– В баре немноголюдно. Могу себе позволить.

Ромка вскидывает в ожидании ответа брови.

Танец? Почему бы и да!

– Только песню, чур, выбираю я! – воодушевляясь, я застегиваю куртку.

Ромка кивает.

Посмотрим, посыпятся ли его крошки после танца и выстраданной мною песни. Ехидно растекаюсь в улыбке, жду, когда Ромка оденется.

Поднимаю свои трофеи и выходим с Ромкой на улицу. Под вечер похолодало, как раз то, что нужно, чтобы остудить голову.

Ромка закрывает квартиру, и мы огибаем здание.

– Давай в машине оставим твои улики? – он протягивает руки.

Отдаю ему гели, а сама подхожу к главному входу. Музыка вырывается каждый раз, когда кто-то выходит проветриться. Пока Ромка скользит от машины до меня, я успеваю проверить ответ от Фабио.

Он пишет, что хочет знать меня всю.

Наверное, хотел написать, что хочет знать обо мне всё, но его версия звучит интереснее, по-итальянски вызывающе.

Ромка замечает, что быстро прячу телефон.

– Берлускони строчит? – он улыбается и берёт меня за руку.

– Он – Фальконе! Фабио Фальконе, ястреб по-русски.

– Видел я его фотографию... он больше на чайку похож. Довольную, сытую чайку.

Ромка смеётся и открывает дверь, тянет меня внутрь. Хочу съязвить насчет него самого, но громкая музыка делает мою попытку бессмысленной.

Мы сдаём вещи в гардероб.

– Один танец и домой, ладно? – Ромка кричит, наклонившись. – Кому-то завтра на учёбу.

Соглашаясь, киваю и он провожает меня до диджейской стойке и просит поставить то, что я хочу, а сам направляется к бару. Ди-джей обещает найти мою любимую – жалостливую песню Варум и Агутина «Я буду всегда с тобой» и я спускаюсь со сцены.

– По просьбе гостей звучит эта композиция, – бархатным голосом объявляет парень за диджейским пультом. – Медленный танец.

Я подхожу к Ромке как раз в тот момент, когда начинается песня.

– Какой-то у тебя старомодный вкус! – он удивляется, когда слышит вступление.

– Зато песня красивая! – не стесняясь, беру его руку и тяну в центр зала, на котором уже собрались несколько пар и жмутся друг к другу.

Ромка кладет одну руку чуть выше моей талии, я ему на грудь, другой рукой берет мою ладонь, и мы медленно кружимся в танце.

«Я буду всегда с тобой, синей морской волной, в темной пучине вод...»

Под слова Агутина, я забираю свою ладонь и тоже кладу на грудь, а потом останавливаюсь, прижимаясь всем телом. Представляю, что это Ромка мне поёт, слушаю его спокойное сердце, а он осторожно обнимает и, наклонившись, шепчет на ухо:

– Я думал, мы танцуем?!

Поднимаю взгляд и рисую каждую черточку его лица:

– Да. Только очень, очень, очень медленно... – шепчу.

Не знаю, услышал или нет, или прочел по губам, но после он улыбается. Прижимаюсь и слушаю красивые слова, которые исполняет певица. Которые хотела сказать сама, давно. И, возможно, хочу сейчас, но никогда не решусь.

Что-то щёлкнуло в моей груди и, может, даже треснуло, а теперь медленно тает под лучами светомузыки.

Еще несколько минут и песня заканчивается, а я стою с закрытыми глазами, не шевелюсь и слушаю Ромкино сердце. Будто нет никого вокруг.

Туду-туду.

Тишина сменяется шумом голосов, и Ромкин снова шепчет на ухо:

– Верон, песня уже закончилась, а мы стоим.

– Угу. Еще чуть-чуть, – зажмуриваюсь, чтобы прийти в себя.

– На нас все смотрят.

– Они просто завидуют, – я медленно отстраняюсь и смотрю на него размякшим взглядом.

– Кажется, я сам начинаю себе завидовать, – вскользь улыбнувшись, он смотрит в глаза и отпускает руки.

Мы подходим к бару. Лешка обслуживает посетителей и, украдкой, следит за нами.

– Я заберу рабочие документы и поедем. Здесь подождешь или в машине? – Ромка касается указательным пальцем кончика моего носа.

– Ром, можешь налить мне воды, а то Лёша занят? – во рту пересохло от волнения.

– Зайди сама в барную и возьми, что хочешь. Я разрешаю. – он замечает занятость бармена. – Всё, кроме алкоголя!

Ромка сердито добавляет и открывает нужную дверь.

– А я так надеялась! – разочарованно восклицаю в шутку.

Небольшое помещение оказалось похоже на библиотеку, только вместо книг – стеллажи с алкоголем и напитками, выставленными в аккуратные ряды. В углу стол с бумагами и Лешкины личные вещи.

Я нахожу воду – она возле стола в коробках, обтянутых плотным полиэтиленом. Пытаюсь вытащить одну, но никак не выходит.

Выпрямляюсь в поисках ножа и замечаю на столе среди бумаг ножницы. Думаю, Лешка не обидится, если я немного похозяйничаю, тем более Ромка разрешил. Тянусь за ними, а под бумагами раздается звонок телефона. Лешка не слышит, бедняга, весь в труде. Может что-то важное.

Отнести или не трогать?

Освобождаю телефон от груды документов и хочу взять, чтобы отнести. На экране светится «Братан». Странно, насколько знаю, у него нет братьев, только младшая сестра. Ладно, не моё дело. Я беру в руки телефон и тут же звонок прекращается, но высвечивается сообщение:

Братан:«Они ещё там?»

Я не хотела читать, но оно само невольно светит в глаза и сменяется новыми:

«Я уже устал тут всех развлекать, когда она там натанцуется?»

«Подсыпь ему яд и гони Верону домой»

Воду я не пила, но ощущение, будто мне плеснули ей в лицо – появилось.

Да ты не Санчо Панса, ты настоящий шпион!

Кладу Лешкин телефон на место и прикрываю бумагами.

Братан – это Никита? Как я сразу не догадалась? Одно дело сообщить про меня и Ромку, а другое – нагло шпионить, докладывать о каждом шаге.

Не удивлюсь, если ещё и фото отправил, где мы танцуем. А я думала, он порядочный!

Постоянно ошибаюсь в людях, ищу в них что-то хорошее, оправдываю поступки, а в конце – сплошное разочарование.

Вот я дура, ещё хотела его с Кариной свести.

Он ещё хуже Никиты! Тот хоть не скрывает свою суть, а этот…

Да тебе, Алешенька, только и таскать оружие за Никитой, и быть счастливым доедать за ним объедки! На большее ты вряд ли способен. Трус!

Забываю про воду и пулей выбегаю барменской каморки.

Ромка уже ждёт у двери:

– Попила? Едем?

– Едем! – отвечаю и бросаю взгляд полный презрения в сторону бара.

***

– Всё нормально? – Ромка замечает моё настроение, включает зажигание и машина трогается с места. – Ты какая-то странная.

То есть до этого я была не странная... а сейчас, когда мне хочется просто молчать – да?

– Настроения нет, – отворачиваюсь к окну.

– И куда оно делось?

Вздыхаю и молчу, продолжаю смотреть. Не хочу признавать своё поражение, бой-то еще не проигран.

Вижу в отражении, что Ромка бросает на меня короткий обеспокоенный взгляд.

– Верон, что случилось? Меня не было всего пять минут, что за это время могло произойти?

– Жизнь. Реальная, серая и беспощадная,... – бурчу себе под нос.

Боже, сколько драмы в моих словах!

Вот так всегда, сперва всё хорошо, а за углом большая попа.

Ромка с каменным выражением лица сворачивает к дому. Никита ещё у нас, его Мазда стоит у соседнего подъезда.

Нацарапать бы на ней неприличные слова!

Мы паркуемся позади нее, напротив наших окон. Их свет, как в театре теней, жёлтыми пятнами отражается в подтаявших сугробах.

– Ничего не скажешь? Или может, подскажешь, где я промахнулся? – Рома в явном замешательстве прохладными пальцами касается моей щеки. Я неуверенно отстраняюсь, не отрываясь взглядом от его глаз.

«Чтобы не разочаровываться, нужно не очаровываться!» – идеальная цитата для меня на данный момент. Смотрю на Ромку. Не отрываясь, ищу в нём недостатки, хотя бы физические, но...

И как им не очаровываться?

Всего один день нашего фарса, а я плыву от взглядов, касаний, слов, голоса. Мне бы холодильник с крио заморозкой, чтобы на время отдать своё сердце, и взять другое с броней, ничем не пробиваемой.