Я медленно, шаг за шагом, начал подниматься по широкой лестнице. Мои гвардейцы остались внизу, а Лира, чуть помедлив, пошла за мной, держась на несколько шагов позади. Я чувствовал на себе сотни взглядов. Из окон, с галерей, из-за колонн, плюс довольно большая группа аристо находилась за спиной самой Элизабет. Вся придворная знать, весь этот серпентарий, сейчас собрался здесь, чтобы посмотреть на это представление. Я видел их лица, на одних было написано откровенное злорадство, на других страх, на третьих любопытство. Особенно выделялась группа молодых аристократов, тех самых, что поддержали Элизабет во время переворота. Они стояли чуть в стороне, и в их взглядах я видел искреннюю радость и уважение. Они были моей опорой здесь, в этом змеином гнезде.

Наконец, я поднялся на последнюю ступеньку и остановился в нескольких шагах от Элизабет. Мы молча смотрели друг на друга, и эта пауза затягивалась, становясь почти невыносимой. Я видел, как она, несмотря на всю свою выдержку, облегчённо вздохнула, когда наши взгляды встретились. Но её лицо оставалось непроницаемым.

— Дорогая, я вернулся, — тихо, но так, чтобы слышали все, сказал, нарушая тишину.

И в этот момент лёд тронулся. Элизабет, плюнув на все дворцовые этикеты и протоколы, сделала шаг мне навстречу, потом ещё один. Бросившись мне на шею, впилась в мои губы долгим отчаянным поцелуем. Толпа, собравшаяся на площади перед замком, взорвалась приветственными криками.

Весь её холод, вся напускная строгость, всё это исчезло в одно мгновение. Она прижималась ко мне всем телом, так крепко, что, казалось, хотела слиться со мной, стать одним целым. Я обнимал её, чувствуя, как Элизабет дрожит, и вдыхал знакомый, чуть горьковатый запах её духов.

— Платье жалко, я весь грязный, как свинья, — с ужасом прошептал я ей на ухо, когда она, наконец, оторвалась от моих губ.

— Плевать на него! — так же шёпотом, но с такой яростью, что я вздрогнул, ответила Элизабет, прижимаясь ко мне ещё сильнее. — Главное, ты здесь. Живой!

Толпа на площади разве то не аплодировали от восторга. А придворные, стоявшие на лестнице, замерли в шоке, не зная, как реагировать на такое вопиющее нарушение всех мыслимых и немыслимых правил. Лишь Лира, стоявшая за моей спиной, тихо усмехнулась.

Поздно вечером, когда официальная часть, состоявшая из нудного, многочасового ужина и ещё более нудных речей, наконец, закончилась, мы остались одни в её покоях. Элизабет, сменив своё парадное платье на простой шёлковый халат, сидела в кресле у камина и смотрела на огонь. Я сидел напротив, вытянув уставшие ноги.

— Он почти не встаёт с постели, — тихо сказала девушка, нарушая молчание. Она говорила о своём отце, старом герцоге. — После того переворота он так и не оправился. Вся власть теперь на мне. И это… это так тяжело, Михаил.

Она подняла на меня свои глаза, и в них больше не было силы и уверенности. Лишь бесконечная усталость и одиночество.

— Эти старые пауки, они ненавидят меня, ненавидят тебя еще больше. Даже после показательной казни… Каждый день, это борьба. Интриги, заговоры, слухи. Я так устала от всего этого. Когда я была командиром тяжелой кавалерии, оказывается, все было до ужаса проще! Вот противник, вот твое копье…

Я встал, подошёл к ней и, опустившись на колени, взял её руки в свои.

— Теперь я здесь, — сказал ей. — Мы решим все проблемы, если потребуется, пройдусь огнем и мечом!

Она посмотрела на меня, и по её щеке скатилась одинокая слеза.

— Я боялась, — прошептала она. — Боялась, что ты не вернёшься. Когда пришли вести о падении Крейгхолла, я была так счастлива. Но потом эта тишина… ни одного гонца, ни одного письма. Я сходила с ума.

— У меня не было возможности, — поцеловал её руки. — Слишком далеко забрались.

Мы долго сидели молча, просто глядя в огонь. И в этой тишине было больше близости, чем в самых страстных объятиях. Я знал, что завтра снова начнётся война. Но сейчас, в эту минуту, я был просто счастлив, что вернулся.

Но даже в этот момент покоя, на задворках сознания, холодком сидела мысль о том, зачем я на самом деле здесь. Мысль о старой, заброшенной арке в трущобах.

Меня выпустили из мягкого, но цепкого плена женских объятий только ближе к обеду. Элизабет, вымотанная и опустошённая последними событиями, наконец, уснула, а Лира, убедившись, что я хотя бы выгляжу как живой человек, а не как ходячий мертвец, сжалилась и отпустила, взяв с меня клятвенное обещание вернуться к ужину. Но сейчас мне было не до еды и не до отдыха. Мысли о портале сверлили мой мозг, как ржавый бур. Я должен был увидеть его немедленно.

Трущобы встретили меня отсутствием вони и почти полной тишиной. Элизабет не стала церемониться, три квартала с лачугами и хибарами безжалостно снесли, расчищая пространство для войск. В центре, где, по словам Кими, находилась арка, были оборудованы каменные укрытия для пулеметных расчетов и стрелков, я даже парочку пушек заметил. Дисциплина здесь была железная, даже жёстче, чем на стенах во время осады. Каждый гвардеец, каждый офицер понимал, какая угроза таится в центре этого оцепления, и чем грозит прорыв врага в самое сердце столицы.

Пройдя несколько кордонов, я оказался на расчищенной площади. И увидел свой кошмар во плоти. Арка, даже в сером свете пасмурного дня, выглядела внушительно и зловеще. Чёрный, как сама ночь, камень, казалось, впитывал свет, не отражая его. Её размеры поражали. Я мысленно прикинул: да, через этот проём можно было бы спокойно протащить не только повозку, но и один из моих танков. Эта мысль одновременно и радовала, и пугала. Это была не просто дверь, это были ворота для целой армии.

Вокруг арки, как муравьи вокруг своей королевы, суетились гномы. Не меньше двадцати, все из клана Брунгильды, лучшие рунные мастера и инженеры. Они буквально облепили арку. Один, подвешенный на верёвках, что-то ковырял на самой вершине. Другие, стоя на лесах, водили по рунам какими-то светящимися кристаллами, сверяясь с чертежами. Третьи разбирали панель управления, споря и ругаясь на своём языке. Они сравнивали эту арку с той, что была в Крейгхолле, и, судя по их оживлённым жестам, все шло по плану, правда, пока непонятно какому…

— Ваша светлость!

Из-за арки, вытирая руки тряпкой, ко мне поспешил старый седобородый гном. Его лицо было сосредоточенным, а в глазах горел азарт исследователя.

— Докладывай, Торбин, — кивнул ему, подходя ближе. Рядом со мной, как тени, возникли Элизабет и Лира.

— Всё очень интересно! — начал гном, и его глаза заблестели еще сильнее. — Конструкция схожа с крейгхолльской, но есть и отличия. Эта арка… она старше. И, похоже, мощнее. Мы выявили почти полтора десятка серьёзных физических повреждений, трещины в несущих конструкциях, сколы. Но это всё семечки, уже почти залатали. Главная проблема была в другом.

Он подвёл нас к панели управления.

— Пять рунических цепей были разорваны. И не просто от времени, а намеренно. Кто-то пытался её деактивировать, но сделал это очень грубо, как мясник. Но тот, кто чинил её после… — Торбин уважительно хмыкнул. — Он знал своё дело. Почти всё восстановил. Нам осталось лишь соединить последнюю цепь и заменить силовые кристаллы. Думаю, через пару дней сможем попробовать её запустить.

— Запустить? — в голосе Элизабет прозвучала неподдельная тревога. Она с опаской смотрела на тёмную громаду арки. — Михаил, ты уверен, что это хорошая идея? Может, лучше её уничтожить?

— Уничтожить технологию, которая может сократить путь отсюда до Крейгхолла с двух месяцев до пары часов? — я покачал головой. — Нет, Элизабет. Это всё равно что сжечь книгу, потому что боишься написанных в ней слов. Мы должны научиться этим пользоваться и контролировать это счастье.

— Но это слишком опасно! Мы не знаем, куда она ведёт! Что, если на той стороне нас уже ждут?

— Не волнуйтесь, ваша светлость, — вмешался Торбин. — Деактивировать её не составит труда. Видите эти гнёзда? — он указал на ниши в основании арки. — Сюда вставляются силовые кристаллы, они питают всю систему. Достаточно вытащить, и арка снова станет просто куском камня. А от объёма и качества кристаллов зависит, как долго портал будет работать. Мы можем открыть его на минуту, а можем на час. Всё под контролем!