоже, ты свалила? Мой папашка сказал, ты в Канаде. Или в Англии, я как-то не понял. Адрес он не дал. Когда вернешься? Хватит дуться!
Зои
Держись, Саш!
Это мы накосячили. Ну правда!
И чего я встряла?
Предки говорят, это Дарья меня подбила.
Она та еще вредина. [эмодзи: в оригинале волосатый черт]
Скажи, чем тебе помочь. Похоже, ты уехала.
Ну ты же простишь меня когда-нибудь?
Анита
Привет, Саша. Я послала тебе два «мыла»,
ты получила? Завтра в школе будет небольшое
мероприятие в его память. Ребята написали коротенький текст. Если хочешь, я тебе его пришлю. Очень трогательный.
Анита.
Кому: Саше Вотье
От: Бабушка Мартина
Взрослая моя девочка,
как ты сейчас? Думаю о тебе, ведь прошло уже больше восьми месяцев. А еще потому, что через десять дней твой день рождения.
Очень хочу, чтобы ты прочитала мое сообщение. Мне только и осталось, что надеяться, я уже ни в чем не уверена.
Даже в том, что ты его откроешь.
И уж тем более что ответишь…
Впрочем, это не обязывает тебя ни встречаться со мной, ни вообще к чему бы то ни было.
Но если ты не ответишь, как же я тогда узнаю, читаешь ли ты мои сообщения…
Стены между людьми растут так быстро и незаметно – глазом моргнуть или охнуть не успеешь!
Знаешь, я часто вспоминаю Берлинскую и всякие
другие, что как-то вдруг построились – вот так, опа, – а никто вроде и не хотел.
Иногда они даже не больно-то и высокие. Достаточно просто колючей проволоки – и никто не сможет их преодолеть.
Ты моя первая внучка, Саша.
Я не пропустила ни одного твоего дня рождения. С твоих пяти лет я пеку для тебя свой замечательный рулет со свежей клубникой и сахарной глазурью.
Твой любимый.
А как быть в этом году? Я хотела подарить тебе деньги, чтобы ты могла посмотреть мир. Или новые наушники, но первый вариант мне нравится больше.
Как поступить? Скажи мне, моя взрослая девочка! Как бы мне хотелось снова обнять тебя.
Знаешь, я ведь не вечная.
Твоя бабуля Мартина.
P. S. Нельзя постоянно отталкивать протянутые к тебе руки. Не погружайся во тьму, Саша, в темноте видят только кошки. И постарайся выйти к своему дню рождения. Я со своей скрюченной поясницей заказываю все заранее через интернет. Спасибо, детка моя.
Глава 1
В комнате, 5 февраля 2024 года
Скрип… ш-ш-ш… Скрип, ш-ш-ш…
Саша приподнимается на локтях.
Садится в кровати.
Скрип ступенек, шорох атласной ткани.
Шуршат-атласные-штаны-поднимающейся-по-лестнице-матери.
Тудум-будум, тудум – бешено колотится сердце.
Бряк-дзынь. Бряк-дзынь. Бряк-дзынь. Бряк…
Завтрак на подносе.
Чугунный чайник ударяется о кружку.
При каждом шаге – стук металла о керамику.
Через четверть секунды скрипнет последняя ступенька.
Ну вот: скри-и-ип.
Саша, как тряпичная кукла, валится на матрас, сует руку под подушку и хватает телефон.
7:08.
Как такие слабые звуки смогли разбудить ее, если она не реагирует даже на грохот мусоровоза под окном? Неужели темнота делает слух избирательным? Или это затворничество так искажает восприятие?
Саша скользит под одеяло и натягивает его до самых бровей.
Теперь она как ракушка. А точнее, рак-отшельник в зимней спячке. Она выброшена на пустынный берег, о который разбиваются волны.
Или как сжатый кулак, чтобы ничего не чувствовать и не страдать больше.
В щель под дверью проникает запах материнских духов. «L’Heure Bleue» от «Герлен»[1] – струя жасмина, миндаля и ванили. Просто цунами.
Остается ждать, когда этот тайфун утихнет, а джинн вернется в лампу Аладдина. Ждать, когда ваниль и горький миндаль отступят.
Слишком поздно.
Быстро задержать дыхание. Закрыть рот и все, что выше и ниже: нос, уши, горло. Весь этот набор для лор-кабинета.
Тук.
Глухой стук подноса о дверь.
Перевод: «рум-сервис, завтрак подан».
Теперь матери хорошо бы и уйти. Заодно прихватив запах горького миндаля и чувство вины.
Но так никогда не бывает.
Саша знает, что мать снова заладит свое. Уже в сотый раз.
Тук-тук-тук. ТУК-ТУК-ТУК-ТУК.
– Саша? Солнышко?
И дальше как по нотам:
«Ты выспалась? Проснулась? Как ты? Хочешь апельсинового сока? Пожалуйста, попробуй… Давай, у тебя получится».
И так каждое утро. Одни и те же слова. Правда, с вариациями: томатный сок, ананасовый, просто стакан воды.
Вот уже восемь месяцев.
– Я тебе сделала омлет с корицей. И тосты с топленым маслом. И положила немного меда… Если вдруг… В общем… Вчера я слышала, что ты кашляешь… Саша? Ты мне ответишь?
Затем короткая пауза… у-уф. Вздох отчаяния.
Мать почти прижалась губами к двери:
– Малышка?
Саша сворачивается клубком под шатром из одеяла. В своем запахе. В своей тишине.
Она хотела бы ответить. Пробурчать что-нибудь. Хотя бы пискнуть или кашлянуть. Но ни один звук не пробивается сквозь комок в пересохшем горле.
Восемь месяцев назад ее тело объявило забастовку, а вместе с ним ее внутренности, губы и голосовые связки.
– Солнышко, ты подумала о том, что я говорила? – не сдается мать. – О своем дне рождения? Шестнадцать лет все же полагается праздновать! И твоя сестренка так ждет…
