— Вашей милости больше идет суровая прямота, — сообщила Елена, положив перед собой нож. — Ту, что вы демонстрировали прежде. Это внушает, это пугает. Временами до ужаса. Вызывает уважение. И внимательное внимание.

Она слегка и безрадостно улыбнулась, оценив забавную и глупую тавтологию, что вырвалась сама собой, можно сказать, стихийно. Молнар не улыбнулся, внимательно слушая.

— Все мы… — Елена запнулась, подбирая выражение. — Немного ошиблись… думая, что противоположная сторона сильнее, чем есть. В итоге это разговор двух слабаков.

Барон стиснул челюсти. Промолчал, даже удержался от того, чтобы в свою очередь скрестить руки на груди, закрывшись от неприятной истины. Хотя, судя по движению плеч, хотел машинально.

— Но два слабака вместе, это все же больше чем каждый поодиночке, — вымолвила женщина, не отводя взгляд. — И вот как я вижу дальнейшее.

Она взяла нож и, не спрашивая разрешения, прочертила острием прямую линию от себя к барону. Заточенная сталь едва слышно скрипела на твердой сосне.

— Нагло, — прокомментировал Ауффарт. — Но интересно. Обычно портить мебель — право хозяина. Неотъемлемое.

— Если все будет хорошо, — оптимистически рассудила женщина. — Этот стол окажется семейной достопримечательностью. Его отполируют и зальют лаком, чтобы мой рисунок остался в веках. А если нет… Думаю, нам всем уже не будет дела до какой-то царапины.

— Да, — согласился барон и устроился поудобнее, слушая.

— Вот это, — женщина постучала клинком по черте. — Мы сейчас. Наша встреча, которая зашла в тупик. Все разочарованы, все понимают, что, наверное, можно как-то по-иному договориться. И никто не готов. Что может случиться дальше?

Она выцарапала развилку, превратив палочку в «Y», направленную рогулькой в сторону Ауффарта.

— Одно из двух. Или мы договариваемся, или нет. В свою очередь вариант с не-договоренностью имеет две возможности… — нож изобразил еще одно разветвление на правом «рожке». — Вы нас отпускаете с миром или начинается драка. И то, и другое — плохо.

— Правда?

Барон даже не скрывал живой интерес, разумеется, в первую очередь формой подачи материала. Так себя в этой комнате под конической крышей недоделанного замка Молнаров не вел еще никто.

— Мы не достигаем цели, — пояснила женщина, аккуратно перечеркивая «плохую» развилку косым крестом. Сдула мелкие крошки дерева в сторону, чтобы не показать неуважение к хозяину стола. Попробовала остроту лезвия подушечкой большого пальца — твердое дерево с легкостью тупило клинок. Осталась довольна и продолжила.

— Мы друг другу взаимно не нравимся. И у вас к нам счеты. Можете их свести. Кровь удовлетворит жажду мести… вероятно… а приведет ли она к главной цели? То есть владению свинячьим городом? Нет. В свою очередь, и мы без поддержки мало чего добьемся. Нет профита. Для всех.

Она вновь постучала ножом по столу, на сей раз у неперечеркнутого «рожка». Продолжила его длинной одиночной линией. Получившаяся фигура обрела следующие очертания:

— Это, надо полагать, выгодный для всех сторон исход? — предположил Ауффарт.

— Да. Вы сказали, что дружба людей чести способна проявляться в разных видах. Не спрашивайте, что может сделать для вас господин Артиго Готдуа. Расскажите, что вы можете сделать для него. И мы вместе подумаем, как… — женщина снова постучала ножом. — Пройти по этой линии, где каждый может извлечь выгоду.

Елена посмотрела на барона и вымолвила короткую странную фразу, что-то вроде «вын-вын», мотнула головой и сказала уже по-человечески, хоть и не намного понятнее:

— Победа-победа.

Ауффарт закрыл глаза и повторил недавний жест Хелинды, помассировав набрякшие веки. Солнце приближалось к полуденной высоте, за окном время от времени ржали кони, звучали негромкие голоса. Кузница молчала. Кажется, все поместье затаило дыхание, опасаясь вызвать неудовольствие господина.

— Суровая прямота? — не открывая глаз, спросил барон. — Внушает страх?

— Да.

— Боже мой… — наконец произнес Ауффарт цин Молнар. — Как мне хочется вас всех убить… Один лишь Господь наш знает, как я этого жажду… Но… — он разомкнул веки словно пучеглазая жаба — мгновенно, быстрее чужой мысли, уставился на женщину. — Давайте попробуем сыграть по тво…

Он замолк, тяжело моргнул, поджав губы. Медленно выдохнул и, тщательно проговаривая слоги, буквально выдавил, глядя только на женщину и обращаясь лишь к ней, а не в пространство между гостями:

— Ва-шим правилам.

Елена убрала нож в чехол. Барон вздохнул еще раз как человек, вынужденный переступать через все принципы и устои, но дальше сухо и деловито перечислил:

— Что я могу предложить Готдуа? У меня в общей сложности полсотни человек. Чуть больше на самом деле, но совсем уж малополезных я не считаю. Их только в прислугу. Большинство годятся более-менее, некоторые хороши. Всех можно посадить на лошадей. Десять могут сражаться в правильном конном бою.

Он сделал над собой очередное усилие и добавил:

— Считая меня и моего кастеляна. Это невеликая сила, но, как я понимаю, раза в два больше того, что сейчас имеется у Готдуа. По числу, во всяком случае.

Кастелян, это видимо Измятый, подумала Елена, не переставая слушать и делать зарубки в памяти. И — да, ценная оговорка насчет численности, а не качества. Хотя для полного понимания эту дружину следует осмотреть и оценить предметно.

— Подати я не платил два года, сейчас идет третий. Денег нет. Была надежда, что этот сезон станет удачным, и я смогу отдать хотя бы часть долгов. Но хлеб снова не уродится. Так что больше воинов не приведу. Суть отношений с Фейханом, и основание моих претензий, думаю, вы и так знаете. В городском архиве лежат те же самые документы, что в моем сундуке. Если желаете разобраться со свиноеб… свинорезами, сохраняя хотя бы видимость правды, выбора у вас нет. Только я. Кроме того, я местный, и моя семья повоевала со всеми соседями…

Тоже мне достоинство и повод хвальбы… Елена с трудом удержалась от насмешливого фырканья, и правильно сделала, потому что выяснилось — то была преамбула.

— … Поэтому я знаю, где можно искать людей для войны. О чем и как с ними говорить, как оценивать и что пообещать. Если Готдуа на Перевале Моряков, это правильный выбор. Хоть сколь-нибудь приемлемый отряд за разумный срок можно лишь там набрать. Со мной вы навербуете солдат быстрее, лучше. И обещание платы будет выглядеть весомее, потому что я известен как честный наниматель. Сейчас хорошее время для найма. Голод, обилие нищих и злых, цены упали. Солдата можно купить за половину копы в день. Если знать, что, кому и как именно говорить.

Барон провел по столу рукой, будто раскрывая веер невидимых игральных карт.

— Вот мои достоинства. Что есть у вас? Происхождение Артиго, последнего из ветви Готдуа-Пиэвиелльэ, это очевидно. Оно само по себе вполне может оставить Фейхан без союзников. Если он таковых будет искать. Личная дружина юного приматора. Будем считать, она равноценна моей.

Елена спиной чувствовала улыбку бретера и молилась, чтобы теперь уже он воздержался от проявлений иронии. Тем более, что хоть персональный отряд мальчишки действительно имеет в составе очень ярких личностей, но… численность решает, что есть, то есть. А баронских и в самом деле больше. Раньян удержался и смолчал.

— Договор с городом, — считал дальше Ауффарт. — Да, очень весомо. Некий способ проникнуть за стены… Выспрашивать не стану, и так понятно, что не расскажете. Хотя…

Молнар немного подумал и предположил:

— Канализация? Ее остатки от былых времен. Вы нашли старые выходы за стены?

— Ваша милость проницательна, — слегка поклонилась женщина.

— Слухи о ваших… деяниях разошлись далеко, — брезгливо поджал губы дворянин. — Облегчать жизнь подлой черни… ну, тоже занятие. Но лечить нищее городское быдло?