Гном молча кивнул и, приложив к губам медный рупор, отдал команду. И в ту же секунду тишина взорвалась. Вся наша артиллерия, и настоящая, и бутафорская, открыла ураганный огонь по южной стене. Десятки снарядов, взрываясь, поднимали в воздух фонтаны земли и камней. Гномы-пиротехники, засевшие у макетов, устроили настоящий фейерверк, взрывая пороховые заряды, поджигая бочки с маслом, создавая полную иллюзию массированной артподготовки.

Одновременно с этим в атаку пошли мои танки. Восемь машин, которые мы оставили на южном фланге, с рёвом двинулись вперёд. Они ехали медленно, что давало возможность бить прицельно. Но и ответ ловили из-за этого чаще.

Это была идеальная имитация, так как уже в первые минуты артиллеристы посносили несколько зубцов на стене вместе с теми, кто за ними прятался, а наводчик танкового орудия умудрился попасть в узкую бойницу ближайшей башни, откуда вылетали магические плетения. Минометы, молчавшие до этого почти всю нашу компанию, сейчас отрабатывали по полной, забрасывая смертельные подарки за стену, где на площадках стоял второй эешелон обороняющихся.

Лорд Каэлан, стоя на своей башне, с презрительной усмешкой наблюдал за этим представлением.

— Началось, — холодно произнёс он, обращаясь к своему адъютанту. — Железный Вождь даже смог меня удивить, мы несем потери раньше варваров.

— Прикажете открыть огонь, мой лорд?

— Нет, — Каэлан поднял руку. — Пусть подойдут поближе. Пусть почувствуют вкус победы. А потом мы обрушим на них ад.

Он ждал, когда орки и танки подойдут на расстояние верного удара его магов. Когда они окажутся в той самой «зоне смерти», которую он так тщательно подготовил.

И вот, когда до стен оставалось не больше пятисот метров, он отдал приказ.

— Огонь!

Южная стена Крейгхолла ожила. Она изрыгнула на нас шквал огня, стали и магии. Десятки баллист и магов, тысячи лучников открыли огонь одновременно. Воздух наполнился воем летящих заклинаний и свистом бронебойных болтов.

На моих орков и гвардейцев, прикрывавшихся огромными щитами на колесах, обрушился огненный шторм. Я видел, как люди и орки, которых настигали огненные шары, превращались в пылающие факелы. Как ледяные глыбы разрывали их тела на куски. Как один танк, получив несколько прямых попаданий из баллист, замер, окутываясь дымом.

— Они отвлекают на себя весь огонь, — прошептала Лира, её лицо было бледным. — Но какой ценой…

— Любая победа имеет свою цену, — я заставил себя отвернуться от этого зрелища. Сердце сжималось от боли, я посылал на верную смерть сотни своих воинов. Но другого выхода не было. Я посмотрел на север. Там, в тени скал, было тихо. Внимание Каэлана, все его силы были прикованы к югу. Он был так увлечён избиением моих орков, что даже не подозревал, откуда придёт настоящая смерть.

Я снова посмотрел на часы.

— Время пришло…

Земля под северной стеной Крейгхолла содрогнулась, а затем вспучилась, как кожа на гигантском нарыве, и только потом раздался взрыв.

Он не был оглушительно громким. Скорее, это был мощный, низкочастотный хлопок, от которого заложило уши и завибрировали внутренности. Огромный кусок северной стены, длиной метров в пятьдесят, как будто подброшенный невидимой рукой, взлетел в воздух. Камни, земля, обломки фундамента, всё это взметнулось вверх, образовав на мгновение уродливое, клубящееся облако, а затем с оглушительным грохотом рухнуло вниз, погребая под собой и часовых на стене, и тех, кто в этот момент оказался внизу, во внутреннем дворе крепости.

Когда пыль немного осела, взору предстала картина, от которой у любого военного инженера остановилось бы сердце. В неприступной циклопической стене Крейгхолла зияла огромная, дымящаяся дыра. Рваная уродливая рана, через которую теперь можно было проехать на танке.

На несколько долгих звенящих секунд на всём побережье воцарилась абсолютная тишина. Даже на южном фланге, где ещё мгновение назад бушевал ад, прекратился огонь. Все, и мои солдаты, и эльфы на стенах, замерли, в шоке и недоумении уставившись на этот рукотворный пролом.

Лорд Каэлан был первым, кто очнулся от оцепенения. Он стоял на своей башне, и его аскетичное, всегда невозмутимое лицо было искажено гримасой ужаса и неверия. Он смотрел на дыру в своей северной стене, и в его холодном, расчётливом мозгу, наконец, сложилась вся картина. Но было уже поздно.

— ВПЕРЁД!!! — крик Урсулы, усиленный её первобытной яростью, был страшнее любого взрыва.

Она бежала впереди, размахивая своим новым двуручным топором. Рана в плече, казалось, лишь придала ей злости. Её лицо было искажено гримасой боевого безумия, а в глазах горел огонь, который мог бы сжечь дотла весь этот проклятый город.

За ней несокрушимой волной, неслись её лучшие штурмовики, дорвавшихся, наконец, до настоящего дела. Следом, двигаясь быстро и слаженно, бежали мои гвардейцы. А на флангах, как смертоносные тени, скользили Ястребы Асаи и приданные им лучшие стрелки из легионеров.

Они преодолели расстояние до пролома за считанные минуты и, не сбавляя шага, ворвались внутрь. Первыми, кто встретил их на той стороне, была сотня эльфийских солдат из ближайшей казармы, которые в панике сбежались на звук взрыва. Они были ошеломлены и не успели даже построиться в боевой порядок. Для штурмового отряда они были не преградой, а просто досадной помехой.

Урсула, с рёвом врезавшись в их ряды, начала свою кровавую жатву. Её топор описывал в воздухе смертоносные круги, и с каждым взмахом в воздух летели головы, руки, брызги крови. Орки, следовавшие за ней, обрушились на эльфов, как лавина. Лязг стали, хруст ломаемых костей, короткие, отчаянные вскрики, всё смешалось в чудовищную какофонию смерти. Бой, если это можно было назвать боем, длился не больше минуты. Когда всё было кончено, земля у пролома была усеяна растерзанными телами. Мои штурмовики, не останавливаясь ни на секунду, двинулись дальше, вглубь крепости.

— Закрепиться! — кричал в рупор, хотя они и без меня знали, что делать. — Занять башни! Создать плацдарм!

Часть гвардейцев и Ястребы Асаи тут же бросились к двум ближайшим башням, которые возвышались по обе стороны от пролома. Двери, обитые сталью, вынесли подрывом, завязался ожесточённый бой на узких винтовых лестницах. Щелчки винтовок, звон мечей, глухие удары тел, падающих с высоты.

Урсула со своими орками, не обращая внимания ни на что, продолжала рваться вперёд, вглубь города. Её цель была проста, сеять хаос и панику, не давая врагу опомниться, перегруппироваться, организовать оборону. Я видел, как со всех сторон к пролому уже бегут эльфийские солдаты. Каэлан, оправившись от первого шока, начал стягивать свои войска. Контратака должна была начаться с минуты на минуту.

— Корин! — я повернулся к гному, который стоял рядом со мной. — Твой выход! Тащи сюда пушки! Прямо через пролом!

— Уже в пути, командующий! — кивнул гном и, вскочив на поджидавший его тягач, помчался вниз, к пролому.

Я снова посмотрел на крепость. Дым от взрыва ещё не рассеялся до конца. Там, за стенами, сейчас шёл жестокий, беспощадный бой за каждый метр. Исход этого боя решал всё. Если моим парням удастся удержать плацдарм до того, как подойдёт Корин со своей артиллерией, мы победим. Если нет…

Город внутри стен оказался не таким, каким я его себе представлял. Я ожидал увидеть строгие, функциональные казармы, плацы, арсеналы, всё, что положено военной крепости. Но Крейгхолл был живым, пусть и зловещим, городом. Узкие, мощёные тёмным камнем улочки, причудливо изгибаясь, разбегались от центральной площади. Дома, построенные из того же чёрного гранита, что и стены, тесно лепились друг к другу, их остроконечные крыши, казалось, царапали низкое, серое небо.

Но сейчас мне было не до архитектурных изысков. Этот город превратился в смертельный лабиринт, где за каждым углом, в каждом окне нас могла ждать засада. Бой, который начался у пролома, почти сразу же распался на десятки мелких, ожесточённых стычек. Мои штурмовые отряды, верные приказу, не стали сбиваться в один большой отряд, растекаясь по улочкам, словно ртуть, сея хаос и смерть.