Я прошёл дальше по рядам. Видел знакомые лица, парней, с которыми ещё вчера делил флягу воды у костра. Сейчас они лежали с остекленевшими от боли глазами. Я остановился у носилок, на которых лежал Кнут, тот самый молодой гвардеец, что спас меня вчера. Парень был бледен, но в сознании, его плечо было наспех перевязано, и повязка уже пропиталась кровью.

— Как ты, боец? — спросил, присев рядом с ним.

— Жить буду, ваша светлость, — хрипло улыбнулся он. — Лекарь сказал, кость не задета. Рука, правда, теперь будет как узорчатая, но ничего, шрамы украшают мужчину.

— Правильно говоришь, — похлопал его по здоровому плечу. — Отлеживайся, ты ещё понадобишься мне.

Выйдя из госпиталя, я глубоко вдохнул свежий утренний воздух, пытаясь избавиться от запаха смерти, который, казалось, преследовал меня. Навстречу шла Урсула, орчанка была мрачнее тучи, её доспехи были забрызганы кровью.

— Железный! — она подошла ко мне, её кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. — Мы должны были их догнать! Мы должны были вырезать их всех до единого!

— И потерять ещё двести человек? — спокойно спросил у неё. — Урсула, мы отбили атаку, это главное. Мы не могли позволить себе погоню, у нас слишком много раненых.

— Это были не просто кавалеристы, — она понизила голос, в нём зазвучали рычащие нотки. — Я нашла знамёна. На них была вышита кровавая роза. Это личная гвардия Мортаны.

Эта новость не удивила меня, скорее подтвердила мои худшие опасения. Мортана не просто защищается, она пытается нас остановить ещё на подходе, бросая в бой свои лучшие части.

— Это ничего не меняет, — сказал, глядя ей прямо в глаза. — Наш план остаётся прежним. Сейчас главное похоронить павших и отремонтировать мост. Мы не можем оставаться здесь. А сейчас собери своих воинов и помоги похоронным командам. Это приказ.

Она смерила меня долгим, тяжёлым взглядом, но потом она медленно кивнула. Урсула была воином, и она понимала язык приказов. Она развернулась и, не говоря ни слова, пошла в сторону поля боя, где её орки с мрачными лицами складывали тела в общую могилу.

Пока похоронные команды занимались своим мрачным делом, а лекари боролись за жизни раненых, на расколотом мосту кипела работа. Я отдал Корину всех свободных инженеров, сапёров и даже несколько десятков орков, чья недюжинная сила была сейчас как нельзя кстати. Задача стояла почти невыполнимая: в кратчайшие сроки укрепить повреждённую конструкцию настолько, чтобы по ней смогла пройти оставшаяся техника.

Корин, наш упрямый бородатый гений, был в своей стихии. Он носился по мосту, как метеор, его зычный голос разносился по всему ущелью. Он орал на людей, на орков, на своих сородичей-гномов, раздавал приказы, сыпал проклятиями и чертежами, которые он набрасывал прямо на каменных плитах куском угля. Но в этом хаосе была своя инженерная логика.

— Тащите сюда балки! Не эти, идиоты, подлиннее! Нам нужно перекрыть трещину! Вы, два рогатых чёрта, — это он оркам, которые где-то раздобыли перед выходом из Каменного Круга рогатые шлемы — возьмите тот валун и подсуньте под опору, создайте контрфорс! Тросы! Мне нужно больше тросов! Мы обвяжем повреждённую опору, как младенца пелёнками, и стянем лебёдками!

Я стоял чуть поодаль, наблюдая за их работой, и не мог не восхищаться. Солдаты, забыв про усталость и страх, работали с отчаянным упорством. Они таскали огромные брёвна, которые мы спешно валили в ближайшем леске, подтаскивали к краю каньона бухты стальных тросов, долбили скальную породу, устанавливая новые анкеры.

Моя идея заключалась в том, чтобы создать поверх него новую, временную конструкцию. Мы решили перекинуть через трещину несколько самых длинных и толстых брёвен, создав что-то вроде настила. А чтобы вся эта конструкция не рухнула, мы обвязали повреждённую опору и центральный пролёт моста целой сетью стальных тросов, закрепив их на скалах. Получился гибрид каменного и подвесного моста.

Работа длилась весь день, без перерыва на еду и отдых. К вечеру, когда солнце снова начало клониться к закату, всё было почти готово. Временный настил был уложен, тросы натянуты до предела и звенели от напряжения, как гитарные струны.

— Ну, что, Железный, будешь принимать работу? — Корин подошёл ко мне, вытирая со лба пот. Его лицо и борода были покрыты каменной пылью, и он был похож на ожившую статую.

— Выглядит надёжно, — я с сомнением посмотрел на нашу конструкцию. — Ты уверен, что это выдержит танк?

— Уверенности в этом мире нет ни в чём, кроме смерти и налогов, — проворчал гном. — Но, по моим расчётам, должно. Если пускать танки по одному и очень-очень медленно. И если ветер не будет слишком сильным. И если река не решит подмыть вторую опору в ближайшие пару часов.

— Ты меня успокоил, — хмыкнул в ответ. — Ладно, тянуть больше нельзя, с наступлением темноты нам нужно быть на том берегу. Готовьте первый танк.

Напряжение, которое и так висело в воздухе, достигло своего предела. Вся армия, и та, что была на этом берегу, и та, что на том, замерла в ожидании. Солдаты высыпали на края каньона, чтобы наблюдать за этим рискованным представлением.

Первым пошёл тот самый танк, который мы вчера с таким трудом вытащили. За рычаги снова сел тот же молодой гном-механик. Я видел его лицо перед тем, как он залез в люк, бледное, но решительное.

— Двигай, сынок, — сказал ему Корин, похлопав по плечу. — Как по маслу, тихонечко. Почувствуешь, что трясет сверх меры, сразу глуши машину.

Танк, зарычав паровой машиной, медленно выполз на мост. Первые метры он прошёл легко, но когда гусеницы въехали на наш временный настил, раздался жуткий скрип. Брёвна под многотонной махиной прогнулись, а стальные тросы, удерживающие мост, запели свою тонкую, тревожную песню.

Я стоял, сжав кулаки, каждый метр, который преодолевал танк, казался вечностью. Я слышал, как скрипит дерево, как стонет металл, как гулко стучит моё собственное сердце. Солдаты на том берегу замерли, как изваяния, боясь дышать.

Танк достиг середины, самого опасного участка, где вчера образовалась трещина. Настил под ним прогнулся ещё сильнее, несколько досок треснули с сухим, отчётливым звуком. Я видел, как Корин, шедший рядом с танком, побледнел и что-то крикнул водителю, танк замер.

— Что там⁈ — заорал я в рупор.

— Один из тросов лопнул! — донёсся до меня ответ Корина. — Конструкция просела!

Сердце ухнуло куда-то в пятки, я уже приготовился к худшему, представив, как танк вместе с мостом рушится в пропасть. Но он стоял, наша уродливая, наспех сколоченная конструкция, пусть и со скрипом, но держала.

— Вперёд! — крикнул Корин водителю, который, казалось, впал в ступор. — Не останавливайся, давай потихоньку!

Танк, дёрнувшись, снова пополз вперёд. Медленно, мучительно медленно, он преодолел опасный участок и съехал с деревянного настила на уцелевшую часть моста. Ещё минута, и он уже был на твёрдой земле того берега. Все, кто следил за движением махины, дружно выдохнули.

Но расслабляться было рано. Нам предстояло переправить ещё восемь танков, артиллерию и обоз. Вся операция заняла почти шесть часов. Каждый раз, когда очередная машина въезжала на мост, всё повторялось. Скрип, стон, напряжённое ожидание. Под конец я уже почти не чувствовал страха, только тупую усталость.

Когда последний тягач с пушкой на прицепе съехал с моста, было уже далеко за полночь. Мост выстоял, наша армия снова была едина. Я посмотрел на нашу временную переправу, она была похожа на израненного, но не сдавшегося зверя.

Я распорядился разбить лагерь прямо здесь, на плато, у края каньона. Место было открытое, но после пережитого это уже не казалось таким плохим выбором. Теперь противник тоже был как на ладони, мы могли обрушить на него всю мощь артиллерии, не дожидаясь, когда маги темных выйдут на расчетное расстояние для пользования боевой магии. Но главное, мы были на другой стороне все вместе. Я сидел у костра, машинально помешивая палкой угли и глядя, как искры взмывают в тёмное небо. Мысли в голове ворочались медленно и неохотно, как жернова старой мельницы. Мы потеряли два драгоценных дня, которые дали Мортане время укрепить оборону Крейгхолла. И кто знает, чем за это время занималась наша таинственная «армия-призрак».