Я снова посмотрел на пролом и на пять башен, которые мы сами же и разнесли артиллерией. Работы было непочатый край.

— Хорошо, — принял решение. — Готовь план капитального восстановления. Начинайте с разбора завалов, готовьте камень. Нам нужно выиграть время.

Корин молча кивнул, мы оба понимали, что это лишь отсрочка.

Неделя пролетела, как один длинный, серый, изматывающий день. Радость от победы, сдобренная трофейным вином и чудесным возвращением магии, быстро выветрилась, оставив после себя тяжёлое похмелье из усталости, потерь и глухой тревоги. Крепость, ещё недавно бывшая полем боя, медленно, со скрипом, превращалась в наш новый дом. Уродливый, неуютный, пропахший смертью, но наш.

Дни мои были похожи один на другой, как братья-близнецы. Подъём с первыми лучами солнца, быстрый, почти безвкусный завтрак, и вперёд, в круговерть дел, от которых, казалось, голова скоро лопнет. Я носился по крепости, как заведённый, пытаясь быть в десяти местах одновременно.

Утром на северную стену, к пролому. Там, под руководством Корина, кипела работа. Сотни солдат, от орков до людей, превратились в строителей. Они разбирали завалы, таскали камни, месили раствор. Работа шла медленно и мучительно. Пролом, этот уродливый шрам на лице нашей победы, не хотел затягиваться. Он смотрел на меня, как пустая глазница черепа, насмехаясь над моими потугами. И каждый раз, глядя на эту дыру, я чувствовал, как по спине пробегали мурашки. Это была наша ахиллесова пята, и я знал, что враг, если вернётся, ударит именно сюда.

Потом в лазарет. Он, развёрнутый в здании ратуши, был переполнен. Стоны, запах крови, пота и обезболивающих настоек, вот чем встречало меня это место. Я проходил по рядам, задерживаясь у самых тяжёлых. Молча смотрел в глаза парням, которые ещё вчера шли со мной в атаку, а теперь лежали, искалеченные, без рук, без ног, и пытался найти в себе слова поддержки. Но слова не находились, застревали в горле комком. Я просто молча жал им руки, тем, у кого они ещё были, и шёл дальше, чувствуя на себе их взгляды, полные боли и надежды.

После лазарета на плац, где Лира, окончательно пришедшая в себя, устроила настоящий концлагерь для новоявленных магов. Всех, у кого после взрыва Сердца проснулся дар, а таких набралось больше трёх сотен, согнали на отдельную, огороженную площадку. Зрелище было, мягко говоря, трагикомическое. Вчерашние пехотинцы, лучники, обозники, теперь с выпученными от усердия глазами, пытались сотворить хоть какое-то подобие заклинания. У кого-то получалось зажечь на кончике пальца слабый огонёк, кто-то с трудом поднимал в воздух небольшой камень, а кто-то просто стоял, размахивая руками и бормоча что-то бессвязное, чем вызывал дикий хохот у своих товарищей.

Лира, на удивление, оказалась жёстким и эффективным наставником. Она не стала учить их сложным боевым плетениям, ей это было не нужно. Её задача была проста: научить их контролировать свою силу, чтобы они не поубивали друг друга и не разрушили крепость к чертям собачьим. Она гоняла их до седьмого пота, заставляя часами медитировать, концентрироваться, выполнять простейшие упражнения. И если кто-то отлынивал или баловался, наказание было быстрым и неотвратимым. Лёгкий щелчок её пальцев, и нерадивый ученик с воплем падал на землю, корчась от болезненного, но не опасного магического разряда. Да, хвостатая мадмуазель, оказалась многогранной личностью…

Я наблюдал за этим со стороны и понимал, что она всё делает правильно. Сейчас эти неумехи были скорее обузой, чем подмогой. Но через месяц, через два, из них получатся хоть какие-то маги поддержки, способные создать пусть и плохонький, но щит, подлечить лёгкую рану или устроить врагу небольшой, но неприятный фейерверк.

К концу второй недели этого дурдома, когда я уже начал привыкать к этому циклу ада, в моих покоях появилась Лира. Она вернулась из своего первого, трёхдневного рейда по окрестным горам. И это была уже не та бледная, измождённая девушка, которую я видел после боя с ассасинами. Передо мной стояла, как и прежде уверенная в себе девушка. Отдохнувшая, полная сил, её четыре хвоста лениво покачивались в такт шагам, а в глазах горел знакомый, опасный огонёк.

— Скучал, дорогой? — она, не говоря ни слова, подошла ко мне, обняла и прижалась, как кошка, требующая ласки.

— У меня не было на это времени, — пробормотал, обнимая в ответ и вдыхая запах её волос. — Как всё прошло?

Она молча отстранилась, вышла из комнаты и через минуту вернулась. Подошла к моему столу и с глухим стуком выложила на него три предмета. Это были эльфийские клинки, изящные, в дорогих ножнах. Оружие точно принадлежало офицерам армии Дома Кровавой Розы.

— Они активизировались, — голос лисицы стал серьёзным. — Рыщут по горам, как голодные шакалы. Пытаются прощупать проходы и нашу оборону. Но мои девочки и стрелки Асаи пока справляются. — Она провела пальцем по одному из клинков. — У нас было три стычки. Короткие, без лишнего шума. Темные прониклись и поняли, что в горах им больше не рады. Так что пока не рискуют лезть на рожон.

Я смотрел на эти клинки, и тревога, которая, казалось, немного отступила за эти две недели, снова сжала моё сердце.

— Они видели пролом? — спросил, хотя уже знал ответ.

— Пока нет, — покачала головой Лира. — Мы гоняем их на дальних подступах, не даём подойти близко. Но это лишь вопрос времени, Михаил. Ты же понимаешь, как только основные силы подтянутся, они увидят эту дыру. И тогда…

Лира не договорила, но я и без неё всё прекрасно понимал. Тогда они ударят, всем, что у них есть на данный момент. Прямо в эту нашу незажившую рану.

— Сколько у нас времени, по-твоему? — спросил, глядя ей в глаза.

— Неделя, может, две. Не больше, — честно ответила Лира. — Судя по активности разведки, Мортана собирает новый кулак.

Следующие десять дней превратились в один сплошной, лихорадочный спринт. Крепость жила в режиме ожидания апокалипсиса. Работа на стене не прекращалась ни днём, ни ночью. Корин, казалось, совсем перестал спать. Я выделил ему всё, что мог: разнорабочих и магов, которые своими плетениями помогали поднимать тяжеленные каменные блоки.

Лира и Асаи со своими отрядами почти не появлялись в крепости. Они уходили в горы на несколько дней, возвращались на несколько часов, чтобы сдать мне очередные трофеи и доклад, затем снова исчезали. Донесения были похожи одно на другое: «Противник наращивает присутствие. Разведгруппы становятся всё наглее и многочисленнее. Стычки происходят почти каждый день». Наши хлипкие заслоны, державшиеся лишь на профессионализме лисиц и выдержке Ястребов, уже с трудом сдерживали любопытных темных.

Напряжение в крепости росло с каждым днём. Солдаты стали меньше смеяться, разговоры стали тише. Все, от последнего обозника до Урсулы, которая уже почти оправилась от ранения и теперь гоняла свои отряды с удвоенной яростью, понимали, что мы сидим на пороховой бочке. И фитиль уже горит.

На одиннадцатый день Лира вернулась из своего самого долгого рейда. Её не было почти четверо суток, и я уже начал сходить с ума от беспокойства. Она появилась в моих покоях поздно вечером, когда я сидел над картами, пытаясь разработать хоть какой-то план обороны на случай, если они ударят раньше, чем мы заделаем пролом.

Она была измотана до предела. Её дорожная одежда была порвана в нескольких местах, на щеке виднелась свежая царапина, а хвосты безвольно волочились по полу. Но в её глазах, под тёмными кругами усталости, горел странный, торжествующий огонёк.

— Ужинать будешь? — спросил, поднимаясь ей навстречу.

Она молча кивнула.

В этот вечер в моих покоях собрался весь наш импровизированный военный совет. Я, Лира, Урсула и Корин, который оторвался от своей стройки века. Ужин был скромным: жареное мясо, чёрный хлеб и немного овощей. Но сейчас это казалось пиром богов. Лира ела медленно, с наслаждением, как будто голодала пару недель. Она не обращала внимания на наши нетерпеливые взгляды. Урсула уже начала нетерпеливо постукивать пальцами по столу, Корин хмуро сопел в свою бороду, а я просто ждал. Знал, что лисица не будет говорить, пока не насытится. Это была её маленькая игра, её способ показать, кто здесь хозяйка положения.