Я перезарядил винтовку и, припав на колено, прицелился ему в грудь, расстояние позволяло сделать это без проблем. Я задержал дыхание, плавно нажал на спуск. Выстрел! Пуля, оставляя за собой едва видимый след, полетела точно в цель. Но за мгновение до того, как она должна была вонзиться в его чёрный доспех, перед Каэланом вспыхнул и тут же погас едва заметный щит. Пуля просто исчезла, растворилась в воздухе, чёрт бы побрал этих магов.

Каэлан даже не пошевелился. Он лишь медленно повернул голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. И в этот момент я понял его план. Он не просто хотел нас выбить из города, нет. Он хотел загнать нас в узкий пролом, как скот в бойн., и там, в тесноте, где мы не сможем использовать ни нашу тактику, ни численное преимущество, перебить всех до единого. Он вёл нас на убой, и мы, как слепые щенки, шли прямо в его ловушку.

Я видел, как он едва заметно улыбнулся. И от этой улыбки у меня по спине пробежал холодок. Этот ублюдок не просто выигрывал, он наслаждался этим, упивался нашим унижением, нашим отчаянием. Он был уверен, что партия уже сыграна, и ему осталось лишь поставить мат…

Именно в этот момент, когда казалось, что всё кончено, из-за моей спины, из глубины нашего плацдарма, раздались новые звуки. Это был глухой, ритмичный топот сотен ног и тяжёлый, зловещий скрежет металла.

Я обернулся и увидел шеренги моих штурмовиков, которые до этого держали оборону у пролома, расступились, пропуская вперёд нечто новое, уродливое и смертоносное. Это были отряды Урсулы, которые не участвовали в первой атаке, но теперь настал их час настал.

Огромные ростовые щиты, усиленные дополнительными стальными листами и установленные на колёса. За каждым таким передвижным бастионом укрывалось по десятку бойцов. Они двигались медленно, но неотвратимо, выстраивая прямо посреди площади новую, импровизированную линию обороны.

Каэлан, увидев этот манёвр, нахмурился. Он не понимал, что происходит. В его идеальном плане не было места этим уродливым, неуклюжим конструкциям. Его гвардия, на мгновение замедлив шаг, остановилась, перестраиваясь, готовясь смять и это препятствие.

А за стеной щитов уже кипела работа. Я видел, как бойцы моего особого штурмового отряда, те самые, что прошли со мной ещё с Каменного Щита, достают похожие на ранцы, предметы. Сапёры Корина, которые прибыли вместе с ними, быстро что-то проверяли. Этот план Б был разработан мной и Корином в строжайшей секретности.

Каэлан, похоже, тоже почувствовал неладное. Его холодное спокойствие, наконец, дало трещину. Он что-то крикнул своим офицерам, и его гвардия, перестроившись в плотный, монолитный клин, снова двинулась вперёд, на этот раз быстрее, решительнее, намереваясь смять нашу хлипкую оборону одним ударом.

— Сейчас… — прошептал я, чувствуя, как по венам начинает разливаться ледяной холод предвкушения. — Ну же, подойдите ещё ближе, ублюдки…

И когда до нашей стены щитов оставалось не больше пятидесяти метров, я поднял руку, подавая сигнал. Момент истины настал, теперь или мы или они нас. Третьего не дано.

Каэлан не был дураком. Он был хищником, опытным и расчётливым. И сейчас темный чувствовал запах ловушки так же отчётливо, как я чувствовал запах парфюма Лиры, когда она появлялась у мня за спиной. Его идеальная атака, которая должна была закончиться нашим полным уничтожением, вдруг наткнулась на нечто непредвиденное. На эту уродливую, наспех сколоченную стену из щитов и стали, которая выросла посреди площади, как будто из-под земли.

Он остановил свою гвардию, чёрный, монолитный строй замер в полусотне метров от нас. Командиры что-то кричали, размахивая мечами, но солдаты стояли, как вкопанные. А впереди, на своём чёрном коне, замер и сам Каэлан. Его лицо было непроницаемо, но я готов был поспорить, что в его холодном разуме сейчас с бешеной скоростью проносятся сотни вариантов.

Что это? Отчаянная попытка задержать неизбежное? Новая, неизвестная тактика варваров? Или что-то ещё? Он всматривался в нашу линию обороны, в эти неуклюжие передвижные бастионы, пытаясь разгадать мой замысел. И эта пауза, эта его секундная нерешительность, была именно тем, что мне нужно.

— Урсула! Держать строй!

Она стояла за центральным щитом, огромная, как скала, и её громовой голос разносился по всей площади, вселяя уверенность в сердца моих бойцов.

— Стоять, крысы помойные! — рычала она, обращаясь к своим оркам, которые держали щиты. — Ни шагу назад!

За стеной щитов, в относительной безопасности, мои гвардейцы и стрелки быстро перезаряжали оружие, проверяли гранаты, готовились к следующей фазе боя. А Каэлан всё медлил, лорд-командер был слишком умён, чтобы бросаться в лобовую атаку на неизвестное. Он начал прощупывать нашу оборону. По его команде несколько отрядов лучников, вооружённых тяжёлыми, бронебойными луками с мощным зачарованием, вышли вперёд и дали залп. Сотни чёрных, как смоль, стрел с жутким свистом устремились к нашим щитам.

— Держать! — заорала Урсула.

Удар был такой силы, что, казалось, наша стена сейчас разлетится на щепки. Стрелы градом посыпались на щиты, с глухим стуком впиваясь в дерево, скрежеща по стали. Несколько щитов треснули, а один из орков, которому стрела попала в незащищённый доспехом участок ноги, взревел от боли, но строя не покинул. Но в целом, наш небольшой гуляй-город выдержал первый натиск.

Каэлан нахмурился, он явно не ожидал такой прочности. Тогда ввёл в игру магов, из-за спин гвардейцев вышли несколько фигур в тёмных мантиях и начали плести свои смертоносные заклинания. В нашу сторону полетели огненные шары и ледяные копья. Бойцы за передвижными стенами, подняли свои щиты, прикрываясь сверху. Несколько огненных шаров угодили в щиты, дерево вспыхнуло, но орки, не растерявшись, тут же затушили пламя плащами и песком, который предусмотрительно держали в мешках.

Я видел, как лицо Каэлана становится всё мрачнее. Его атаки не приносили желаемого результата. Он терял драгоценное время, а его солдаты, стоя на открытой площади, были прекрасной мишенью для моих миномётов, которые, я был уверен, Корин уже разворачивал ближе к пролому.

Нет, Каэлан не мог больше ждать. Ему нужно было решать: либо отступать, признавая своё поражение в этой дуэли, либо идти напролом, надеясь на мощь и дисциплину своей гвардии. И я знал, что он выберет, гордость и высокомерие не позволили бы ему отступить перед кучкой «варваров». Темный что-то коротко приказал своим офицерам. Я увидел, как гвардия эльфов снова пришла в движение. Они перестраивались, формируя несколько мощных ударных клиньев. Собирались протаранить нашу оборону в нескольких местах одновременно, смять и разорвать на части.

— Сжали булки парни! — крикнул бойцам — Последний накат!

Я видел, как мои бойцы штурмового отряда, те, что с ранцами, занимают свои места в первых рядах, прямо за щитами. Их лица были бледными, но решительными. Они знали, что идут на смертельный риск, но никто из них не дрогнул. Каэлан поднял свой меч. Чёрная, как ночь, гвардия, издав слитный, леденящий душу боевой клич, ринулась вперёд. Земля содрогнулась под их ногами. Они двигались на нас, как несокрушимая лавина из стали и ярости, и казалось, ничто в этом мире не сможет их остановить.

— Ну, давай, ублюдок, — прошептал, глядя на приближающуюся смерть. — Посмотрим, чья сталь окажется крепче.

Я поднял руку, готовясь отдать последний приказ. Расстояние сокращалось с каждой секундой. Двести местров, сто… Орки, державшие щиты, вцепились в них так, что побелели костяшки. Гвардейцы за их спинами взяли на изготовку винтовки и копья. Напряжение достигло своего пика. Когда до нас оставалось не больше пятидесяти метров, я резко опустил руку.

Между нами оставались считанные десятки метров. Расстояние, которое яростный боевой клич покрывает быстрее, чем мысль. Я видел перекошенные от ненависти лица эльфов в первых рядах, видел их глаза, в которых не было ничего, кроме желания убивать. Мои парни, укрывшись за стеной щитов, замерли, превратившись в единый, напряжённый до предела нерв. Сейчас, вот-вот, прозвучит последняя команда, и две лавины, из стали и плоти, столкнутся, чтобы перемолоть друг друга.