– Я думала, мы на такси, – сверлю сестру недовольством и открываю дверь.

– Я круче, чем такси, заяц!

Карина щипает его за руку на слове «заяц», а я делаю глазами почётный круг непринятия его слов.

Никита подгоняет Клеопатру шлепком по пятой точке и открывает авто, садится за руль. Меня передергивает от этого жеста к моей сестре. Я сажусь назад за Кариной и стараюсь не слушать их разговоры, похожие на игру плохих актёров в низкопробном сериале.

Оба фальшивят.

Карина голосом, Никита фразами.

Отвлекаюсь от очередной серии и пишу Ромке, что он будет самый крутой мафиози на вечеринке. В ответ он присылает селфи с пистолетом, поднимающим поля шляпы и хищный взгляд.

Это так...

Отправляю своë с мультипассом и лучезарной улыбкой.

Ромка отправляет фотку мёртвого мафиози с языком набекрень и подписью: «Нет врага, способного победить Дона Корлеоне, и только улыбка фантастической женщины убила наповал!».

Приторно, но вкусно!

Отправляю ему несколько сердечек и поднимаю голову посмотреть, долго ли ещё ехать, но вместо этого ловлю в зеркале заднего вида колющий взгляд Никиты.

Всë равно улыбаюсь.

Не собираюсь из-за него прятать ощущение счастья.

Ещё пара кварталов и мы подъезжаем к клубу.

Девчонки уже у входа: Ленок и три еë подруги из института. Будущая невеста в образе мёртвой. Одна из девочек в костюме Уэнсдей, вторая подруга – Харли Квин и третья – женщина-кошка в латексе и маске, будто вышла сразу из секс-шопа.

Надеюсь, она не найдёт приключений под свой хвост.

Мы с сестрой благодарим Никиту и, под визг виновницы вечеринки, выходим из машины.

***

Шампанское течет рекой, восторженные взгляды других компаний, музыка, танцы. Мы с девчонками – звезды клуба, разве что автографы не раздаём. Пару раз намекнули администратору, что пора бы уже закрыть счёт и угощать нас бесплатно. Потому что по сути мы, как аниматоры. Всё с нами фотографируются..

Каких-то три часа, и я состою из пузырьков. Мы смеемся и плачем, плачем сквозь смех, и смеемся сквозь слезы.

Подруга боится, что её поглотит рутина, будущие дети и она, надев растянутый халат в цветочек, превратится в серую мышку, забывшую о себе.

Естественный страх, если смотреть на опыт своих родителей. Быт сжирает красоту, красоту всего: тела, души, отношений. Обещаю подруге всегда быть рядом, но она не верит, думает я следующая.

– Только после неё.

Наметив пальцем цель, указываю на Карину, которая мучает помидору черри, пытаясь наколоть её на вилку, но та выскальзывает. В итоге сестра берёт её тоненькими пальцами и бесцеремонно кладёт в рот.

Хорошо, что мы взяли банкетный зал, а то громкая музыка утомляет.

Ищу в сумочке телефон, чтобы отправить Ромке отчёт.

Тринадцать пропущенных от него.

Тринадцать!

Подмечаю, что это не к добру, когда рядом мертвая невеста, а в углу пьяная Клеопатра целует Женщину-кошку. Я делаю глоток воды и перезваниваю, в надежде, что шум не помешаем разговору.

Трубку берёт не он, а какой-то мужчина.

– А вы кто? – пытаюсь узнать, кто со мной говорит.

Мужчина не успевает представиться, как Ромкин голос на заднем фоне просит дать поговорить:

– Детка, привет! У тебя ключи от моей квартиры с собой?

– Да, – неуверенно параллельно роюсь в клатче. – А что случилось?

– Да так... Небольшие неприятности, не переживай.

Его «не переживай» моментально превращается в осознание, что произошёл какой-то полный аюто.

– Там Санька у двери, ждёт тебя! Можешь приехать и отдать мои документы, они в тумбе под телевизором.

– Да, конечно! Могу. Сейчас. А что случилось?

Сердце проваливается куда-то в желудок.

– Всё нормально, Верон! Просто отдай ему документы. Меня не жди, ложись спать. Дома или у меня. У нас дома!

Смотрю на подругу, стараясь не подавать вид, что обеспокоена, не хочу портить ей настроение.

– Ленусь, я отъеду ненадолго, – изображаю улыбку. – Если не вернусь, то я сдалась и дрыхну в постели.

– Всë ясно! – Ленка наигранно корчит обиду. – Променяла меня на Ромашку?

Пожимаю плечами. И, да и нет. Но мне надо!

Похоже, что-то серьёзное, хотя я так и не поняла, что именно.

***

Выбегаю на свежий воздух. Желающих пообщаться с Лилу не меньше, чем во время приезда. Но мне не до них. Такси, которые ещё недавно искали пассажиров куда-то исчезли.

Я открываю приложение, чтобы заказать, но подъезжает Никита, похоже караулил. Он опускает окно:

– Вы уже всё? Обратно везти? Почему Карина не звонит?

– Нет, они ещё там, в баре. Мне просто нужно ненадолго вернуться.

– Так садись!

Ха! Нашёл дуру!

– Нет, спасибо, но я уже вызываю такси! – протяжно выдохнув, гипнотизирую приложение.

– Ждать будешь долго, в это время спрос. Садись, не бойся!

– Я тебя не боюсь, Никит, а тебе меня стоит.

Никита закатывает глаза:

– Садись, говорю. Довезу.

Приложение висит, ищет, обещая, что чуть-чуть и уже, но этот момент растягивается на неопределенное время.

Открываю дверь, умоляю приложение скорее найти машину. Оно предлагает подождать ещё немного.

Нет времени.

Я выхожу из приложения и, стиснув зубы, сажусь к Никите:

– Отвези меня, пожалуйста, в бар!

Он растягивает улыбку на лице:

– Пристегнись, заяц!

– Никит, ну сколько можно? – натягиваю ремень и, бросив на него короткий взгляд, смотрю в окно.

Машина трогается с места и Никита блокирует двери.

– Что-то случилось? – он спрашивает заинтересованно.

– Не знаю, – тревожно как-то в груди. – Ромка попросил отдать документы жениху. Наверное, вляпались во что-то.

Совсем без подвоха делюсь с Никитой проблемой.

– Хочешь, я отцу позвоню?

– Нет, спасибо, – без всякого подтекста дарю Никите усталую благодарную улыбку. – Я сама ещё не знаю, что случилось. Может ничего серьёзного.

Отвернувшись в окно, бессмысленно наблюдаю за ночным городом.

– Ты меня простила?

Отрываюсь от собственных мыслей и смотрю на него:

– Никит, если ты после этого от меня отстанешь, то да! Я тебя простила.

– Ладно, молчу!

Мы действительно едем молча. Иногда в отражении я вижу, как он отвлекается от дороги, смотрит то на меня, то опускает взгляд на мои колени.

Плотнее их смыкаю, накрываю клатчем и ёжусь от прохлады, сложив руки на груди.

– Ты очень красивая, жаль, что не моя! – он произносит с досадой в голосе, когда сворачиваем на дорогу к бару.

Опять двадцать пять!

– Никита, я же просила! – молю сжалиться и не мучить меня фразами из рэп-композиций.

– Поцелуй меня! – он игнорирует мою просьбу и тормозит задолго до входа, в неосвещенном месте.

Никита включает в салоне свет и поворачивается ко мне. Сосредоточенно, он взглядом касается моего лица, искусственных волос, напряженного тела.

– Спасибо, что подбросил! – я тоже игнорирую, понимая, что ни к чему хорошему его просьба не ведёт.

Не глядя на Никиту, отстёгиваю ремень, хватаюсь за ручку, чтобы открыть дверь, но она до сих пор на блоке.

– Поцелуешь – открою!

Моя суета его смешит, а мне совсем не смешно.

– Никит, тебе в прошлый было мало? Чего ты добиваешься?

Не понимаю, насколько надо быть упрямым, чтобы не бояться отхватить ещё раз. Но он просто смотрит и ждёт.

– Никита, не смешно! Открой дверь, мне нужно идти! – ищу в его глазах хоть каплю благоразумия, но в них лишь безумие.

Он усмехается:

– Просто поцелуй, Верон! Никто тебя не видит.

– Сейчас же открыл! – перехожу на крик, но это его мало волнует и, наоборот, подбадривает.

– Я мог бы ждать бесконечно, но не хочу. Не поцелуешь, отвезу за город, отымею по-всякому, чтоб ходить не смогла, и выброшу в канаву. Попробуй потом докажи, что это я, – он улыбается, будто каждое сказанное им слово приносит наслаждение. – Не дождётся тебя твой Ромашка. И травка может оказаться не травкой, а чем-то посерьезнее.